Сотрудничество Му Ваньяо и тайцзы всегда основывалось на выгоде: каждый брал то, что ему было нужно. Она лишь полагала, что за столь долгое время тайцзы начал доверять ей чуть больше. Однако принцесса не ожидала, что стоит ветру подуть и траве заколыхаться, как тайцзы снова начнет подозревать её.
Тайцзы никогда не считал её своей.
В обычные дни они создавали видимость благополучия1, но когда разразился настоящий кризис, отчуждение между ними превратилось в огромную проблему.
Так случилось и в этот раз.
Му Ваньяо отправилась во дворец и выплакалась императору. На самом деле она не сказала ничего важного, да и не знала, насколько её отец-император при его нынешнем здоровье осведомлен о делах при дворе. Но, по крайней мере, Му Ваньяо получила от него заверение: пусть ведомство налогов и пало, император не собирался подвергать её опале.
Получив это обещание, Му Ваньяо успокоилась и перестала паниковать. В её голове начали созревать новые планы по спасению самой себя.
В её глазах ситуация была плачевной: восемь из десяти её способных чиновников были повержены. Она до смерти ненавидела Янь Шана, но сейчас важнее всего было выгородить себя.
Му Ваньяо еще дважды посещала Восточный дворец, но тайцзы по-прежнему отказывался её принимать. Тогда она перестала обращать на него внимание и начала действовать самостоятельно. Она принялась изучать список чиновников, выступавших сейчас в поддержку Янь Шана, и обнаружила, что все они не имели прочной опоры, а представителей влиятельных кланов среди них было немного.
Му Ваньяо невольно задумалась: если эти чиновники не имеют за спиной могущественных семей, но при этом осмеливаются поддерживать Янь Шана, неужели в правительстве действительно столько праведников, или же кто-то наставил их так поступить?
Если бы кто-то наставил их… неужели это был её отец-император?
И неужели отец-император хотел… поддержать выходцев из простых семей?
Му Ваньяо замерла. Если отец-император хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы дать чиновникам незнатного происхождения больше влияния при дворе, то не соответствовали бы действия Янь Шана его целям? Неужели в этот раз отец-император защитит Янь Шана?
Му Ваньяо сидела в комнате, анализируя ситуацию, когда краем глаза заметила за жемчужной завесой служанок: те стояли в галерее и о чем-то тихо переговаривались. Му Ваньяо была в смятении, и этот шепот показался ей невыносимо громким. Она гневно воскликнула:
— О чём вы там болтаете?!
Служанки, шептавшиеся снаружи, вздрогнули и не смели вымолвить ни слова, пока не вошла Сяжун, чтобы доложить принцессе:
— Нижайшие обсуждали то, что творится по соседству.
Му Ваньяо на мгновение затихла.
Затем она с издевкой спросила:
— Что, решили сбежать из моего поместья и договорились навестить второго молодого господина Яня в тюрьме? Чем он вам так голову заморочил? Неужели планируете стать его семнадцатой или восемнадцатой наложницей?
Сяжун не осмелилась касаться сердечных дел принцессы и второго молодого господина Яня. С заискивающей улыбкой она ответила:
— Мы говорили не об этом, принцесса. Люди из Далисы пришли в соседнюю усадьбу с обыском.
Му Ваньяо остолбенела.
— Люди из Далисы пришли с обыском и конфискацией? — прошептала она.
Тут же она подумала: «Какое мне до этого дело? Янь Шан сейчас в таком положении, что обыск в его доме — вещь вполне естественная».
Сяжун, наблюдая за выражением лица Му Ваньяо, добавила:
— Но ведь соседняя усадьба — это подарок Дянься второму молодому господину Яню. То, что Далисы проводит там обыск, не станет ли это пощечиной для самой Дянься?
Му Ваньяо опустила глаза к книге и холодно произнесла:
— Люди исполняют закон, а мне не стоит вмешиваться, чтобы не вызвать подозрений.
Сяжун не нашлась что ответить и отступила.
Однако Му Ваньяо недолго читала книгу: вскоре Сяжун вернулась и вновь обратилась к ней из-за жемчужной завесы. Му Ваньяо уже готова была рассердиться из-за навязчивости служанки, но, взглянув на неё, увидела, что Сяжун напугана и растеряна:
— Дянься, чиновники из Далисы прибыли в наше поместье.
Му Ваньяо замерла.
А затем пришла в ярость:
— Что это значит?! Я не стала вмешиваться в дела соседей, позволила им проводить обыск, а они решили прийти ко мне? Неужели принимают меня за легкую добычу?!
Разгневанная Му Ваньяо стремительно вышла из дома, чтобы встретить чиновников Далисы.
Служащие Далисы были остановлены в переулке у ворот; Фантун и другие стражники поместья преградили им путь, не давая войти внутрь.
Главный чиновник как раз вел переговоры с Фантуном, заявляя, что действует по закону, когда услышал приближающийся полный гнева женский голос:
— Уж не знаю, в каком преступлении меня обвиняют, раз Далисы осмелился явиться с обыском в поместье принцессы? Я что, преступница? Это же дерзость!
Чиновник поднял голову и увидел принцессу Даньян Му Ваньяо, которая спускалась по ступеням в красном платье с летящими шарфами в окружении служанок. Му Ваньяо смотрела на него, и в её глазах, за долей притворной улыбки, пылали семь долей ледяного гнева.
Заметив, что принцесса всё неверно поняла, чиновник поспешил объясниться:
— Дянься, вы ошиблись, нижайший не смеет обыскивать ваше поместье. Мы пришли в Янь-фу, но нашли там некоторые вещи, происхождение которых неясно. Второй молодой господин Янь вел себя неподобающе, и мы обязаны провести расследование. Мы лишь хотели задать Дянься несколько вопросов.
Му Ваньяо подумала: «Так это пламя, раздутое Янь Шаном, долетело и до меня».
Но Янь Шан и так уже почти при смерти от их стараний, что ещё он мог сделать?
Вспомнив, каким она видела Янь Шана в тюрьме в тот день, Му Ваньяо почувствовала тревогу. Она сухо спросила:
— Что именно вы хотите узнать?
- Создавали видимость благополучия (粉饰太平, fěnshì tàipíng) — фразеологизм, означающий попытку скрыть истинное положение дел и представить ситуацию в выгодном свете. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
