Воины позади него, услышав эти слова, загорелись желанием действовать. Они были храбры и воинственны, и видя перед собой выгоду, каждый из них не мог сдержать волнения.
Мэн Цзайши произнес спокойным голосом:
— Если хотите идти, то идите.
Видя, что ван не возражает, несколько подчиненных тут же вышли из строя, вскочили на коней и направились вниз по горе, чтобы собрать своих людей.
Но были и те подчиненные, что умели распознавать настроение лидера. Видя, что ван не выразил ни одобрения, ни протеста, они, стиснув зубы, подавили свою алчность и остались позади вана, наблюдая вместе с ним с высоты, как люди внизу пользуются ночной тьмой, чтобы сеять смуту.
Кто-то не понимал:
— Ван, почему вы не польститесь на дело, которое явно сулит выгоду?
Мэн Цзайши сошел с коня. Он стоял, высокий и статный, окутанный черным халатом. Вскинув длинную руку, он неопределенно указал в сторону Да Вэй:
— Воровство и грабеж — всё это лишь на время. Всю жизнь поступать так — право же, смехотворно.
Люди позади него переглядывались, не понимая слов своего вана.
Они слушали, как Мэн Цзайши, подперев подбородок рукой, рассуждал вслух:
— Столько лет, когда у нас было зерно — мы ели, когда не было — шли грабить Да Вэй. Так живет вся Южная Мань. Из-за постоянных войн каждый из нас искусен в бою. Самая сильная армия Да Вэй — это пограничные войска, но в наших глазах они не стоят и упоминания.
— Раз мы так сильны, почему мы не можем быть столь же процветающими, как Да Вэй? Почему наш народ так глуп, почему наши дома не так крепки, как в Да Вэй, почему мы воюем год за годом без остановки? Неужели всё, чего мы хотим, — это лишь драгоценности и красивые женщины Да Вэй?
Мэн Цзайши обернулся и посмотрел на растерянных людей позади себя.
Он слегка улыбнулся:
— Сначала я хотел узнать ответ у принцессы Даньян. К сожалению, она оказалась ненадежным союзником. Что ж, тогда мне остается лишь сменить способ и позволить вану Южной Мань провести этот эксперимент.
— Клянусь! При моей жизни я не ограничусь титулом Умань-ван, я стану правителем всей Южной Мань. Я выведу свой народ из нынешнего положения, я сделаю нас такими же могущественными, как Да Вэй, и мы даже превзойдем её!
Под звездным небом всадники один за другим спешились и склонили колени у ног своего владыки. Они поклонялись ему с благоговением в сердцах, чувствуя предзнаменование —
Самый могущественный правитель, человек перед ними, поведет их к иному будущему!
***
Очередные набеги маньских племен на пограничные войска не привлекли большого внимания. Так было из года в год; в этом и заключался смысл существования пограничных войск.
Загнанные лошади везли в Чанъань списки молодых талантов, отобранных в разных округах — тех, кто в следующем году примет участие в кэцзюй;
Спеша под светом звезд и луны, в Чанъань также доставили весть о новом правителе Умани — это было началом перемен на землях Южной Мань.
А в Линнани снова пошел дождь, заунывный, словно печаль.
В сумерках Му Ваньяо всё еще спала. Из-за того, что несколько дней назад она отравилась миазмами, ее тело еще не полностью восстановилось, и ей требовался сон, чтобы набраться сил.
В тяжелом забытьи ей снились кошмары о прошлом, от которых спина покрывалась холодным потом, а сердце бешено колотилось. Она провалилась в дурной сон и не могла проснуться, пока внезапный чистый звук чтения не вырвал ее из объятий кошмара.
Сквозь дымку полога Му Ваньяо сидела на кровати в некотором замешательстве, хмурясь и прислушиваясь к доносящемуся снаружи чтению:
— «Крысы, о крысы, не ешьте вы наше просо…»1
Слова повторялись снова и снова, а голос был чист, словно капли дождя.
Му Ваньяо поправила длинные волосы, отдернула полог и поднялась с мрачным лицом. Она знала — это снова несносный Янь Шишэн читает свои книги!
Опять за книгами!
Она встала и толкнула окно. Как и ожидалось, под навесом галереи сидел юный книжник, погруженный в чтение. Му Ваньяо уже собиралась отчитать его за то, что он читает слишком громко, но увидела, как под косыми струями вечернего дождя одна капля, кажется, влетела под навес и упала на его ресницы.
Его ресницы слегка дрогнули, он поднял руку и смахнул влагу. Затем он поднял глаза, вглядываясь в пелену мелкого дождя, и замер в тишине.
Его спина выражала строгость и спокойствие, профиль был точеным, а исходящая от него аура казалась такой же необъятной и глубокой, как далекие горы и чистые воды.
Му Ваньяо невольно засмотрелась.
…Откуда у этого деревенщины из Линнани такие благородные манеры, которые присущи лишь детям из знатных родов? Неужели чтение книг обладает такой чудесной силой?
Но ведь и в учении он не сказать чтобы сильно преуспел.
- «Крысы, о крысы…» (硕鼠, shuò shǔ) — название и первая строка классического стихотворения из «Книги песен» (Ши цзин), в котором народ сравнивает алчных чиновников с грызунами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
