Му Ваньяо широко раскрыла глаза, изумляясь в глубине души: эта мэймэй Янь Шана и впрямь понимает всё с полуслова1.
Му Ваньяо нахмурилась и сказала:
— Я только что узнала о тебе и Ян Сане, твой гэгэ, полагаю, ещё ничего не ведает. Наше отношение… в целом, нормальное. Ведь родство через брак хоть и является проявлением позиции, но далеко не всегда. А твой гэгэ такой человек, что его, скорее всего, больше заботит твоё благополучие, а до прочего ему мало дела.
— Только вот, Сяо Чжоу, большинство людей в Чанъане совсем не похожи на твоего гэгэ, ты ведь понимаешь?
— Я росла вместе с Ян Санем с малых лет и должна замолвить за него справедливое слово. Он вовсе не из тех, кто станет забавы ради играть чувствами девушек. То, что его отношение так резко переменилось, означает лишь одно: либо семья Ян отказалась от союза с нами, либо тайцзы велел ему отказать. Какова бы ни была причина, проблемы, вызванные политической позицией, — это проблемы двух семей, а не только двух людей.
Янь Сяочжоу опустила глаза.
Она тихо спросила:
— Значит, гэгэ и невестка придерживаются одной позиции и вступили в брак ради союза?
Му Ваньяо тут же вскочила и громко воскликнула:
— Разумеется, нет!
Янь Сяочжоу вздрогнула от испуга.
Му Ваньяо снова смягчилась и проговорила нежно:
— Твой гэгэ лишь потому взял в жены принцессу, что без памяти любит меня. Мы, конечно же, не чета остальным.
Янь Сяочжоу оцепенела. Глядя на то, как Му Ваньяо, ничуть не краснея, заявляет о страсти её гэгэ, и видя подобную непринужденность принцессы, Янь Сяочжоу сама покраснела от стыда за невестку и долго не могла вымолвить ни слова.
Спустя изрядное время Янь Сяочжоу снова вернулась к разговору о Ян Сы и с грустью произнесла:
— Он не предавал меня, я больше не виню его.
Му Ваньяо как следует утешила сестру, и, заметив, что та немного приободрилась, взяла её под руку, чтобы вместе отправиться в соседние покои на обед. Янь Сяочжоу видела, с каким пылом невестка стремится наладить с ними отношения, и, хоть ей самой от этого становилось не по себе, она всё же собралась с духом, намереваясь помочь невестке.
В поместье Янь, едва Янь Фу и остальные услышали, что принцесса Даньян снова прибыла, они лишь горько усмехнулись — эх, принцесса.
Но отказать ей, разумеется, было невозможно.
Так семья и села обедать, за исключением Янь Шана. Между Му Ваньяо и остальными по естественным причинам сохранялась отчужденность, но сегодня благодаря Янь Сяочжоу, вставлявшей в разговор живые шутки, атмосфера за столом была сносной.
Однако в разгар трапезы случилась небольшая заминка.
Му Ваньяо поперхнулась едой и, отвернувшись, закашлялась, прикрыв рот платком. Её служанки несли стражу снаружи, а когда принцесса в доме начала кашлять, сидевшая подле Му Ваньяо жена третьего господина перепугалась и в великом смятении принялась наливать принцессе вино.
Му Ваньяо, продолжая кашлять, забыла, кто находится рядом, и прикрикнула на женщину, точно на собственную служанку:
— Какое вино, разве не видишь, что я кашляю? Уберите это блюдо, его нельзя есть.
Жена старшего господина поспешно откликнулась и тоже принялась суетиться.
Жена третьего господина принялась похлопывать Му Ваньяо по спине, а жена старшего господина приняла платок, который принцесса совершенно естественно ей протянула, и подала принцессе новый. Смышленая Янь Сяочжоу вскочила, чтобы заварить чай для невестки.
Остальные мужчины семьи Янь повскакивали со своих мест и, не зная, куда деть руки, окружили принцессу, наперебой выражая тревогу.
Когда Му Ваньяо наконец пришла в себя, она облегченно выдохнула, смахнула слезинки из уголков глаз и обернулась к присутствующим… Она обнаружила, что обе невестки, словно служанки, стоят перед ней на коленях, прислуживая, трое мужчин, подобно слугам, замерли, внимая её наставлениям, а Янь Сяочжоу держит чайник, ожидая, когда принцесса прополощет рот.
Му Ваньяо: «…»
Она густо покраснела, терзаясь глубоким раскаянием из-за того, что обошлась с родными Янь Шана как с прислугой.
Члены семьи Янь тоже с опозданием осознали произошедшее. Невестки неловко вернулись на свои места, мужчины лишились дара речи, и только Янь Фу сухо выдавил:
— Дянься, этот обед… Вы продолжите?
Му Ваньяо, удрученная тем, что из неё не вышло доброй невестки, лишь процедила сквозь зубы:
— Продолжим!
Пока Му Ваньяо старалась быть хорошей невесткой, Янь Шан был вызван императором во дворец. С тех пор как он вернулся в столицу, ему часто приходилось представать перед ясным взором государя. Император использовал его как подручное средство, направляя туда, где возникала нужда, и Янь Шан уже к этому привык.
Однако в этот день Янь Шан даже не успел пообедать: его вызвали во дворец, но император не принял его немедленно.
Янь Шан прождал около часа, и лишь когда император пробудился после дневного сна, его впустили в зал.
Когда Янь Шану дозволили сесть, император, кашляя, допил сегодняшнее лекарство. Янь Шан сидел на почетном месте для подданных, а император, откинувшись в кресле, повернул лицо к окну, за которым уныло шелестели осенние клены, и медленно произнес:
— Год скоро закончится. Когда опадут все листья, наступит конец и этому пути. Несколько десятилетий скоротечной человеческой жизни, пожалуй, проходят так же.
- Стоит лишь указать, и всё понятно (一点就通, yī diǎn jiù tōng) — фразеологизм, означающий человека, который всё схватывает на лету или понимает суть с малейшего намека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
