Лошадь Ян Сы мчалась быстро, как молния, а голос оставался отчетливо слышным даже сквозь шум ливня:
— В императорском городе всего шесть ворот, Лю Вэньцзи не хватит способностей заполнить каждые ворота простыми людьми. Мы нападем на те ворота, где оборона слабее всего!
Младший военачальник воскликнул:
— Зачем же так…
Ян Сы резко прервал его:
— Военный приказ подобен горе, разумеется, ты должен слушать меня!
После этих слов больше никто не смел сомневаться.
Однако… сердце главного полководца было мягким, он не мог поднять руку на простых людей, в то время как враг был подлым. Каким бы выдающимся ни был командующий, эта битва, возможно, была проиграна с самого начала.
Когда Янь Шан прибыл в летнюю резиденцию, циньван находился в невыгодном положении; позже, когда на сторону циньвана примкнули войска, присланные Ян Сы, тот снова взял верх. Но всё это было напрасно.
К вечеру на подмогу подошли частные войска, шедшие с юга от рода Ли, и вдобавок внезапно хлынувший ливень повлиял на ход сражения. Сторона циньвана очень скоро потерпела сокрушительное поражение.
Циньвана взяли живым и привели к Му Ваньяо.
Связанный по рукам и ногам, весь в грязи и крови, циньван увидел свою младшую сестру, промокшую под дождем так же, как и он, и громко расхохотался.
— Что, Яо-Яо, ты всё еще хочешь спасти Фухуана? — спросил циньван.
Он не мог этого понять:
— Зачем ты его спасаешь? Разве он может позволить тебе стать императором? Какие блага он тебе пообещал? Если я стану императором, я тоже смогу их дать. Разве тебе не нужно развитие для ханьмэнь? Я ведь не желаю им смерти. Я просто… — Он стиснул зубы от гнева и скорби. — Я просто хочу выжить сам!
Му Ваньяо холодно ответила:
— Ты желаешь быть мятежным чиновником и разбойным сыном, а я — нет.
Циньван задрожал от смеха.
Несколько раз прошептав «мятежный чиновник и разбойный сын», он произнес:
— Неужели ты не ненавидишь Фухуана? Когда он в те годы отправил тебя на хэцинь1, ты ни капли не возненавидела его? Яо-Яо, это же твой отличный шанс отомстить.
— Фухуан дал тебе войска и велел идти в Чанъань спасать его, верно? Тебе нужно лишь немного опоздать, всего на мгновение… и он точно покойник. Тайцзы-дянься здесь… тайцзы-дянься поможет нам убить его!
— Когда он умрет, разве не будет лучше, если мы потом разделим, кому быть императором? И я, и тайцзы-дянься даем тебе обещание, разве этого мало?
— Ты веришь даже Фухуану, но не веришь нам? Яо-Яо, спроси себя сама, кто из нас — я или тайцзы — столь же жестокосерден, как он?! Кто из нас не будет лучшим партнером, чем он!
Му Ваньяо распорядилась:
— Заткните ему рот, не давайте больше говорить.
Она резко развернулась и пошла прочь, боясь, что если продолжит слушать, то ее сердце дрогнет. Ее мысли уже пришли в смятение, она и вправду была поколеблена словами циньвана… Войска в ее руках, стоит ей лишь немного опоздать…
Ливень лил стеной, войска перестраивались.
Му Ваньяо пристально смотрела на темнеющую в дожде армию, а затем застыла, глядя на капли, стекающие с карниза.
— Дянься, мы выдвигаем войска на подмогу Чанъаню? — подошел с вопросом министр.
Пока Му Ваньяо медлила, за ее спиной раздался слабый, но твердый голос:
— Немедленно выступить на помощь Чанъаню.
Все обернулись, Му Ваньяо тоже в изумлении оглянулась и поспешила вперед, чтобы поддержать бледного юношу, которого вели под руки шивэй.
— Почему ты не отдохнешь… — произнесла Му Ваньяо.
Янь Шан утешающе улыбнулся ей, думая о том, как он может отдыхать.
Янь Шан еще раз повторил приказ. Видя, что принцесса не возражает, люди разошлись.
Когда все вышли, Янь Шан негромко сказал Му Ваньяо:
— Я знаю, о чем ты думаешь, но время нельзя тянуть, мирные люди в городе ни в чем не виноваты.
Му Ваньяо тихо отозвалась:
— Тебя заботит только народ.
Янь Шан на мгновение замер и посмотрел на нее:
— Ты мне тоже дорога. Ты не должна совершать убийство отца, даже косвенно.
Он продолжил:
— Яо-Яо, клеймо убийцы отца не должно лечь на тебя. Терзания совести не должны разрушить тебя в будущем. Что бы ни делали остальные, мы должны быть чисты перед собой. Мы не станем теми злодеями, потому что…
Он вместе с ней посмотрел на стену дождя снаружи и тихо добавил:
— Кое-кто хочет быть им гораздо сильнее нас.
Однако тот, кто хотел стать злодеем, в конечном счете потерпел поражение от рук Янь Шана и Му Ваньяо.
Войска вошли в город. У Ян Сы было десять тысяч воинов, тогда как противник объединился с Бэйя, превосходил его числом в несколько раз и снова прикрывался простыми людьми. После того как в городе погибло неведомое множество людей, на рассвете следующего дня дождь стих, и Ян Сы был взят в плен в императорском городе.
Когда эта весть достигла Дунгуна, там воцарилась скорбь. Тайцзы-дянься был окружен шивэй, его стерегли как мятежного преступника.
Лю Вэньцзи сказал, что циньван уже признал вину и молит Бися о милости. Бися спросил тайцзы, не хочет ли тот что-нибудь сказать. Например, попросить о пощаде или объясниться. Бися желал это услышать.
Тайцзы безмолвствовал.
Лю Вэньцзи с нескрываемым торжеством уставился на него, помня, что именно этот человек в свое время стал причиной его трагедии. Теперь, когда он сам допрашивал этого человека, Лю Вэньцзи дрожал всем телом от упоения, желая буквально растерзать его.
В Дунгуне всё было пропитано отчаянием, но тайцзы поднял лицо и произнес бесстрастным голосом:
— Дела этого мира — лишь вопрос того, кто станет ваном, а кто разбойником. Мне нечего сказать.
- Хэцинь (和亲, héqīn) — политический союз через брак между членами императорской семьи и правителями соседних народов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
