Сказав это, она наклонилась, обхватила его подбородок, заставляя поднять лицо, и прикусила уголок его губ.
Янь Шан: — М-м!
Когда он от боли приоткрыл рот, ее ароматный и гибкий язык принялся проказничать. Вскоре его дыхание стало горячим и сбивчивым, пока Му Ваньяо истязала его, удерживая за подбородок. Его лицо пылало, он лежал на кровати, одеревенев и зажмурившись; ему явно это нравилось, но чувство неловкости было еще сильнее.
Бирюзовые длинные рукава свесились с края кровати, синее одеяние было распахнуто ею, а пояс из черной яшмы беспорядочно перепутался.
Чиновничье облачение, бывшее символом достоинства и стати, теперь оказалось в руках склонившейся над ним девы — вышитый перепел1 на воротнике и талии, изогнув шею и сложив крылья, прошел через множество испытаний.
Совершенно неподобающее зрелище.
Му Ваньяо слишком нравилось, как он лежит под ней с раскрасневшимся лицом; этот его вид — безропотный, позволяющий ей творить любые бесчинства — всякий раз побуждал ее целовать его снова и снова, и чем больше она смотрела на него, тем сильнее радовалось ее сердце.
Ей нравился его чистый аромат, нравились его мягкие губы и язык, нравилось то, с каким снисхождением он позволял ей издеваться над собой.
Му Ваньяо все еще не решила, как быть в будущем. Но она не могла устоять перед искушением, которое представлял собой Янь Шан, и чувствовала: если она упустит его, позволив кому-то другому получить его так дешево, это будет величайшей потерей…
Пусть никто не думает, что в ту снежную ночь было слишком темно и она ничего не разглядела; она очень ясно видела восхищенный и влюбленный взгляд, который внучка господина Лю бросала на Янь Шана.
Мягкий нрав Янь Шана и без того притягивал дев, и после того, как Му Ваньяо той ночью неведомой силой была подтолкнута согласиться быть с ним, она, стиснув зубы, решила — пусть пока все остается как есть.
В любом случае, Янь Шан сказал, что год или два не собирается спешить с женитьбой.
А что будет через год-другой — кто знает, как сложится обстановка? Быть может, к тому времени Му Ваньяо и Янь Шан мирно расстанутся, и их больше ничего не будет связывать.
Может быть, не она бросит Янь Шана, а он сам не вынесет ее скверного характера и захочет разойтись.
В общем… в этой жизни лучше вовремя предаваться веселью.
Му Ваньяо решила стать безответственной скверной женщиной. Никаких обещаний — просто вдоволь наиграться с Янь Шаном. И не предавать те… столь сильные чувства, что она всегда к нему испытывала.
Пока Му Ваньяо предавалась этим беспорядочным мыслям, она почувствовала, как кто-то легонько коснулся ее талии.
Она тут же посмотрела на того, кто лежал под ней, и с двусмысленной улыбкой оторвалась от его губ:
— Ты что делаешь?
Рука Янь Шана, которую он с таким трудом решился на миг положить ей на талию, слегка оцепенела, и он тут же убрал ее. Глядя на очаровательную деву над собой, он ответил:
— Ничего.
Му Ваньяо искоса взглянула на него, втайне сожалея. Зачем только она открыла рот? Если бы промолчала, Янь Шан, глядишь, и обнял бы ее за талию.
Эх, ей и вправду хотелось узнать, когда же в нем проснется смелость хоть разок прикоснуться к ней. Его храбрости хватало лишь на то, чтобы поиграть с ее ладонью. На большее… сил не хватало.
Янь Шан опустил глаза и тихо произнес:
— Дянься, полно шалить, мне пора идти в передний двор, чтобы встретиться с Цзюй Юанем. Я вернулся уже довольно давно, и оставаться здесь все это время не совсем прилично.
Му Ваньяо посторонилась, позволяя ему сесть. Она осталась стоять на коленях на тюфяке, наблюдая, как он поправляет ворот одеяния. Видя, с каким серьезным видом он собирается выйти к людям, она вновь ощутила недовольство.
Ей казалось, что его заботят лишь эти придворные чины, а она сама — не важна.
Му Ваньяо:
— Знаешь, о чем я думаю?
Янь Шан, опустив голову, слабо улыбнулся и прошептал:
— Дянься, не беспокойтесь, я помогу Цзюй Юаню. Должность инспектирующего цензора не так уж сложна… Если Цзюй Юань справится, в будущем его ждет блестящее продвижение.
Му Ваньяо опешила.
Затем, не проронив ни слова, она запрокинула голову и уставилась в пустоту над пологом кровати.
Они только что немного порезвились в постели, а в его голове уже одни государственные дела.
Янь Шан, как назло, еще и добавил мягким вкрадчивым голосом:
— Раз уж нас с Дянься связывают такие узы, я, разумеется, понимаю, о чем вы думаете.
«Ничего ты не понимаешь», — подумала Му Ваньяо.
Она насмешливо спросила:
— И какие же у нас отношения?
Янь Шан все еще не поднимал глаз, но уже успел привести одежду в порядок и выглядел безупречно, готовый выйти в любую секунду. Он вполголоса произнес:
— Разумеется… такие, что позволяют делить одно ложе.
Му Ваньяо не выдержала и рассмеялась.
Она снова набросилась на него со спины, обняла за плечи и со смехом, покраснев, сказала:
— Как же иносказательно ты выражаешься… «делить одно ложе»! Не знаю, такие ли у нас отношения, но ты совершенно точно понятия не имеешь, что у меня на уме.
Янь Шан слегка нахмурился.
Он повернул голову и смиренно спросил:
— Позвольте полюбопытствовать, о чем же думает Дянься?
Тогда Му Ваньяо прильнула к его уху и прошептала несколько слов. Слушая их, Янь Шан то краснел, то изумлялся, то не мог сдержать смеха, чувствуя крайнее смущение.
- Перепел (鹌鹑, ānchún) — в древнем Китае изображение этой птицы на одеянии чиновника символизировало его ранг и общественный статус. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
