Его талия была чувствительной, и он резко качнулся в сторону. Он нахмурился и прерывисто задышал, с силой накрыв её руку своей ладонью; его пальцы судорожно скрючились, но вскоре он, бросив всякое сопротивление, позволил ей совершить над ним этот «грабеж во время пожара»1.
Увидев, что он успокоился, Му Ваньяо наконец отпустила его.
Янь Шан рассердился:
— Опять этот прием! Ты только это и умеешь!
Он укорял её, но Му Ваньяо никак не реагировала. Её ясные, словно омытые водой глаза завороженно смотрели на его раскрасневшиеся губы; то, как он тяжело дышал и тихо стонал, вызывало в её сердце трепет.
Не дождавшись от неё ни раскаяния, ни ответа, он опустил голову, чтобы посмотреть на неё.
Взгляд черных, влажных глаз Янь Шана был таким чистым и незамутненным, что голову Му Ваньяо в тот же миг заполнили непристойные мысли.
Сдерживайся, сдерживайся.
Сначала нужно обсудить дела.
Хотя Му Ваньяо, поглаживая его по талии, уже порядком отвлеклась от серьезного разговора.
Му Ваньяо беззаботно произнесла:
— К чему спешка? Я ведь только подумала об этом, но не осуществила задуманное, верно? Просто я не хочу, чтобы ты спал с другими женщинами. И я ведь до сих пор не перешла к действиям?
Янь Шан с досадой ответил:
— К счастью для тебя.
Опасаясь, что у неё снова возникнут подобные мысли, он взял её за запястье и подчеркнул:
— Мне правда это не нужно. Если ты и впрямь начнешь творить такие глупости, я перестану с тобой разговаривать.
Ему показалось, что угроза игнорированием звучит слишком пресно и неубедительно.
Он снова с силой выделил каждое слово:
— Я серьезно. Не буду разговаривать с тобой несколько лет! Совсем!
Му Ваньяо прыснула со смеху.
Янь Шан возмутился:
— Я с тобой разговариваю, над чем ты опять смеешься?
Му Ваньяо подумала про себя: «Над тем, какой ты милый».
Улыбаясь, она нежно и кокетливо обхватила его за шею, взяла его лицо в ладони и принялась осыпать беспорядочными поцелуями. Он пытался вырваться и отстраниться, тогда Му Ваньяо сделала серьезное лицо:
— Ну что ты заладил? Разве мой Фухуан не дал тебе снадобье, лишающее возможности иметь потомство? После того случая я окончательно оставила эту затею.
— Если бы ты недавно не наговорил лишнего своему а-де, я бы об этом и не вспомнила.
Янь Шан успокоился.
Он пристально посмотрел на неё мгновение, опустил плечи и нежно обнял её.
Он поцеловал её в щеку. Заметив, как она прищурилась, словно от особого удовольствия, он почувствовал приступ робости и смущения. Му Ваньяо всегда так искренне откликалась на его прикосновения; её реакция без слов говорила ему о том, что ей нравится его близость.
Для такого сдержанного человека, как он, не было лучшего поощрения.
Янь Шан тихо произнес:
— Вот видишь, в этом нет ничего страшного. В жизни редко бывает полное совершенство, и если из десяти частей девять прекрасны, я уже доволен. То, что у нас не будет детей, не имеет значения — мне достаточно тебя. Пока ты рядом со мной, мое сердце радуется, а остальное было бы лишь цветами на парче, так что и без этого всё хорошо.
Опасаясь, что она всё же таит обиду, он, покраснев и пересилив себя, заговорил о вещах, которые раньше ни за что бы не озвучил:
— К тому же, отсутствие детей — это даже хорошо. Ты… ты не забеременеешь, и я… я смогу заниматься с тобой «этим», когда захотим. Я… я смогу входить в тебя, не боясь причинить тебе вред.
— Тебе не придется пить отвары, предотвращающие беременность. Я слышал, что они вредны для здоровья гунян, и не хочу, чтобы ты их принимала. Но я бы не смог сдержаться… так что отсутствие детей — это да-аже к лучшему.
— Я слышал… слышал, что многие мужья, боясь, что их фужэнь забеременеет снова, в самый последний момент не могут… не могут… вынуждены выходить. А мне… мне это не нужно…
Он говорил невнятно, запинаясь и бормоча ей на ухо всякую всячину.
Сначала Му Ваньяо слушала в замешательстве, не понимая, что это за «этим» такое, но по его бегающему взгляду и заиканию на середине фразы она всё поняла. Она с удовольствием наблюдала за его неловкостью, глядя, как он с пунцовым лицом всё же заставил себя договорить до конца под её насмешливым взором.
Закончив, Янь Шан почувствовал, как на лбу выступил пот.
Он отвернулся и тихо выдохнул.
Му Ваньяо взяла его за подбородок и заставила снова повернуться к ней лицом. Она решила подразнить его:
— Не понимаю, о чем ты. Повтори-ка еще раз.
Она притворилась невинной:
— Что это за «это»? Что значит «выходить»? Что за «последний момент»? Ты что, упражняешься в каком-то тайном искусстве? В какой-то невероятной технике, о которой я не знаю?
Он рассердился:
— Опять ты за своё.
Он опустил голову, пряди волос упали на его пылающие кончики ушей.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, тебе просто нравится выставлять меня на посмешище. Зачем ты вечно надо мной подшучиваешь? Я никогда над тобой не смеюсь, а ты надо мной — постоянно.
Му Ваньяо увидела, что он и впрямь немного расстроился, и только тогда перестала паясничать. Она смеясь спрыгнула с его колен и отряхнула ладони:
— Ладно-ладно, не буду больше тебя дразнить. Просто ты уже так долго ведешь себя уверенно, что мне захотелось увидеть, как ты краснеешь. Теперь ты редко смущаешься, а ведь именно в такие моменты ты забавнее всего.
— В любом случае… в вопросе детей мы со вторым старшим братом Янь пришли к согласию, верно? Давай предоставим всё воле случая и не будем больше об этом думать.
Янь Шан кивнул.
- Грабеж во время пожара (趁火打劫, chèn huǒ dǎ jié) — воспользоваться моментом, когда кто-то находится в затруднительном положении, чтобы извлечь выгоду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Хочу, чтобы у них было трое детей 👼👶👼