Цинь-ван усмехнулся:
— С чего бы Великой Вэй убивать правителя соседнего государства? Разве это не заставит малые страны, ищущие покровительства Великой Вэй, разочароваться? Однако если мы попросим вана задержаться в Чанъане в качестве гостя ещё на пару дней… Наша Великая Вэй столь гостеприимна, что вану будет неловко отказывать, не так ли? А пока ван будет гостить в Великой Вэй, ситуация с Умань в землях южных маней, возможно, успеет измениться.
Когда он это произнёс, лицо Мэн Цзайши внезапно похолодело, а взгляд его, точно острие клинка, вонзился в собеседника. В мгновение ока Цинь-ван почувствовал, как в лицо пахнуло ледяным холодом, словно этот мужчина был готов в любую секунду наброситься на него… Цинь-ван коснулся рукояти меча на поясе, но заметил, что Мэн Цзайши уже усмирил свой пыл и небрежно улыбнулся.
Мэн Цзайши вздохнул:
— Вы, люди Великой Вэй, и впрямь очень коварны.
Цинь-ван сказал:
— Раз так, желаете ли вы сотрудничать со мной? По крайней мере, я возглавляю Военное министерство и могу гарантировать, что вы, ван, благополучно покинете Чанъань.
Мэн Цзайши на мгновение замолчал, а затем произнёс:
— Сотрудничество возможно. Но сначала мне нужен «письменный залог верности»1.
Цинь-ван удивился:
— Вы даже знаете про «письменный залог верности»… Что ж, чего вы хотите, чтобы я для вас сделал?
Мэн Цзайши небрежно бросил:
— Это не составит труда. Пару дней назад я видел одного чиновника вашей Великой Вэй по имени Янь Шан и подозреваю, что он — мой старый знакомый. Того знакомого звали Янь Шишэн. Я слышал, что Дянься Цинь-ван управляет Либу, а Либу заведует вашими экзаменами по отбору талантов. Те, кто их сдал, могут стать чиновниками.
— Для этого вашего экзамена наверняка требуются сведения о кандидатах. Я хочу, чтобы Дянься Цинь-ван помог мне разузнать, не является ли этот чиновник по имени Янь Шан тем самым Янь Шишэном.
Цинь-ван в изумлении вскочил, и голос его прозвучал странно:
— Вы говорите о Янь Шане? О том самом втором господине Яне? Янь Сучэне?
Мэн Цзайши поднял голову и задумчиво спросил:
— Что, этот человек очень знаменит?
Цинь-ван ответил:
— Имя второго господина Яня, облик второго господина Яня… Хм.
Он стиснул зубы, вновь припомнив, как Янь Шан расстроил его планы поссорить Му Ваньяо и тайцзы. После того случая чанъаньские книжники превозносили имя Янь Шана, и Цинь-ван лишь ждал, когда тот оступится, чтобы эти высокомерные грамотеи заплевали его.
Однако прошло полгода, а Цинь-ван так и не дождался падения Янь Шана.
И вот теперь… Цинь-ван пристально посмотрел на Мэн Цзайши и вдруг улыбнулся:
— Раз вы спрашиваете о втором господине Яне, должно быть, у вас с ним старые счеты? Впрочем, мне всё равно… В Либу действительно хранятся сведения обо всех кандидатах, хотя проверить их не так-то просто. Но раз мы сотрудничаем, я, конечно же, найду способ помочь вану.
— Ждите добрых вестей.
Мэн Цзайши кивнул.
Прикрыв глаза, он смотрел на кубок с вином в своей руке. То он думал о Янь Шане из Хунлусы, то вспоминал, как в свете гаснущих фонарей Му Ваньяо обнимала Янь Шана за руку и так радостно смеялась, то вновь возвращался к тому моменту, когда впервые услышал имя Янь Шишэна и узнал, что именно его совет развязал войну…
В глазах Мэн Цзайши промелькнула жестокая усмешка.
Счёты?
Если Янь Шан и есть Янь Шишэн, то их вражда поистине огромна.
Му Ваньяо не ожидала, что ей так не повезёт: в первый же раз, когда она отправилась с Мэн Цзайши на хуский рынок, ей встретился Янь Шан.
Она немедленно скрылась.
Весь вечер она намеренно медлила во дворце тайцзы и вернулась в своё поместье очень поздно. Му Ваньяо спросила у слуги-рассыльного из поместья напротив:
— Ваш ланцзюнь ещё не вернулся?
Слуга ответил:
— Ланцзюнь возвращался, но снова ушёл. Сказал, что будет обсуждать государственные дела с седьмым господином Вэем и сегодня не вернётся.
Слуга заметил, как напряжённое лицо благородной принцессы слегка расслабилось, и она будто бы вздохнула с облегчением.
Не дав слуге получше разглядеть себя, Му Ваньяо стремительно развернулась и вошла в дом.
Му Ваньяо подумала, что этим вечером ей удалось спастись.
Однако она всё равно пребывала в смятении, боясь, что если спряталась сегодня, то не сможет спрятаться завтра. Если завтра она столкнётся с Янь Шаном, что ей тогда делать?
Му Ваньяо злилась на себя за несдержанность: и зачем только она тогда бросилась бежать? Если бы она не сбежала, Янь Шан с его великодушным и спокойным нравом, возможно, ничего бы и не заподозрил. Но её бегство сделало всё лишь очевиднее, и теперь Янь Шан наверняка почувствует неладное.
В таких терзаниях прошёл день.
На следующий день она по-прежнему принимала послов, а после полудня не решилась идти с Мэн Цзайши на Западный рынок, лишь обменявшись с ним парой слов во дворце. Мэн Цзайши заметил её рассеянность, но предпочёл этого не показывать. В Великой Вэй он не только ждал встреч с ней, но и был занят переговорами об условиях союза, в которых участвовали и другие государства.
Когда под вечер Му Ваньяо вернулась домой, она спросила у соседей:
— Янь Сяоэр в поместье?
Слуга честно ответил:
— Второй господин не возвращался.
Му Ваньяо со спокойным сердцем ушла к себе, но когда совсем стемнело, служанка Сяжун, несколько раз выходившая разузнать новости, сообщила, что Янь Шан так и не вернулся. В сердце Му Ваньяо начало закрадываться беспокойство, она почувствовала бесконечную вину и стала всё сильнее тревожиться.
- Письменный залог верности (投名状, tóumíngzhuàng) — в древнем Китае акт совершения преступления или иного деяния для доказательства преданности организации или правителю. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
