Лю Вэньцзи прибыл в лагерь Северной гвардии Чанъаня в качестве гуаньцзюньжунши1.
Цинь-ван был наказан затворничеством для раздумий о своих проступках, часть гвардии перешла под начало тайцзы, поэтому император отправил евнуха в качестве гуаньцзюньжунши, чтобы тот разузнал обстановку в войсках.
Лю Вэньцзи получил это поручение лишь благодаря своему наставнику Чэн Аню. Он потратил почти все средства, накопленные во дворце за последние полгода, чтобы выкупить эту возможность покинуть стены дворца и отправиться инспектировать войска. Перед отъездом Чэн Ань напомнил Лю Вэньцзи, что император, вероятно, собирается воспользоваться временем, пока Цинь-ван пребывает в затворничестве, чтобы переформировать гвардию. Если Лю Вэньцзи хочет отличиться, ему нельзя упускать этот случай.
Прослужив несколько месяцев при дворе, Лю Вэньцзи уже примерно понял, что старый император — человек, любящий использовать чужую силу против нее самой.
Переформирование гвардии в глазах людей выглядело как победа тайцзы над Цинь-ваном; мало кто задумывался о том, что, возможно, император с самого начала планировал поступить именно так.
Небо затянули мрачные тучи, скрыв солнце. В северном лагере на окраине города несколько военачальников встретили дворцовых евнухов во главе с Лю Вэньцзи, однако держались они пренебрежительно, не выказывая особого почтения.
Лю Вэньцзи привык к чужим насмешкам и язвительности; еще во время службы в Академии Ханьлинь он узнал, с каким презрением мир относится к дворцовым евнухам. Его сердце давно ожесточилось, поэтому, видя холодность офицеров, он не принимал это близко к сердцу. Лю Вэньцзи лишь раздумывал, как побыстрее покончить с этим поручением и вернуться с докладом.
Но сопровождавшие его дворцовые евнухи, столкнувшись с таким пренебрежением, исказились в лицах от ярости. Они привыкли прислуживать во дворце самим господам, а эти грубияны смеют воротить носы?
Они начали плести интриги перед Лю Вэньцзи, но видя, что тот не обращает внимания, придумали план. Несколько дворцовых евнухов намеренно спровоцировали нескольких сяовэев, а во время обеда напоили их вином. Затем они подвели Лю Вэньцзи поближе, чтобы тот услышал, что говорят о них захмелевшие военные:
— Всего лишь кучка евнухов! Что, неужели Бися из-за каких-то евнухов отрубит нам головы?
— Бися додумался отправить тайцзяней инспектировать войска! Неслыханно! Разве тайцзяни смыслят в ратном деле, понимают ли они, чем мы тут занимаемся? Особенно этот Лю Вэньцзи… всего лишь пес, прикормленный влиятельным тайцзянем. Видите ли, он строит из себя невесть что, потому что мы не стали перед ним расстилаться!
— Когда лао-цзы людей убивал, эти тайцзяни небось обмочились бы от страха! Ах да, а они вообще еще могут мочиться? Ха-ха-ха…
Лю Вэньцзи стоял за шатром, слушая доносящуюся оттуда гнусную брань. Приведший его дворцовый евнух следил за выражением его лица и заметил, как Лю Вэньцзи вдруг вскинул на них взор; в его глазах на мгновение мелькнула мрачная тень, полная ледяной жажды убийства. Лю Вэньцзи взмахнул рукавом и ушел, не обращая внимания на еще более мерзкие оскорбления.
Это было лишь обычное презрение.
Это было лишь очередное унижение.
Несправедливость судьбы давила на плечи, сгущаясь подобно тяжелым тучам в небе. Путь был крут и опасен, идти против течения — тяжкий труд. Лю Вэньцзи шагал всё быстрее, и его лицо, поначалу мрачное, становилось всё более спокойным. Жажда убийства затаилась в сердце, больше не проявляя себя.
***
Под пасмурным небом тени от деревьев плотно устилали землю. На стыке весны и лета цветы на ветвях распустились в последний раз, окутывая всё вокруг подобно легкому туману.
В поместье Вэй Чжао Линфэй спрыгнула со стены. Она хотела пройти по узкой тропинке, но неожиданно увидела Вэй Шу, стоявшего под деревом и задумчиво смотрящего на листву.
Тени листьев и блики света падали на него, переплетаясь, словно речные водоросли, и сияя белизной снега.
Чжао Линфэй встретилась взглядом с его темными глазами; она то краснела, то чувствовала неловкость. В конце концов, пробраться тайком через стену и столкнуться нос к носу с хозяином дома — дело и впрямь не из приятных.
Однако Вэй Шу промолчал, и Чжао Линфэй, набравшись наглости, сделала вид, будто ничего особенного не произошло. Спрыгнув со стены, она отряхнула ладони и с напускной непринужденностью объяснила свой поступок:
— Я заходила домой и увидела, что а-де уже начал обмениваться гэнте — он действительно собирается выдать меня за того старика. Вспылив, я разругалась с а-де и снова сбежала.
Вэй Шу ничего не ответил.
Опустив голову, Чжао Линфэй носком туфли задела траву и цветы у ног:
— Эй, а почему ты в поместье? Разве ты не должен быть в управе на службе?
Вэй Шу ответил:
— Я получил предупреждение из Юйшитая, и с сегодняшнего дня остаюсь дома на отдыхе. Когда возвращаться к делам — сообщат отдельно.
Чжао Линфэй округлила глаза от негодования:
— Почему?! Какую ошибку ты совершил, что двор так обходится с тобой?
Лицо юноши было холодным, как чистый снег, тихим и отрешенным. Чжао Линфэй долго смотрела на него, пока ее внезапно не осенило:
— Это из-за того… что ты не желаешь обручаться с принцессой Даньян? Род Вэй что-то наговорил твоему начальству? Они угрожают тебе?
Вэй Шу опустил глаза.
Род Ли и род Вэй намеревались объединиться, и он вместе с Му Ваньяо были ключевыми фигурами в этом деле. Воля суетного мира нависла над ним, раз за разом принуждая его к покорности.
- Гуаньцзюньжунши (观军容使, guānjūnróngshǐ) — титул дворцового евнуха, назначаемого императором в качестве инспектора для надзора за армией. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
