Эта трава росла по колено: и не трава она будто, и не дерево, а листья её сами по себе вращались, подобно ветряным мельницам. В этом лесу на неё никто не обращал внимания, но Янь Шишэн, присев у ног Му Ваньяо, без малейших колебаний принялся вырывать её всю до единого стебля.
— Что это ты вырываешь? — полюбопытствовала Му Ваньяо.
— Траву михунь-цао1, — мягко ответил Янь Шишэн.
Он поднял на неё взгляд и произнёс:
— Не вы ли, принцесса, говорили, что столкнулись со «стеной, возведённой призраком»? Я только что размышлял об этом, и у меня возникла догадка. Теперь же, увидев эту траву, я всё понял. Эта михунь-цао способна одурманивать человеческий разум, заставляя людей кружить на одном и том же месте, не в силах выбраться, причём сам человек этого не замечает. То, что называют «стеной, возведённой призраком», по большей части — их проделки.
— Наши старики говорят, что если встретишь в глуши михунь-цао, ни в коем случае нельзя полагаться на удачу. Обязательно нужно её вырубить.
Му Ваньяо была поражена и полна сомнений, остальные же спутники позади неё тоже невольно прониклись этим чувством. Никто не ожидал, что в Линнани столько всяких диковин, что даже крошечная, с виду обычная трава может заставить их сбиться с пути.
Му Ваньяо с ненавистью уставилась на вырванную Янь Шишэном траву, лицо её было мрачным.
Янь Шишэн мельком взглянул на неё и вдруг улыбнулся:
— У нас также ходит легенда, что михунь-цао появляется только тогда, когда встречает красавицу.
Му Ваньяо замерла.
Он же, сидя у её ног, с перепачканными землёй руками, просто смотрел на неё снизу вверх:
— Дянься, должно быть, несравненная красавица, раз эта михунь-цао так потеряла голову от любви, что не захотела отпускать вас и непременно желала следовать за вами.
Поначалу лицо Му Ваньяо оставалось холодным. Она мгновение смотрела ему в глаза, а услышав, как он под предлогом разговора о траве превозносит её красоту, долго пыталась сдержаться, но в конце концов не выдержала и прыснула со смеху.
Стоило ей улыбнуться, как напряжённая атмосфера между людьми рассеялась.
Очистив путь от михунь-цао, они снова двинулись в дорогу. Вскоре все заметили, что они наконец начали выходить из этого круга, похожего на наваждение. Люди вздохнули с облегчением, понимая, что спасены. И впрямь, им необходим был местный житель в качестве проводника.
Теперь Янь Шишэн шёл впереди всех с фонарём в руке, за ним следовала принцесса, а после — стражники. Настроение у всех было добрым.
Му Ваньяо шла следом за Янь Шишэном. Видя, как они покидают место, где всё время кружили, она тоже заметно приободрилась. Однако, как только она расслабилась, навалилась усталость; ноги внезапно ослабли, и она едва не упала.
Му Ваньяо про себя охнула, предчувствуя неладное, но в этот миг чья-то рука протянулась к ней и поддержала.
Почувствовав прикосновение к своей руке, Му Ваньяо вздрогнула и отпрянула.
Янь Шишэн не убрал руку, его ладонь всё так же была раскрыта вверх. Заметив её движение, он слегка покраснел, но лишь опустил глаза.
В диком лесу воцарилась тишина, никто не произносил ни слова. Они смотрели друг на друга.
Ничего не подозревающие стражники, гадая, почему те остановились, спросили сзади:
— Второй молодой господин Янь, Дянься?
Му Ваньяо промолчала, но протянула руку, и Янь Шишэн поддержал её. Затем его ладонь скользнула выше по её предплечью, крепко удерживая её. Так он вёл её, не давая оступиться.
Оба отвернулись и шли молча, не проронив ни слова. Лишь пот на их ладонях да то, как их тела время от времени неловко сталкивались из-за отсутствия слаженности, выдавало, что у каждого на душе были свои тайные помыслы.
Янь Шишэн опустил голову, сосредоточенно глядя на неровную землю.
Му Ваньяо подняла глаза, делая вид, что внимательно изучает плывущий в пустоте туман.
Пейзаж впереди постепенно становился яснее; под предводительством Янь Шишэна они миновали туманную преграду.
- Трава михунь-цао (迷魂草, míhúncǎo) — легендарное растение, которое, согласно поверьям, одурманивает разум путников и заставляет их блуждать кругами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
