— Если я действительно захочу вернуть себе власть, это будет легко, словно перевернуть ладонь. Величие императора, преданность подданных, вера ученых мужей — как тебе, мелкому евнуху, понять такое?
Евнух покорно ответил, что ему стыдно.
Но затем он в замешательстве спросил:
— Тогда почему Бися позволил нескольким принцам взять власть в свои руки? Почему вы смотрите, как они мутят воду? Что Бися намерен сделать?
Император равнодушно ответил:
— Ничего особенного. Всего лишь перед смертью хочу задушить в зародыше все скрытые угрозы.
Евнух не понял смысла этих слов, но, видя, что приступ императора прошел, принялся шутить и развлекать его, помогая Бися вернуться в опочивальню для отдыха; об этом более не стоит упоминать.
Этой ночью в поместье принцессы Даньян служанки с облегчением выдохнули, когда Янь-эрлан вошел внутрь. Они чувствовали: раз он здесь, сегодня все должно наладиться.
Что же до Янь Шана, то он не мог отказать пьяной принцессе.
Сам он вина не пил, поэтому обычно именно ему доводилось в конце концов приглядывать за теми, кто перебрал с алкоголем.
Янь Шан полагал, что и эта ночь не станет исключением.
По его опыту, пьяные были либо невыносимо скандальными, либо необычайно послушными… Янь Шан думал, что раз Му Ваньяо и в обычное время ведет себя столь властно, то, опьянев, она наверняка станет еще более несносной.
Однако он ошибался.
Му Ваньяо оказалась куда смирнее, чем он воображал.
Она не требовала ничего сверх меры, лишь неотступно просила его обнять ее.
В конце концов Янь Шан не смог ей отказать. Втайне коря себя за неподобающее поведение, он был вынужден войти в покои принцессы и присесть на ее ложе.
Полог опустился, и Му Ваньяо оказалась в его объятиях. Сердце Янь Шана неистово колотилось, но он убеждал себя, что нужно просто позаботиться о юной принцессе, словно о собственной мэймэй. Ему не стоило думать о лишнем: эта ночь была особенной, а завтра принцесса обо всем забудет.
Благодаря этим уговорам тело Янь Шана наконец перестало быть таким скованным.
Прильнувшая к нему Му Ваньяо сразу почувствовала перемену.
Однако, уткнувшись ему в грудь, она отчетливо слышала бешеное биение его сердца — тук-тук-тук, оно звучало в ночной тишине необычайно громко.
Му Ваньяо про себя усмехнулась: «На вид он такой спокойный, а на деле, оказывается, вовсе нет».
Янь Шан шевельнулся, собираясь встать.
Му Ваньяо тут же подняла голову и укоризненно уставилась на него, безмолвно вопрошая, зачем он уходит.
Ей казалось, что она смотрит сердито, но в ее подернутых туманом глазах с покрасневшими уголками и в обрамлении распущенных волос, делавших ее личико еще миниатюрнее, не было и тени суровости — лишь вызывающая сострадание хрупкость.
Сердце Янь Шана смягчилось, и он прошептал:
— Я лишь хотел попросить кого-нибудь принести платок, чтобы протереть ваше лицо, Дянься. Тогда завтра вам будет легче.
Му Ваньяо вмиг все поняла.
Янь Шан считал ее пьяной.
Он думал, что утешает пьяницу, не подозревая, что Му Ваньяо была очень устойчива к хмелю и редко пьянела. Но Янь Шан был с ней так нежен, что она не хотела раскрывать правду. Ей было по душе, что он так обнимает ее, — от этого ей становилось лучше.
Му Ваньяо молчала, лишь вцепилась в его рукав и не отрывала от него взгляда.
И под этим долгим взором Янь Шан окончательно сдался.
Он отвернулся и слегка кашлянул. В тусклом лунном свете Му Ваньяо заметила, что кончики его ушей покраснели, выдавая его смущение.
Он беспомощно сел обратно и прижал ее к себе:
— Хорошо, я не уйду. Засыпайте, Дянься.
Му Ваньяо:
— Тебе нельзя уходить всю ночь.
Янь Шан:
— Это не соответствует правилам приличия.
Му Ваньяо:
— Не смей уходить.
Янь Шан на мгновение замолк. Она снова подняла на него глаза, и он, встретившись с ее чистым, холодным взором, кивнул.
Только тогда Му Ваньяо успокоилась.
Она снова уютно устроилась в его объятиях. Тонкий аромат благовоний цзянчжэнь, исходящий от него, окутал ее, а его тепло — не обжигающее, но согревающее — было именно таким, какое ей нравилось.
Му Ваньяо пребывала в каком-то забытьи, думая: «Так вот каковы на ощупь чужие объятия».
Они не были ни пугающе холодными, ни удушающе жаркими.
Он всегда отличался от всех мужчин, которых она встречала прежде.
Однако Му Ваньяо не верила: неужели между мужчинами может быть такая большая разница?
Размышляя об этом, Му Ваньяо закрыла глаза и тихо пробормотала:
— Давным-давно, когда мой второй старший брат еще был жив, он точно так же обнимал меня всю ночь напролет, когда я болела. Но потом его не стало, и я всегда оставалась одна.
Янь Шан на миг умолк.
Он понял, что упомянутый второй старший брат — это покойный тайцзы. Он был единственным законным сыном, рожденным Сяньхоу.
Блистательный и несравненный, он был искусен и в изящной словесности, и в ратном деле. К несчастью, небо позавидовало его талантам: в пятнадцать лет он упал с коня и погиб, скончавшись в столь юном возрасте.
Говорили, что Тянь-цзы и Сяньхоу были вне себя от горя.
Янь Шан мягко произнес:
— В таком случае, принцесса может считать вашего слугу своим сюнчжаном.
Му Ваньяо:
— …
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
