Все наперебой разговаривали с Янь Шаном:
— Янь Сучэнь, я сегодня ходил искать тебя в храм Юншоу, почему же тебя там не было?
— Янь-эр, почему ты только сейчас пришел?
— В этот раз Янь Сучэнь непременно добьется больших успехов.
Янь Шан с улыбкой отвечал на каждый поклон, отвечая на вежливые знаки внимания и заботы.
Сидя на втором этаже питейного заведения, слуга подле Вэй Шу ошеломленно наблюдал за Янь-эрланом, который внизу, подобно искусному танцору с длинными рукавами1, принимал внимание окружившей его толпы.
Слуга пробормотал:
— Ци-лан… откуда он знает столько людей? Ведь он приехал в Чанъань всего месяц назад?
Солнечный свет падал, подобно белому снегу. Четырнадцатилетний Вэй Шу невозмутимо пил чай, ничуть не заботясь о происходящем:
— Всегда найдется тот, кто от природы наделен талантом ладить с людьми. Так же, как я от природы к этому не расположен.
Вэй Шу прибыл в Чанъань почти на год раньше Янь Шана, однако за это время так и не завел друзей.
Во-первых, он был слишком юн — отпрыски знатных семей в его возрасте еще усердно учились и даже не помышляли об участии в кэцзю. Во-вторых, он действительно был холоден и сдержан; это Янь Шан сам проявил настойчивость, желая с ним сблизиться. Если бы все зависело от его истинного нрава, то Вэй Шу ни с кем бы не сблизился.
Слуга тут же поспешил заступиться за своего ланцзюня:
— Ланцзюнь, ну какое же это «не расположен»? Вам просто лень тратить время на общение…
Вэй Шу бросил взгляд на слугу, и тот умолк. Ланцзюнь негромко произнес:
— У Янь Сучэня свои таланты, у меня — свои. У каждого своя судьба и свой путь. Я ему не завидую, так что не нужно пытаться меня утешить.
Пока они так лениво переговаривались, послышался стук копыт и звон гонгов — прибыла целая кавалькада всадников. Мелкий чиновник на барабанной башне, завидев издалека летящую из-под копыт пыль, поспешил подняться наверх и ударил в колокол, подавая знак толпе разойтись: список сейчас вывесят!
В «Дэн кэ цзи као» занесли имена счастливчиков этого года.
Всего в экзаменах участвовало две тысячи человек, из которых центральное ведомство отобрало двадцать два.
Чжуанъюань: Вэй Шу (четырнадцать лет), сдал с первой попытки;
Банъянь: Чжэн Ханьмин (тридцать три года), сдавал экзамены десять лет;
Таньхуа: Янь Шан (восемнадцать лет), сдал с первой попытки;
Остальные девятнадцать цзиньши…
После оглашения списка у доски объявлений поднялся невообразимый шум. Кто-то ликовал, кто-то пребывал в ярости и скорби. Одних хватали за рукава, выспрашивая, женат ли он, другие сидели на земле и горько рыдали…
Вэй Шу даже не показался. Отправив слугу взглянуть на результаты, он потихоньку ушел, не позволив никому себя задержать.
Янь Шан же, стоя внизу и увидев свое имя в звании таньхуа-лана, почувствовал легкое облегчение. Но тут же вспомнил о тяготах пути к этому успеху и о Фэн Сяньюе, который вчера в отчаянии закрывал лицо рукавами; на сердце у него стало тоскливо.
Он взял себя в руки, скользнул взглядом мимо своего имени, высматривая, не сдал ли кто-то еще из знакомых.
К сожалению, кроме Вэй Шу, знакомых имен не было. Лю Вэньцзи провалился вновь…
Трудно передать словами, насколько сложны экзамены кэцзю.
Оглянувшись, Янь Шан словно увидел в толпе скорбное лицо Лю Вэньцзи. Пока он медлил, Лю Вэньцзи посмотрел на него и тут же развернулся, чтобы уйти. Янь Шан сделал пару шагов вслед за ним, но его тут же поглотила толпа.
К своему ужасу, он оказался в плотном кольце слуг:
— Это ведь Янь Шан, Янь Сучэнь? Ланцзюнь, есть ли у вас дома супруга? Мой ланцзюнь хотел бы выступить для вас сватом…
— Эй, ланцзюнь, куда же вы? Неужели вы презираете наш род Лу?
— Если не хотите брать жену, возьмите хотя бы наложницу. У нашей госпожи есть девицы от тринадцати до тридцати лет, ланцзюнь, вы можете выбирать любую!
— Янь-лан, Янь-лан! Не прячьтесь!
Пыл и открытость жителей Чанъаня повергли Янь Шана, этого «деревенщину» из Линнани, в полное изумление. Он, конечно, слышал об обычае «ловить зятя под списком», но не ожидал, что все будет настолько преувеличено.
Распаленные чанъаньцы отчаянно забрасывали его визитными карточками, умоляя непременно взглянуть на их дочерей. Кто-то вцепился в его руку и не отпускал; даже Янь Шан, столь искусный в общении, несколько раз пытался вырваться, но тщетно…
Один слуга, ведя себя и вовсе невообразимо, рухнул на колени и обхватил его ноги, вопя, чтобы тот непременно встретился с его ланцзюнем: его ланцзюнь страстно желал познакомиться с новоиспеченным таньхуа-ланом, подружиться и стать «друзьями на поколения».
Даже такой добродушный человек, как Янь Шан, начал выходить из себя:
— Почтенные, у Янь всего одно тело, я не могу обещать столько свадеб сразу… Прошу вас, пропустите, позвольте мне вернуться и обсудить это с а-де, хорошо?
Янь Шан соврал, не моргнув и глазом:
— Подождите меня пол-шичэня, я непременно вернусь и дам вам всем ответ.
Кое-как, пустив в ход все красноречие, Янь Шан вырвался из окружения.
Стоило людям услышать титул «таньхуа-лан», как они сразу понимали: этот человек наверняка хорош собой. А какая из расфуфыренных гунян Чанъаня не мечтает выйти замуж за статного и красивого ланцзюня?
- Искусно танцевать с длинными рукавами (长袖善舞, cháng xiù shàn wǔ) — китайская идиома, означающая человека, обладающего большими связями или умеющего ловко использовать обстоятельства для достижения успеха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
