Из-за потери крови его лицо заметно побледнело. Фантун крепко удерживал его, и под полным вражды взглядом Му Ваньяо Янь Шану было ничуть не легче.
Когда заместитель министра ведомства налогов обратился к нему с вопросом, Янь Шан поднял на него свои темные глаза. Глядя на исполненного пафоса противника, Янь Шан почувствовал, как в его собственном взоре закипает холод.
— Я не смею прикрываться словами «заступничество за народ», но и ты не достоин их произносить, — негромко проговорил Янь Шан. — Если бы я искал доброй славы, то не последовал бы сегодня за принцессой в город. Хватает же тебе дерзости рассуждать о делах во благо народа! Семьдесят две жизни в Ичжоу, а может, и того больше… Ты вопрошаешь, в чем твоя вина? Тогда я спрошу тебя: в чем вина простого люда Поднебесной? В чем вина тех, кого вы ввели в заблуждение? Неужели они заслужили такую участь?
— Вы лишь набивали карманы серебром, а они расплачивались своими жизнями.
— Когда я отправился в Ичжоу расследовать дело, разве я задел одних лишь чиновников? Под удар попали и купцы, вступившие в сговор с властями, и влиятельные роды, скупавшие у них зерно, и простые люди, которых нужда погнала в горы и сделала разбойниками… В чем вина всех этих людей?
— Неужели они заслужили таких чиновников? Заслужили эти страдания? Неужели они заслужили того, чтобы никто не замолвил за них и слова?
— Я не вправе называть себя защитником народа, но ты тем более не имеешь права попрекать меня этим.
Его голос звучал тихо, но слова могли бы заставить прозреть и глухого1.
Лицо заместителя министра то бледнело, то наливалось краской; он наконец осознал, что в споре ему Янь Шана не одолеть. Напоследок он лишь холодно бросил:
— Второй молодой господин Янь, дам тебе совет: в Поднебесной много мудрецов, и не надейся, что сможешь вечно управлять этой игрой — всегда найдется тот, кто перевернет доску.
В сердце Янь Шана мгновенно возникло недоброе предчувствие.
Заместитель министра больше не тратил на него слов. Он повернулся к Му Ваньяо и, заметив ее оцепенение, снова низко склонился в поклоне.
— Дянься! Второй молодой господин Янь хочет использовать меня, чтобы снискать славу благородного мужа, очернить репутацию принцессы и запятнать честь тайцзы… Я следовал за вами с юных лет, покойная императрица вверила вас моей опеке. Это я сбился с пути и не исполнил долг преданного слуги.
— Я не уследил за подчиненными, не сдержал Янь Шана. Этот Янь-эр лишь охотится за похвалами, и я не могу допустить, чтобы Дянься внимала его коварным речам! Молю вас, будьте настороже и ни в коем случае не верьте ему!
— Мои ошибки завели Дянься в тупик и отдали на милость этого ничтожного человека! Мое сердце полно раскаяния, я не желаю, чтобы вы оставались заложницей в его руках. Я… искуплю свою вину смертью!
— Ты… — только и успела вскрикнуть Му Ваньяо.
Но было уже поздно.
Никто не обладал такой решимостью, как заместитель министра ведомства налогов. Договорив, он выхватил клинок и, бросив на принцессу последний, полный слез взгляд, прилюдно перерезал себе горло. Никто не успел его остановить!
Он предпочел смерть темнице и признанию вины.
Он предпочел умереть, лишь бы не дать планам Янь Шана осуществиться!
Он разгадал замысел Янь Шана и мгновенно разрушил его своей гибелью, вновь превратив ситуацию в безнадежный тупик!
Лицо Янь Шана сделалось мертвенно-бледным. Он видел, как Му Ваньяо с пронзительным криком бросилась вперед, расталкивая людей, и упала на колени подле тела заместителя министра. Она сжимала его руку, но не могла пробудить его. Му Ваньяо вскинула голову и посмотрела на Янь Шана взглядом, полным ярости и ненависти. Тот побледнел еще сильнее.
Он шаг за шагом загонял ее в угол и в итоге погубил ее самого верного помощника! Теперь она видела в нем своего врага.
Один этот взгляд отозвался в его сердце невыносимой болью, словно его кромсали ножом, цунь за цунем.
— Ты доволен, не так ли? — голос Му Ваньяо охрип. — Ты загнал меня в тупик, теперь ты доволен?!
— Сначала преграждаешь путь, а потом наносишь удар в спину… Янь Шан, неужели ты думаешь, что твои методы для кого-то секрет!
Губы Янь Шана дрожали, глаза покраснели. Словно каменное изваяние, он застыл под ярким солнцем; его лицо было белее мела, а пятно крови на груди казалось еще ярче. Но в то же время заместитель министра и его самого загнал в ловушку…
Заместитель министра мертв! Он так и не признал вины! В конечном счете Янь Шан проиграл!
Служащие Далисы прибыли с опозданием и столкнулись с людьми из Синбу в тесном переулке.
Му Ваньяо стояла на коленях у тела, охваченная безграничной скорбью. Гнев и печаль переполняли ее, но ведь на этом всё должно закончиться?
Ведь теперь, когда вмешались люди из Далисы, в чем еще Синбу может ее обвинить? Неужели за нелепое дело одиннадцатого молодого господина Чжана всё равно придется расплачиваться поместью принцессы?
Чиновники из Синбу в замешательстве переглядывались; они понимали, что со смертью заместителя министра их сторона потерпела поражение. Они уже собирались понуро отступить, ожидая, когда принцесса позже призовет их к ответу, как вдруг услышали едва различимый голос:
— Это еще не конец.
— Что ты еще задумал! — вскричала Му Ваньяо в порыве ярости.
Этот тихий голос принадлежал Янь Шану.
Словно не ведая преград, сегодня он не собирался отступать ни при каких обстоятельствах.
- Заставить прозреть и глухого (振聋发聩, zhèn lóng fā kuì) — образное выражение, означающее слова или идеи, которые оказывают на человека сильнейшее воздействие и пробуждают его сознание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
