Цзяфу замотала головой, словно игрушечная неваляшка:
— Нет значит нет! Я хочу спать. И ты тоже спи!
Она повернулась к нему спиной, но затем что-то вспомнила, снова повернула голову и прижалась губами к его уху:
— Старший брат, будь послушным. Впредь я буду хорошо к тебе относиться.
Пэй Юань чувствовал себя прекрасно после долгого сна прошлой ночью и был уверен, что сегодня способен выдержать еще триста раундов. Но Цзяфу не позволяла ему даже прикоснуться к ней.
Вероятно, она действительно беспокоилась о его здоровье, но, скорее всего, в этом заключалось и намеренное наказание.
Бить ее он не мог.
Да и прежнюю суровую маску, с которой когда-то поучал ее послушанию, теперь уже не мог надеть.
Пэй Юань не знал, что с ней делать. Он лишь горько усмехнулся, увидев, что Цзяфу отвернулась и больше не обращает на него внимания.
Ему ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и медленно начать регулировать дыхание.
Через некоторое время желание, которое она в нем пробудила, наконец улеглось.
Пэй Юань открыл глаза и увидел, что Цзяфу уже спит, совершенно безжалостно оставив его одного.
Он посмотрел на спящую рядом женщину.
Ее тело было полностью расслаблено, лицо сохраняло наивное, безмятежное выражение.
Сердце Пэй Юаня постепенно наполнилось невыразимым теплом.
Он погасил лампу, обнял ее мягкое теплое тело и, вдыхая аромат ее волос, уснул под завывание северного ветра за стенами.
Ночь прошла спокойно.
Когда они проснулись на следующий день, наступил последний день старого года.
Из семи или восьми старых солдат, служивших на заготовительном дворе, только у Дина и его жены была семья. Остальные были одиноки, круглый год жили здесь и на Новый год не имели места, куда можно было бы уйти.
Рано утром Цзяфу дала тетушке Дин денег и велела отправиться в город за покупками. Ян Юнь повез ее на телеге.
Тетушка Дин позвала с собой Таньсян.
После полудня они вернулись. Из города привезли рис, муку, кур, свиные головы, две бараньи туши, а также единственные доступные зимой в этих местах овощи — репу и капусту.
Кроме того, купили несколько кувшинов хорошего вина.
Старые солдаты знали, что в этом году благодаря приезду госпожи вечером их ждет настоящий пир.
Судя по продуктам, даже праздничный ужин в управлении города вряд ли выглядел бы лучше.
Все сияли от радости. Едва телега въехала во двор, солдаты бросились помогать разгружать покупки.
На кухне заготовительного двора началась оживленная работа.
Дрова потрескивали в огне. Свиная голова медленно варилась в котле, наполняя воздух ароматом мяса. Ножи стучали по разделочной доске, измельчая начинку.
В большой железной сковороде шипел зеленый лук, брошенный в раскаленное масло.
Запах еды разносился далеко по округе.
Старым солдатам редко доводилось есть мясо. Поэтому они не выдержали ожидания до темноты и один за другим собрались перед кухней, сглатывая слюну.
Цзяфу и Пэй Юань как раз возвращались от беременной кобылы, когда увидели старого Дина, шедшего от главных ворот заготовительного двора.
В руках он держал короб с едой.
Заметив Пэй Юаня, Дин радостно ускорил шаг и крикнул:
— Господин Пэй! Только что господин Ху прислал человека из города. Он сказал, что после вашего приезда дела на заготовительном дворе идут хорошо. Сегодня последний день года, и начальству следует выразить вам уважение, поэтому он специально велел прислать немного вина и блюд. Сказал передать всё вам.
С этими словами старый Дин протянул ему короб.
Затем весело добавил:
— Благодаря госпоже и у нас сегодня будет чем полакомиться! Уже темнеет, я пойду закрою ворота.
Он поклонился и поспешно ушел.
Цзяфу подошла к коробу и хотела открыть крышку, но Пэй Юань мягко остановил ее:
— Не нужно смотреть.
Цзяфу тут же заподозрила неладное. Не обращая внимания на его попытку удержать ее, она силой открыла короб.
Внутри лежали несколько испорченных капустных листьев, обглоданный куриный скелет и несколько остатков холодных блюд.
Было очевидно, что это объедки, собранные после чужой трапезы.
Цзяфу замерла, а затем всё поняла.
Ху Лянцай воспользовался случаем, чтобы унизить Пэй Юаня.
В Цзяфу вспыхнула ярость. Она с силой пнула короб, опрокинув его на землю, а затем несколько раз наступила на него.
— Пусть лежит. Только не ушиби ногу.
Пэй Юань улыбнулся, подошел к ней, взял ее руки, растер их и подул на пальцы теплым дыханием.
Он оказался в трудном положении и теперь терпел подобное обращение от людей, которые прежде даже не осмелились бы поднять на него взгляд.
Пэй Юань сам не придавал этому значения, но Цзяфу всё равно было больно. Она неподвижно смотрела на него.
Пэй Юань ласково коснулся пальцем ее маленького носа и улыбнулся:
— Пойдем в комнату. Здесь холодно.
Постепенно стемнело.
Старый Дин намотал хлопушки на бамбуковый шест, воткнул его в снег и некоторое время запускал праздничные петарды. Вскоре праздничный ужин был готов, и старые солдаты собрались за большим столом.
Цзяфу решила больше не думать о случившемся.
Из благодарности к Ян Юню, Таньсян и Мусян, которые проделали с ней весь путь и последовали за ней в этот ледяной суровый край за заставами, она предложила им сесть за один стол вместе с хозяевами, отказавшись сегодня разделять господ и слуг.
Однако они ни за что не соглашались.
Цзяфу ничего не оставалось, кроме как принять их решение. Она понимала: даже если силой заставить их сесть рядом, они будут чувствовать себя скованно и не смогут по-настоящему отдохнуть.
Поэтому каждому отдельно раздали вино и блюда, а Ян Юнь, Таньсян и Мусян сели есть вместе с тетушкой Дин.
Цзяфу и Пэй Юань остались вдвоем в комнате.
Они закрыли дверь, поставили небольшой стол и разложили несколько блюд. На маленькой жаровне грелся кувшин сладкого рисового вина.
Супруги сели друг напротив друга.
Крепкий аромат вина и густая праздничная атмосфера отгородили их от снега и льда, бушевавших за дверью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
