Чжао Линфэй прильнула к окну, ее взгляд затуманился. Глядя на Вэй Кая, она будто видела перед собой Вэй Шу. Такого же холодного, чистого… ланцзюня, чье сердце было подобно льду в нефритовом озере.
Она закрыла лицо руками и заплакала, преисполнившись ненависти ко многим. Если бы они всё еще находились в посольстве, было бы лучше. Если бы они не возвращались в Чанъань, было бы лучше… Если бы тогда, в далеком царстве Гуху среди степей, она кивнула в ответ на шутку главного посла о сватовстве, всё было бы просто прекрасно.
Она начала ненавидеть Чанъань.
Ей стало не хватать мягкого лунного света в степи, бесконечной пустыни и тех дней, когда они вечно были в пути, на грани жизни и смерти, но зависели друг от друга.
Она тосковала по тому Вэй Шу.
В одиннадцатом месяце Чжао Линфэй, угрожая лишить себя жизни, отвергла брак с родом Вэй.
Цензор Чжао разразился проклятиями. Вэй Шу пришел, чтобы поговорить с ней, но она заперлась и не принимала его. Однако Вэй Шу несколько раз караулил ее у дверей, и было ясно, что долго Чжао Линфэй скрываться не сможет.
Между тем Янь Шан нашел возможность и снова отдыхал несколько дней. В это время владельцу одного недавно разбитого сада понадобилась надпись для каллиграфического свитка, и тот через знакомых обратился к Янь Шану. Янь Шан, чувствуя неловкость, ответил, что его познания невелики, а почерк плох, поэтому не стоит тратить место на его надпись.
Однако заказчик настаивал на ценности надписи от соправителя Секретариата, ежедневно присылал подарки и осаждал дворец принцессы, умоляя Янь Шана взяться за кисть.
Янь Шан не мог больше отказывать, к тому же Му Ваньяо сочла это забавным и подбила его согласиться.
Но на третий день после того, как Янь Шан оставил свою надпись, хозяин того же сада пригласил сделать надпись и некоего третьего господина Хая из клана Хай. Третьему господину Хаю было всего шестнадцать, он готовился к кэцзюй в следующем году и слыл чудо-ребенком. Юноша еще не знал, как высок небосвод и как глубока земля; когда его попросили об одолжении, он, преисполненный гордости, оставил свою надпись.
Третий господин Хай был блестяще одарен, его каллиграфия была подобна полету дракона и танцу феникса, заставляя каждого замирать от восхищения.
Хозяин, увидя такой талант, пришел в восторг. Он тут же распорядился выставить свиток третьего господина Хая у первых ворот при входе в сад, а надпись Янь Шана перенести на вторую стену внутри.
Вскоре весь Чанъань только об этом и судачил. Все говорили, что шестнадцатилетний юноша превзошел самого соправителя Секретариата. Шестнадцатилетнего третьего господина Хая сравнивали в таланте с Вэй Цзюйюанем в его юные годы, называя его «вторым Вэй Шу».
Вэй Шу когда-то тоже затмил Янь Шана, и в конечном счете… талант Янь Шана всегда казался поверхностным. Что тогда, что сейчас, он неизменно проигрывал в сравнении с теми юными, кичливыми гениями.
Услышав эти слухи, Му Ваньяо пришла в ярость. Она схватилась за меч, намереваясь отправиться к семье Хай и призвать их к ответу за то, что они решили возвыситься, топча репутацию других. Янь Шан удержал ее, сказав, что в этом нет ничего такого. Тем же вечером Вэй Шу нанес визит, чтобы успокоить Му Ваньяо; он уверял, что никогда не смотрел на второго старшего брата Янь свысока.
Вэй Шу и сам был разгневан тем, что клан Хай использовал его имя как ступеньку для возвышения. К тому же сейчас он сам погряз в тяжбах с дворцовыми евнухами и сложностях с женитьбой на Чжао Линфэй, что приводило его в смятение.
В итоге всё свелось к тому, что Янь Шану пришлось утешать и свою разгневанную жену, и павшего духом Вэй Шу, который не видел пути впереди.
На следующий день представители клана Хай привели строптивого третьего господина Хая к дверям Янь Шана, чтобы принести извинения. Янь Шан, обладая широкой душой, не придал этому значения. Он считал, что его знания действительно скудны, и он изначально не хотел оставлять надпись. То, что теперь возникло столько недовольства, он приписывал своей минутной слабости и самодовольству после лестных слов.
Янь Шан корил себя:
— Впредь я больше никогда не буду делать надписи для других.
Му Ваньяо всё еще сдерживала гнев. С бесстрастным лицом она проигнорировала слова Янь Шана.
В марте следующего года состоялись первые экзамены после восшествия на престол нового императора. Янь Шан, будучи чиновником министерства чинов, руководил проведением кэцзюй в этом году.
Клан Хай опасался, что Янь Шан затаил обиду за прошлогоднее унижение, и несколько раз с трепетом подавал прошения во дворец принцессы. Когда были объявлены результаты экзаменов, третий господин Хай занял первое место и стал чжуанъюанем1. Весть об этом долетела до Хоугуна, и его сестра, бывшая одной из хуанфэй, очень обрадовалась за брата.
В клане Хай наконец успокоились. Оказалось, Янь Шан действительно был тем самым цзюньцзы, о котором говорили в народе, и не стал втайне мстить.
В саду Синъюань устроили грандиозный пир для отличившихся в этом году талантов, на который прибыл сам император. А сестра из рода Хай в это время устроила в императорском дворец пир в честь брата-чжуанъюаня, пригласив всех хуанфэй. Му Ваньяо решила не посещать пир в Синъюань, а пришла во дворец на прием к наложницам.
За столом Чуньхуа, которую давно не было видно, со сложным чувством в душе наблюдала за Хо Мэйжэнь, которую принцесса отправила во дворец. Хо Мэйжэнь вела словесную перепалку с наложницей из рода Хай, их слова кололи, словно шипы. Хо Мэйжэнь была ослепительно красива, ее стан был гибок, словно вода; время от времени она обменивалась взглядами с Му Ваньяо, и обе они понимающе улыбались.
В этих мимолетных взглядах читались намеки, понятные лишь им двоим.
- Чжуанъюань (状元, zhuàngyuán) — звание лучшего выпускника, занявшего первое место на государственных экзаменах кэцзюй. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
