Чуньхуа не нужно было изливать душу.
Она хотела спросить принцессу, почему та так жестока к ней. Развязка вышла скомканной. Потерянная, она вернулась в свои покои и весь вечер просидела в опустевшем и безмолвном дворце, оцепенев. Ее не заботил плач первого принца, она не обращала внимания на испытующие взгляды слуг и не желала знать, кто подослал маленьких дворцовых евнухов, высматривающих что-то у ворот ее дворца.
Она отказала Му Ваньяо, в этом не было сомнений.
Она — наложница, ее муж — верховный император, сын — ее главная забота и единственная опора. Ей это не нравилось, но в то же время и не вызывало отвращения. Она привыкла к этому месту и не могла его покинуть.
Услышав отказ, Му Ваньяо лишь отстраненно улыбнулась. Улыбка принцессы была холодной, но в ее взгляде сквозила печаль. Му Ваньяо сокрушалась о быстротечности времени и о том, что ее бывшая служанка сдалась. Но больше всего и Му Ваньяо, и Чуньхуа понимали одно: отныне эта пара из прежних хозяйки и служанки пойдет разными путями, и каждая погонит свою лошадь в свою сторону.
Сердце Чуньхуа было исколото иглами, она чувствовала острую боль.
Лю Вэньцзи сказал, что презирает ее, принцесса назвала ее вульгарной и скучной… Неужели она и впрямь стала такой жалкой, раз лишилась и возлюбленного, и друзей? Неужели ей не сбежать из этой клетки, и она увянет в тишине, умерев в этом блестящем, но тесном глубоком дворце?
Разве любая женщина, обладающая каплей самолюбия, не мечтает о такой же стойкой и отважной душе, как у Му Ваньяо? Чтобы решительно следовать своим желаниям и не терять себя, даже выйдя замуж?
Разве хоть одна женщина искренне желает превратиться в «желтолицую старуху», стать обузой или всеми презираемой женой-отрубями1?
Чуньхуа долго сидела в лучах закатного солнца, постепенно проникаясь то ненавистью, то жалостью к самой себе. Ей казалось, что она что-то поняла, но в то же время — что не поняла ровным счетом ничего. Лишь глубокой ночью маленький дворцовый евнух, бродивший у ее покоев, не выдержал и прошептал, что Лю-гунгун ночью навестит няннян.
Чуньхуа вздрогнула и поспешно привела себя в порядок.
Перед приходом к ней Лю Вэньцзи только что покинул императора. Император совсем забыл, что Чуньхуа была несправедливо обижена, и лишь когда Лю Вэньцзи напомнил ему об этом, император небрежно велел одарить ее, чтобы возместить перенесенную несправедливость.
Император был в смятении из-за того, что Янь Шан просил об отставке; он и капризничал, и вел себя бесстыдно, но ничего не помогало. Янь Шан настаивал на увольнении, а император просто отказывался подписывать указ. В душе императора рос страх.
Раньше ему часто казалось, что Янь Шан переступает через жертвенные сосуды, чтобы заменить повара, и вмешивается во всё подряд, лишая его величия. Но теперь, когда Янь Шан собрался уходить, император осознал, насколько сильно от него зависел. Если Янь Шан уйдет, он снова погрязнет в административных делах, от которых его голова будет идти кругом, а брови — опаляться.
И на этот раз, пожалуй, некому будет привести эти дела в порядок.
Даже если бы нашелся способный сановник, готовый взять на себя эту ношу, император бы ему не доверял.
Став императором, он узнал, что такое одиночество правителя и что никому из подданных нельзя верить. Этот трон достался ему легко, по счастливой случайности, но усидеть на нем было непросто. В бурные времена император страдал от бессонницы. Годами он скрывал свою ограниченность, и теперь, когда она стала очевидной, он до ужаса боялся, что служащие при дворе обнаружат его никчемность…
Все ли люди, впервые взошедшие на престол, чувствуют себя такими же беспомощными?
Для Лю Вэньцзи этот день тоже был полон суматохи.
Вмешательство Янь Шана смешало карты трем силам, которые прежде были разделены так же четко, как прозрачные воды Цзин и мутные воды Вэй. Изначально они планировали объединяться по двое, чтобы одолеть третьего, но теперь каждая сторона искала возможность восстановить свои позиции. Великие кланы подорвали свою изначальную энергию ци из-за инцидента в Бэйли, евнухи, лишившись их поддержки, вновь превратились в одинокий остров, а выходцы из незнатных семей, оставшись без покровительства принцессы Даньян и Янь Шана, пребывали в полной растерянности.
Все три стороны были в упадке.
Этого ли добивался Янь Шан?
Из-за этого хаоса Лю Вэньцзи не мог одним махом поглотить силы аристократии или бедных чиновников. Он потерял семью Хай, и ему пришлось искать новых союзников. Столкнувшись с великими родами во главе с семьями Вэй и Лю, а также с неспособным правителем, который умел лишь играть в тайцзи и боялся кого-либо поддержать, Лю Вэньцзи пришлось вновь собирать знамена и барабаны.
Ничего страшного.
Лю Вэньцзи думал, что род Чжао все еще в его распоряжении. С их помощью он наверняка сможет постепенно подкосить корни великих кланов.
И еще император. Пока император остается таким, как сейчас, евнухи сохранят безграничную власть. Что с того, что они захватывают богатые дома и плодородные земли, что с того, что они погрязли в коррупции и попирают законы… Чтобы жить, нельзя оставаться чистым и думать только о себе. Рост власти требует жертв, и то, чем жертвовал Лю Вэньцзи… было лишь личной добродетелью и репутацией!
Ничего страшного!
Размышляя о делах при дворе, Лю Вэньцзи решил, что должен активно способствовать отъезду Янь Шана из Чанъаня. Только если Янь Шан покинет столицу, у него появится шанс возвыситься. Пока Янь Сучэнь в Чанъане, он будет искать способы подавить его… Лю Вэньцзи никогда не недооценивал способности Янь Сучэня!
Янь Шан собирается вернуться в Линнань, чтобы поправить здоровье… Какая прекрасная возможность!
- Жена-отруби (糟糠, zāokāng) — образное выражение, обозначающее супругу, которая делила с мужем тяготы бедности, но стала нежелательной после его возвышения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
