Раз уж она заключила уговор с Янь Шаном и, чувствуя свою вину, не позволила ему продолжать расследование, то, разумеется, помимо компенсации, она не могла допустить, чтобы чиновники Хубу раздавили его.
Однако в один миг в Юйшитае начали подавать доклады против Янь Шана. Не найдя пятен на его служебном пути, они принялись копать в сторону личной добродетели; когда же и там ничего не обнаружилось, стали обвинять Янь Шана в том, что он торгует именем и выуживает славу1, а также в том, что он однажды без причины покинул столицу на день… Прошения, подобные обрывкам бумаги, летели в Секретариат; в одночасье Янь Шан превратился в мишень для множества стрел.
Му Ваньяо тотчас отправилась в Юйшитай и с трудом подавила их доклады. Со стороны же Тайцзы к ней немедленно прибыл хубу-шилан с вопросом:
— Если Янь-эрлан не сможет заботиться о себе и у него не останется сил бороться с нами, то на этот раз дело Ичжоу окажется в наших руках. Почему Юйшитай должен остановиться?
Му Ваньяо помрачнела и спустя долгое время выдала фразу:
— Потому что Юйшитай обвиняет его в самовольном отъезде из столицы на один день, а он ездил искать меня. Передай от меня вопрос дагэ: раз он хочет свергнуть Янь Шана, неужели он хочет свергнуть и меня?
Хубу-шилан вздрогнул и тут же не осмелился больше говорить на эту тему.
Видя, как Дянься, взмахнув рукавами, разворачивается и выходит из зала, хубу-шилан помедлил мгновение и последовал за ней:
— Дянься… Дянься, на самом деле мне известно, что вы не желаете, чтобы Янь-эрлан пострадал в ходе этого инцидента.
Му Ваньяо остановилась в саду за цветами и обернулась к нему с холодным выражением лица.
Хубу-шилан горько усмехнулся:
— В самом начале меня выдвинула покойная императрица, и после я всегда был вашим советником. Думаю, я все же способен отчасти понять ваши мысли. Не беспокойтесь, Дянься, вы не хотите, чтобы обе стороны потерпели поражение и обе были ранены, и Хубу тоже этого не хочет. Я приложу все силы, чтобы дело не разрослось слишком широко.
Он немного помедлил:
— При условии, что Янь-эрлан больше не будет раздувать это дело.
— Он обещал мне, что больше не станет расследовать события в Ичжоу, — сказала Му Ваньяо.
Брови хубу-шилана разгладились:
— Если так, то хорошо, я спокоен.
Му Ваньяо смотрела в профиль на этого мужчину средних лет. Его двоюродный брат сейчас содержался в Синбу под следствием, и хубу-шилан наверняка испытывал давление со стороны сородичей, что было весьма нелегко. Она вздохнула и заговорила гораздо мягче:
— Не волнуйся, пока мы выплачиваем компенсацию, я смогу защитить тебя.
Хубу-шилан спросил в ответ:
— Дянься, позвольте спросить, хотя и не знаю, уместно ли это. Сейчас в Хубу к Янь-эрлану относятся холодно, ему там нечего делать, и он ни к чему не имеет доступа. Он всего лишь чиновник седьмого ранга, нам ничего не стоит оставить его не у дел. Почему же вы, Дянься, по-прежнему так его опасаетесь?
Му Ваньяо тихо вздохнула.
— Этот человек, Янь Шан, слишком умен, мы не можем давать ему шанса, — негромко произнесла она. — Я знаю его уже несколько лет, и его способность находить выход из безвыходных ситуаций поистине поразительна… Сейчас он не предпринимает действий лишь потому, что договорился со мной об условиях. Мы не можем загонять его в тупик. Я не смею недооценивать его и не смею верить, что он действительно столь беспомощен, как говорит… Всегда лучше быть начеку.
Хубу-шилан после минутного колебания кивнул:
— Раз уж вы так говорите, Дянься, я верю вам.
Он посмотрел на принцессу и заметил, что всего за несколько дней она словно сильно похудела, а лицо ее побледнело. Он знал, что при ее отношениях с Янь-эрланом Дянься наверняка приходится очень тяжело. Вероятно, быть зажатой между двумя сторонами — труднее всего.
«Всего лишь гунян…»
В сердце хубу-шилана закралась жалость, и он проявил инициативу:
— Вы можете устроить банкет и пригласить меня и Янь-эрлана. Мы официально примиримся и проясним ситуацию. Что вы об этом думаете?
Му Ваньяо сердце екнуло, но, глядя на хубу-шилана, она покачала головой:
— Лучше не стоит лишний раз провоцировать его. Боюсь, если ты появишься перед ним, он вспомнит о циши Ичжоу и пожалеет об уговоре со мной. Сейчас пусть каждая сторона полагается на свои способности, просто дождемся закрытия дела.
Расследование дела Ло Сю временно зашло в тупик, ведь против Янь Шана отовсюду летели жалобы, и ему нужно было сотрудничать со следствием.
Однако в деле циши Ичжоу не было ничего, что мешало бы его закрытию.
Все стороны требовали, чтобы циши Ичжоу понес ответственность за это бедствие, к тому же сам циши не оспаривал обвинения и быстро поставил свою подпись. Так, всего через несколько дней был вынесен приговор: правительство приговорило циши Ичжоу к ссылке в Линнань без права возвращения в Срединные равнины до конца жизни.
Система коллективной ответственности затронула пять колен рода, а не девять.
Поэтому хубу-шилан был лишь оштрафован на жалованье и не оказался втянут в дело.
В день, когда циши Ичжоу отправляли в ссылку в Линнань, его везли через весь Чанъань. Янь Шан тоже пришел посмотреть. Стоя в толпе зевак, он убедился, что это действительно был циши Ичжоу и что власти не подменили его другим приговоренным к смерти, и только тогда успокоился.
Но на душе все равно было горько.
Бедствие в Ичжоу длилось месяцы, а в итоге в ссылку отправилась лишь семья циши.
В глубине души это казалось несправедливым.
Однако… Янь Шан понимал, что это, пожалуй, предел того, что он может сделать. Если он продолжит расследование, чиновники в Чанъане ополчатся на него толпой; без опоры за спиной он будет просто поглощен ими и погибнет безвестной смертью.
- Торговать именем и выуживать славу (沽名钓誉, gū míng diào yù) — обманом или недостойными средствами добиваться незаслуженной известности и почета. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
