Вот почему он собирался продать все дома в Чанъане, вот почему он ни в коем случае не мог показаться ей на глаза.
Вот почему он хотел порвать с прошлым раз и навсегда.
Любовь подобна ярому пламени, и подобна ледяной воде.
Ярое пламя полыхает, не угасая, а глубокая ледяная вода сковывает льдом.
Он хотел быть с ней, но он был настолько никчемным человеком, что помочь ей забыть его было лучшим, что он мог для нее сделать.
Тем временем Му Ваньяо покинула Чанъань и отправилась в путь.
Во время полуденного отдыха, пока остальные обедали снаружи, Му Ваньяо оставалась в повозке. Она перелистывала ноты, изучая древнюю музыку, когда дверца открылась, и Сяжун со странным выражением лица прошептала ей на ухо несколько слов.
Му Ваньяо вскинула бровь, не отрываясь от книги:
— Пусть Пэй Цин подойдет.
Подойдя, Пэй Цин поприветствовал Му Ваньяо. Увидев, что она листает ноты, он подумал о том, какая она талантливая сяонянцзы. Слыша, что принцесса Даньян достигла совершенства и в талантах, и в музыке1, он гадал: как же ему довелось бы услышать, как она играет на кунхоу или цине?
Му Ваньяо, не поднимая головы от книги, произнесла:
— Говорят, маршрут, который ты составил, немного отклоняется от дороги в Цзиньлин. Кажется, это не самый короткий путь.
Пэй Цин поджал губы.
— Так и есть, — ответил он.
Му Ваньяо безучастно спросила:
— И почему же?
— Этот путь в Цзиньлин не самый короткий, потому что по дороге мы проедем через одно место, — сказал Пэй Цин. — Мы проедем через Наньян.
Он пристально, не отводя взгляда, смотрел на принцессу, сидевшую в повозке.
Му Ваньяо медленно подняла глаза, наконец переведя внимание с книги на него.
Му Ваньяо холодно бросила:
— Ты смерти ищешь.
Пэй Цин промолвил:
— Вэйчэнь кажется, что Дянься никак не может забыть старого знакомого, возможно, лишь потому, что память слишком приукрасила его образ. Вэйчэнь скоро станет фума, и я искренне желаю помочь Дянься вытащить эту занозу. Когда Дянься снова увидит того человека, то поймет, что прошлое осталось в прошлом.
— Некоторые люди меняются, — с нажимом добавил Пэй Цин.
Му Ваньяо равнодушно ответила:
— Он не изменится.
— Никто не бывает так хорош, как в воспоминаниях, — возразил Пэй Цин.
Му Ваньяо смотрела на него, не проронив ни слова.
Пэй Цин нервничал, ужасно боясь ее гнева. В конце концов, она была принцессой, государыней, а он — подданным. Если бы она наотрез отказалась ехать в Наньян, он никак не смог бы ей помешать.
Му Ваньяо тихо сказала:
— Как хочешь. Но тогда тебе стоит подготовиться… Некоторые люди совсем не такие, какими ты их себе представляешь.
В середине третьего месяца Му Ваньяо и ее свита вступили в пределы Наньяна.
Весь этот месяц лили дожди; бесконечная изморось замедляла движение. Непрекращающийся дождь наводил тоску и раздражение.
Благо, были повозки.
Вот только принцесса Даньян и будущий фума ехали в разных повозках: принцесса сказала, что любит тишину и хочет читать, а потому не желает слышать ничьего дыхания. А будущий фума, привыкший во всем потакать ей, разумеется, сел в другую повозку.
Повозки ехали по горной дороге; когда они оказались в землях Наньяна, Пэй Цин взволнованно пришел сообщить об этом принцессе. Пэй Цин нервничал куда сильнее, чем сама Му Ваньяо, но она по-прежнему спокойно сидела внутри и читала книгу, совершенно не заботясь о том, где они находятся.
Иногда чувства брали над ней верх, но чаще она умела держать их в узде.
Внезапно повозка с глухим стуком подпрыгнула и закачалась. Му Ваньяо вздрогнула от неожиданности, ударилась головой о стенку, и от боли у нее на глазах выступили слезы.
Весь караван застрял на разбитой горной дороге.
Люди, раскрывая зонты, изо всех сил старались помочь принцессе выбраться наружу. Разгневанная Му Ваньяо, придерживая подол юбки и опираясь на руку Сяжун, в ярости смотрела на повозки, застрявшие в огромных дорожных рытвинах.
Му Ваньяо сдерживала гнев:
— В чем дело? Дорога была нормальной, откуда здесь такие ямы?
Она огляделась и увидела, что вся горная дорога была изрыта выбоинами; даже если повозки не застревали сейчас, они неизбежно провалились бы через мгновение.
Никто не понимал, что происходит; никто не знал, что затеяли в Наньяне.
Пока люди оставались в ловушке, Сяжун держала над принцессой зонт, а Пэй Цин руководил теми, кто пытался вызволить повозки из ям. Фантун, стоявший подле принцессы, вдруг издал короткий звук:
— Ох.
Му Ваньяо обернулась:
— Что такое?
Она проследила за взглядом Фантуна и в то же мгновение замерла.
Впереди по извилистой дороге, привлеченная шумом, к ним приближалась группа людей. Большинство из них были одеты как мелкие чиновники — вероятно, местные служащие.
Но их предводитель, в свободном белом одеянии, совсем не походил на чиновника.
Лицо его было благородным и изысканным. Хотя слуга сзади держал над ним зонт, подол его одежд все равно был забрызган грязью. Глаза его скрывала белая повязка, концы которой, закрепленные на затылке, легко развевались на ветру под дождем.
Его вел под руку слуга, указывая дорогу, и так он приближался к ним.
Его голос звучал чисто и мягко:
— Достопочтенные гости, вы впервые в наших краях, и мне искренне стыдно, что я не встретил вас подобающим образом и допустил, чтобы вы попали в беду —
Му Ваньяо, слегка развернувшись, молча наблюдала за тем, как Янь Шан, поддерживаемый слугой, подходит ближе. Не видя собеседников, он первым делом отвесил поклон и принес извинения.
Она смотрела на его глаза, прикрытые белой тканью, на его величественную осанку.
Смотрела на легкую улыбку, застывшую на его губах, на то, как пелена дождя окутывала его лицо, застилая взор.
Бесчисленные искры света, подобные летящему снегу, струились из-под сосен; небо и земля сплетались в единое полотно, а леса тонули в дымке.
Повсюду, насколько хватало глаз, она стояла среди дорожной грязи, а он предстал перед ней в белом, подобный изваянию из чистого нефрита.
В час их новой встречи дождь, подобно небесному потоку, низвергался с высоты.
- Талант и музыка — оба совершенны (才乐双绝, cái yuè shuāng jué) — идиома, описывающая человека, достигшего совершенства как в искусствах, так и в музыке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
