Поскольку эта должность грозила обидами чиновникам всего двора, лишь великий именитый род мог стать защитой.
— Секретариат поджаривает род Вэй на огне… — сказал Вэй Кай. — Неужели Бися лично утвердил это?
Его жена не смыслила в политике, поэтому, разумеется, не могла дать совета.
Вэй Кай хмурился, чувствуя легкое раздражение. Род Вэй намеревался избрать для Вэй Шу путь, отличный от других, поэтому с самого начала Вэй Кай не планировал поддерживать седьмого диди при дворе. Даже во время банкета в Цюйцзян он нарочно еще сильнее обострил их отношения.
Однако теперь Секретариат прямо выставил Вэй Шу под удар; было очевидно, что они не желают Вэй Шу легкой доли, а заодно проверяют, каковы на самом деле связи между родом Вэй и Вэй Шу.
Вэй Кай на мгновение задумался и решил отправить письмо главе клана Вэй в Лоян, чтобы разъяснить ситуацию. Чанъань не доверял роду Вэй из Лояна, так что семье следовало затаиться. Что же до нынешних трудностей Вэй Шу, то всё зависело от того, сможет ли он справиться сам.
В конце концов, он с детства не любил этого седьмого молодого господина, рожденного вне брака, и когда Вэй Кай собрался писать письмо, при мысли об этом он ощутил тень злорадства.
Он усмехнулся:
— Старый император и впрямь удивительный человек. Послать моего немногословного седьмого диди увещевать людей и повсюду наносить обиды… Разве это не значит создавать трудности для седьмого господина Вэй?
Этот ход двора был поистине искусен.
Со стороны всё выглядело как цветы на парче1, но сам Вэй Шу не чувствовал радости.
К счастью, Му Ваньяо помогала ему.
Как только Му Ваньяо узнала, что этого бедняжку, едва он вступил в должность, бросили в огненную яму — назначили на пост цензора-инспектора, она всем сердцем пожалела Вэй Шу. Будь на его месте кто-то другой — и ладно, но как можно заставлять юношу, не любящего разговоры и знакомства, становиться чиновником, обязанным постоянно общаться с людьми?
К тому же эта должность предполагала надзор за всеми чиновниками, что неизбежно вело к обидам. А если нажить слишком много врагов, то в будущем, возможно, и вовсе не удастся продвинуться по службе.
Такое место лучше всего подошло бы Янь Шан, человеку, умеющему быть приятным со всех восьми сторон.
Но как могли отдать его Вэй Шу?
Недоброжелательность двора к Вэй Цзюйюань была столь велика, что у Му Ваньяо щемило сердце.
Поэтому Му Ваньяо, желая помочь Вэй Шу, специально устроила в своем поместье банкет и пригласила его, а также тех чиновников, что выступали с ней единым фронтом.
Не то чтобы она просила их как-то опекать Вэй Шу, ведь эти чиновники в конце концов подчинялись тайцзы и шли совсем иным путем. Однако в пределах своих возможностей они могли хотя бы закрывать глаза на действия Вэй Шу, верно?
Вэй Шу без особого удовольствия пришел на этот банкет, и Му Ваньяо повела его знакомиться с гостями.
Заместитель министра налогов был самым важным чиновником после самого министра, а поскольку нынешний министр налогов отошел от дел и ждал случая подать в отставку, именно его заместитель фактически стоял во главе ведомства. Что еще лучше — в отличие от остальных, этот заместитель министра был выходцем из поместья принцессы Даньян.
Прежде он был советником Му Ваньяо.
Му Ваньяо подвела Вэй Шу к нему; заместитель министра, взглянув на тихого и отстраненного юношу, с улыбкой заверил принцессу:
— Дянься, будьте спокойны, по крайней мере в моем министерстве налогов я гарантирую, что чиновники не станут чинить Цзюйюань препятствий. Цзюйюань столь молод, но уже несет такое тяжелое бремя, его будущее поистине безгранично.
Му Ваньяо слегка улыбнулась.
Если хорошо справляться с такой должностью, будущее действительно будет блестящим; но если не справишься, можно на всю жизнь застрять на этом месте.
Разве отец Лю Вэньцзи прежде не служил цензором? А теперь он сослан в Линнань, и его сын… Впрочем, не стоит об этом думать.
Во дворе вовсю шел банкет, но Му Ваньяо лишь недолго поприсутствовала на нем; когда заместитель министра налогов увел с собой Вэй Шу, чье лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, она вернулась отдохнуть в свои покои.
Она налила себе чашку чая и сказала человеку за ширмой:
— Вот и говорю, твой учитель и остальные ведут себя отвратительно. Чтобы сдержать род Вэй из Лояна, они бросили Цзюйюань на должность цензора-инспектора. Звучит блестяще, но разве они не видят его характер? Разве он способен занимать подобный пост?
— И надо же такому случиться, что эта должность — самый высокий ранг, который двор может предложить новичку! Со стороны и слова дурного не скажешь. Твой учитель, этот старый лис, перешел все границы.
За украшенной каллиграфией ширмой смутно виднелся силуэт. Этот человек с тихим шорохом переодевался, слушая бесконечные жалобы Му Ваньяо и ее сокрушения о Вэй Шу.
Му Ваньяо продолжала:
— Такую должность, сулящую одни обиды, следовало дать не Цзюйюань, а кому-то вроде тебя. С тем, что под силу тебе, Цзюйюань не справится. Ты можешь нанести человеку обиду, а потом снова расположить его к себе, а Цзюйюань, стоит ему кого-то задеть, скорее всего, прекратит всякое общение до конца дней. Сразу видно, что учитель благоволит тебе — укрыл в своих владениях, а Цзюйюань выставил под чужие взгляды.
— Цзюйюань просто принял на себя стрелы, предназначенные тебе.
- Цветы на парче (鲜花着锦, xiānhuā zhuójǐn) — образное выражение, означающее процветание, блестящее положение или приукрашивание и без того прекрасного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
