В Чанъане вовсю шла подготовка к торжественной церемонии по случаю окончания года; сейчас всё внимание императорского двора было сосредоточено именно на этом. Одно за другим в Чанъань начали прибывать малые государства.
Эти малые страны принимали в Хунлусы. Однако иноземных государств было слишком много, и в Хунлусы не хватало людей.
По этой причине Секретариат направил Янь Шана, занимавшего должность главного секретаря Секретариата, вместе с другими мелкими чиновниками из различных ведомств в Хунлусы на подмогу.
Янь Шану такое назначение пришлось по душе.
Всё равно в Секретариате он целыми днями просиживал без особого дела — разве что составлял бумаги да выполнял мелкие поручения. До обладания реальной властью его не допускали.
А в Хунлусы, поскольку он прибыл из Секретариата, он мог заняться настоящим делом и принимать послов из этих иноземных стран.
В Хунлусы уже набили руку на приёме иноземных послов: там существовал свой заведённый порядок, и Янь Шану нужно было лишь следовать установленным правилам.
Вот только в тот день, прибыв в Хунлусы, Янь Шан увидел нескольких чиновников, которые, собравшись в круг, о чём-то спорили. Он подошёл послушать и осведомился:
— Что-то случилось?
Чиновники Хунлусы обернулись и увидели молодого главного секретаря, присланного из Секретариата.
О Янь Шане у них сложилось благоприятное впечатление, ведь хотя он и был выходцем из Секретариата, в нём не было и капли той спеси, с которой чиновники этого ведомства обычно взирали на служащих других приказов, помыкая ими как подчинёнными.
Обычно, когда глава Хунлусы давал поручение, Янь Шан молча помогал, не пытаясь лишний раз вмешаться или вставить слово.
Подобная скромность пришлась в Хунлусы по вкусу.
Теперь же чиновники Хунлусы, услышав вопрос Янь Шана, со вздохами поведали ему:
— Возникла одна не слишком большая, но досадная сложность. Среди нас был чиновник, специально изучавший языки южных варваров. Но пару месяцев назад у него скончался а-фу, и он, разумеется, был вынужден оставить службу и вернуться домой для соблюдения траура. Теперь в Хунлусы по части языков южных варваров образовалась пустота, и заменить его некем.
— Мы докладывали об этом главе Хунлусы. Фуцзюнь всё обещал подыскать человека, но прошло два месяца, а подходящего кандидата так и нет.
— Не можем же мы просто взять с рынка первого встречного, кто умеет говорить на языке Умань? Разве так можно?
В Великой Вэй народные связи были открытыми, так что люди, владеющие наречием Умань, непременно бы нашлись. Однако Хунлусы требовался человек высокой культуры, одарённый муж, способный и говорить, и писать… Обычные простолюдины для Хунлусы совершенно не годились.
Янь Шан немного растерялся и спросил:
— Разве мы поддерживаем дружественные связи с южными варварами? Говорили, что там всё ещё идёт война. Неужели Умань?.. Война закончилась?
Чиновник, которого он спрашивал, упадническим голосом ответил:
— Мы и сами не знаем. В списках государств, прибывающих на аудиенцию, названия Умань до сих пор нет. Скорее всего, они не явятся. Но на случай одного шанса из десяти тысяч нам нужен кто-то, кто понимает их язык. А если они действительно пришлют послов? Если те не будут владеть официальным языком нашей Великой Вэй, а у нас никто не сможет с ними нормально изъясниться… Куда тогда прикажете девать лицо нашей великой державы?
Янь Шан опустил глаза, погрузившись в раздумья.
Увидев их хмурые лица, другой чиновник расхохотался.
Когда все взгляды обратились на него, он с двусмысленной улыбкой произнёс:
— Почему это некому говорить на языке Умань? Наша та самая принцесса для мира и родства…
Янь Шан внезапно прервал ход его мыслей:
— Ланцзюнь!
Чиновник, собиравшийся предложить попросить о помощи принцессу Даньян, вздрогнул от резкого окрика Янь Шана. Он недовольно уставился на него и сердито спросил:
— В чём дело?
Янь Шан мягко проговорил:
— Посмотрите, вы и так заняты размещением и приёмом других малых государств. Как насчёт того, чтобы я взял на себя изучение языка этого царства Умань, которое неизвестно, прибудет или нет?
Все в изумлении воззрились на него:
— Ты?
— Всё равно мне целыми днями нечем заняться, — сказал Янь Шан. — Пойду на Западный рынок, найду там людей из Умань, поучусь их речи — как раз есть свободное время. Пришлют они послов к императорскому двору или нет, мы должны быть готовы, не так ли?
Остальные всё ещё сомневались:
— До великой церемонии осталось всего два месяца, разве ты справишься?
Янь Шан, потупив взор, застенчиво произнёс:
— Прямо по соседству с моей усадьбой находится поместье принцессы Даньян…
Тут все внезапно и окончательно прозрели1 и приняли это объяснение. Жить по соседству с принцессой Даньян и ходить учиться языку Умань и впрямь было куда удобнее, чем им всем.
В итоге в Хунлусы со спокойной душой перепоручили это дело Янь Шану, и у того наконец-то появилось занятие.
Янь Шан с облегчением вздохнул. Разумеется, ему совсем не хотелось, чтобы эти чиновники обращались к Му Ваньяо за помощью и заставляли её учить кого-то языку Умань.
- Внезапно и окончательно прозреть (恍然大悟, huǎngrán dàwù) — китайское образное выражение, означающее мгновенное и полное понимание ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
