Весенний ветер веет над древним трактом, ивы нежно колышутся, а мелкий дождь, подобный коровьей шерсти1, тихо шуршит. Группа молодых людей стояла у подножия городских стен. Никто из них не держал зонта; они просто замерли, внимая доносившемуся по ветру надтреснутому голосу старика, поющего песню:
— Пусть ничто не тревожит седину на висках, за сотню лет жизни важнее всего — лишь крепкий сон да добрая еда.
— Старик этот один стоит стотысячного войска, а Чанъань — прямо на северо-западе небес!
— Если о родителях не заботишься, к чему говорить о жене и детях!
Шёл дождь, но капли его были чистыми и свежими, совсем не вызывая досады.
Му Ваньяо в сопровождении свиты возвращалась из-за города. Сидя верхом на лошади, она издалека приметила толпу молодых людей у городских ворот Чанъани. Глаз у неё был острый, и она сразу узнала Янь Шана.
Лицо Му Ваньяо омрачилось.
Чтобы избежать встречи с этим человеком, она специально уехала из города, полагая, что к её возвращению он уже покинет Чанъань. Почему же он всё ещё здесь? И почему стоит у ворот, никак не в силах расстаться с друзьями?
Фантун, видя недовольство принцессы, лихорадочно соображал, как бы поехать другой дорогой, чтобы разминуться с Янь-эрланом. Сяжун же послушно сидела в седле, не осмеливаясь проронить ни слова.
Прежде чем они успели что-то придумать, Му Ваньяо вдруг указала пальцем на одного из мужчин:
— Кто это?
Фантун присмотрелся:
— Это… Хань Шусин! Ох, надо же, это он. Похоже, он стал шивэем при Янь-эрлане?
— Подай стрелу, — велела Му Ваньяо.
Фантун промолчал.
Му Ваньяо не сводила глаз со спины Янь Шана. Её тон стал резким:
— Подай лук и стрелы!
Фантун оторопел: неужели она собирается застрелить Янь-эрлана? Неужто… неужто всё зашло так далеко?
У городских ворот глаза Лю Жочжу наполнились слезами, остальные тоже не хотели прощаться.
Янь Шан усмехнулся:
— Ну полно, пора прощаться вновь…
Он не успел договорить: Хань Шусин, стоявший в паре шагов позади него, внезапно напрягся и рванулся вперёд, толкая Янь Шана:
— Эрлан, берегись!
Одновременно с этим возгласом Янь Шан услышал тихий свист. От толчка Хань Шусина он пошатнулся, а Линь Дао, стоявший рядом, грозно выкрикнул:
— Кто здесь?!
Янь Шан обернулся: стрела пролетела в волоске от его лица и вонзилась в землю.
Он поднял взгляд и застыл. Му Ваньяо в сопровождении свиты приближалась к ним верхом; лук в её руках всё ещё был поднят.
— Принцесса?! — в ужасе воскликнул Лю Жочжу. — Как же можно… как можно так стрелять? Ведь вы могли убить человека…
Му Ваньяо лучезарно улыбнулась:
— Я лишь провожаю Янь-эрлана. Как говорится, «у выпущенной из лука стрелы нет пути назад», так и я желаю Янь-эрлану доброго пути — просто хотела его немного развлечь.
Она посмотрела на Янь Шана сверху вниз. Заметив, что он слегка побледнел, она продолжала неторопливо улыбаться:
— Янь-эрлан, ты ведь не в обиде на бэньгун за такие проводы?
Янь Шан опустил глаза:
— Дянься ни на кого не похожа.
— Ты тоже не прост, — ответила Му Ваньяо.
Так они и переговаривались: один стоял на земле, другая — высокомерно восседала в седле. Атмосфера становилась всё более странной. Лю Жочжу неловко хохотнул:
— Дождь пошёл… Говорят, когда расстаются, всегда идёт дождь, будто небо просит остаться…
— Пф-ф, — фыркнула Му Ваньяо.
Она пришпорила коня и уехала, не оглядываясь, миновав толпу. Янь Шан долго смотрел вслед её яркому силуэту. Лишь когда городские ворота закрылись и принцесса со свитой окончательно скрылась из виду, он, не говоря больше ни слова, сел в повозку и тоже покинул это место.
Му Ваньяо ехала по улице Чанъани, глядя прямо перед собой. Внезапно она спросила:
— Соседняя усадьба всё ещё принадлежит роду Янь?
Сяжун поспешно выехала вперёд, чтобы ответить:
— Да. Янь-эрлан давно хотел продать её, но разве обычный человек сможет позволить себе дом прямо напротив поместья принцессы? У него не было выбора, кроме как оставить усадьбу себе, хотя все остальные свои дома и дворы он уже распродал.
Му Ваньяо промолчала. Сяжун облегчённо вздохнула.
— Продолжай, — велела Му Ваньяо.
Сяжун растерялась, не понимая, что именно хочет услышать принцесса. Она начала гадать:
— Ещё… ещё Янь-эрлан приходил в поместье, чтобы вернуть вещи, которые вы когда-то ему дарили, и хотел что-то передать вам. Я поступила в точности по вашему приказу и прогнала его, сказав, что диянься не желает иметь с ним ничего общего и чтобы он держался подальше от нашего поместья. Янь-эрлан постоял немного у ворот, прежде чем уйти. Вид у него был… кажется, немного печальный.
Му Ваньяо внезапно натянула поводья.
Лошадь под ней остановилась, низко опустив голову и шумно выдыхая воздух; копыта дважды притопнули по мокрой от дождя земле. Длинные юбки Му Ваньяо укрывали бока коня, а сама она замерла, устремив неподвижный взгляд вдаль.
Она просидела так довольно долго. Свита мокла под дождём вместе с ней, но никто не смел нарушить тишину. Запах дождя, тягучий и влажный, окутывал её со всех сторон.
Внезапно раздался звонкий выкрик принцессы:
— Но!
Она развернула коня и во весь опор помчалась обратно, к выходу из города.
Колёса повозки глухо постукивали — из-за дождя ехать приходилось медленно.
Юньшу скакал верхом рядом. Сначала он громко пытался завязать разговор с неразговорчивым Хань Шусином, но тот упорно молчал, и вскоре Юньшу потерял к нему интерес.
Внутри же повозки Янь Шан сидел, склонив голову и внимательно изучая исписанный свиток в своих руках.
- Мелкий дождь, подобный коровьей шерсти (细雨如牛毛, xìyǔ rú niúmáo) — китайское образное выражение, описывающее мельчайший, густой и мягкий весенний дождь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
