Она вспомнила, что Янь Шан жаловался: мол, она совсем не проявляет интереса к его друзьям и не знает его окружения. Сейчас у неё было свободное время, и она решила восполнить этот пробел. Поэтому, всё ещё сидя в седле, Му Ваньяо посмотрела вниз на молодого военачальника и, слегка улыбнувшись, спросила:
— Вы всё утро охраняли город, должно быть, это крайне утомительно?
Молодой военачальник оторопел, будучи испуган столь неожиданной милостью1 со стороны принцессы, и поспешно ответил:
— Не смею, не смею! На самом деле я только что сменился и не стоял на посту всё утро.
Глаза Янь Шана слегка сузились, и он вновь намекнул Му Ваньяо, что им пора выезжать из города.
Однако Му Ваньяо продолжила разговор:
— Как же так? Сейчас не время для смены караула. Вам полагается меняться лишь через пол-шичэня.
Молодой военачальник бесхитростно ответил:
— Всё потому, что Его Высочество циньван временно перебросил часть войск, забрав тех, к кому он привык. Вот меня и прислали сюда…
Янь Шан повторил ещё раз:
— Дянься, нам пора в путь.
Му Ваньяо недовольно взглянула на Янь Шана. Ведь это он говорил, что она не интересуется его окружением, а теперь, когда она решила проявить внимание, он торопит её раз за разом. Му Ваньяо почувствовала, что здесь что-то не так, но не успела до конца обдумать эту мысль — Янь Шан настойчиво погнал её вперёд.
Не желая заставлять Янь Шана терять лицо на людях, Му Ваньяо закончила разговор с военачальником и выехала вслед за ним из города.
Янь Шан слегка выдохнул с облегчением.
Циньван задействовал людей из Синбу и Военного министерства, чтобы вместе поймать беглого соучастника убийства.
Весь Чанъань погрузился в смятение. Заместитель министра ведомства налогов был в ярости от того, что его невесть с чего объявили соучастником убийства, но он не смел остановиться, опасаясь подвоха — враги явно намеревались упечь его за решётку.
Заместитель министра не мог укрыться в Дунгуне, однако вести доходили туда быстро. Тайцзы получил отчаянную просьбу о помощи, переданную старшим сыном заместителя министра, и в тот же миг изменился в лице. По сравнению с охваченным паникой подчинённым, тайцзы был куда более хладнокровен.
Тайцзы знал, что Янь Шан в последнее время сошёлся с циньваном. Если всё происходящее — дело рук Янь Шана, тайцзы мгновенно угадал его цель:
У Янь Шана не было доказательств взяточничества в ведомстве налогов.
Счета были ими выправлены, и чиновнику столь низкого ранга, как Янь Шан, ни за что не удалось бы найти улики.
Однако он мог заставить Синбу арестовать заместителя министра по другому обвинению. Под пытками Синбу выбьет признание, и тогда тот выложит всё о делах ведомства налогов. Как второе лицо в ведомстве, его показания неизбежно приведут к громкому разбирательству в конце года!
Тайцзы немедля распорядился:
— Где Яо-Яо? Пусть спасёт заместителя министра из рук Синбу! Пусть воспользуется своим положением принцессы, чтобы потянуть время. Нельзя допустить, чтобы люди из Синбу увели его!
Тайцзы был крайне встревожен.
Он издал второй приказ:
— Пусть глава Далисы лично возглавит людей и выступит против них! Пусть Далисы отберёт человека у Синбу! Каким бы ни было обвинение, заместитель министра налогов должен остаться у нас!
Несмотря на два отданных приказа, на душе у тайцзы всё равно было неспокойно.
Он лишь надеялся, что накручивает себя, и Янь Шан так не поступит. В конце концов, Му Ваньяо заверяла его, что Янь Шан примирился с ними. Янь Шан не станет сотрудничать с циньваном… Но если он всё же это сделал!
Лицо тайцзы исказилось от ярости, он почувствовал, как волна жгучей ненависти закипает в груди.
Если с ведомством налогов что-то случится, он непременно заставит Янь Шана искупить вину смертью!
В поместье министра ведомства налогов тоже доставили весть о том, что его заместителя преследуют по всем улицам.
Хотя в самом ведомстве министр вёл себя подобно безмолвному бодхисаттве, что целыми днями не открывает глаз и не проронит ни слова, он всё же оставался истинным главой. О некоторых вещах ему следовало сообщать хотя бы из вежливости.
Министр ведомства налогов в это время играл в шахматы со своим сыном, обсуждая свой предстоящий через два года уход со службы.
Когда пришло известие о заместителе министра, старик замер в саду, держа шахматную фигуру в пальцах и не решаясь сделать ход.
Спустя долгое время министр вздохнул:
— Должно быть, Янь Шан и циньван начали действовать сообща.
Сын ответил:
— Мы просто посмотрим, как собаки кусают друг друга. Янь-эр всё же ещё молод, он легко отказывается от своих слов. Даже если тайцзы на этот раз потерпит крах, он успеет содрать с него три шкуры. Отец, вам скоро уходить на покой, не стоит ввязываться в их междоусобицу.
Лицо министра, чьи брови и усы были белы как лунь, покрывала сеть глубоких морщин. Его тусклые глаза казались безжизненными, а сам он выглядел дряхлым и немощным стариком.
Министр произнёс:
— Тайцзы — человек крайне амбициозный и расчетливый. Боюсь, пока заместитель министра ломает голову над тем, почему Синбу ополчилось против него, тайцзы уже всё осознал и готовится нанести удар.
- Испуган оказанной милостью (受宠若惊, shòuchǒngruòjīng) — китайская идиома, означающая состояние сильного смущения или тревоги, вызванное неожиданным вниманием со стороны высокопоставленного лица. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
