Как бы ни было тяжело на сердце, нужно выстоять. Пусть настоящие полководцы ведут войну в дыму сражений, а он станет для них опорой, чтобы они не ведали тревог и успешно вели эту незримую битву в тылу. Только так можно быть достойным смерти главнокомандующего и жертв множества людей.
Чтобы добиться перевода в Цзяннань, Янь Шан пошел на множество условий в переговорах с императором. Чтобы государь не вступал в мирные переговоры, он прямо пообещал завершить войну в течение года, причем без полного обеспечения армии жалованьем и провиантом из казны. Двор должен был оплатить лишь половину, а вторую половину Янь Шан обязался изыскать сам.
Если через год война всё еще не принесет результатов или если Янь Шан втянет всё государство Великая Вэй в поражение, он искупит свою вину смертью, приняв на себя ответственность за эту войну.
Император, желавший лишь иметь деньги для развлечений, согласился на условия Янь Шана, и так тот смог прибыть в Цзяннань.
Погрузившись на время в раздумья в шатре, Янь Шан обернулся и крикнул наружу:
— Пусть войдут военачальники, пусть войдут гунгун из Секретариата, и позовите Ян Сы.
В присутствии командиров и дворцовых евнухов Янь Шан с вежливым видом распорядился отправить этих гунгун обратно в Чанъань, заявив, что отныне на поле боя в Цзяннани значение имеют только слова Янь Шана, а Секретариат вмешиваться не будет.
Евнухи были в замешательстве и страхе, но стрела, выпущенная Янь Шаном ранее, выбила из них спесь. Они не посмели спорить с этим новым командующим, который казался мягким, но на деле был властным. Один из них, натянуто улыбнувшись, выдавил, что они не получали императорского указа.
Янь Шан мягко произнес:
— Указ уже в пути. Если почтенные гунгун отправитесь обратным путем, то, возможно, встретите его прямо на полдороге. Разве это не сэкономит время? И ты, и я — разве не будем мы все довольны?
Евнухам нечего было возразить.
Находившиеся в шатре генералы с необычайным удовольствием наблюдали, как Янь Шан в нескольких словах выставил гунгун из Цзяннани, чувствуя, что все прежние унижения наконец нашли выход. Теперь они смотрели на нового командующего уже не так враждебно и пренебрежительно. Этот новый предводитель был изящен и утончен, словно подобный нефриту цзюньцзы1 из Чанъаня, рассуждающий о литературе, и совсем не походил на генерала, способного сражаться.
Раньше они думали, что Секретариат просто прислал слабого книжника, чтобы как-то замять дела на фронте, но теперь увидели: этот «слабый книжник» сумел прогнать евнухов и посмел сразу по прибытии застрелить палача. Похоже, он был совсем не из той же породы, что император.
Вслед за этим прямо на глазах у военачальников Янь Шан велел развязать Ян Сы и небрежно назначил его генералом.
Поднялся шум.
Один из генералов возмутился:
— Командующий…
Как это — сделать преступника генералом? Даже прежний командующий считался с нравом подчиненных и не действовал так грубо! Этот человек явно не смыслит в войне и раздает нелепые приказы!
Янь Шан вежливо перебил:
— Я — великий маршал всех войск, единственный здесь чиновник третьего ранга, и я отвечаю за все военные дела в Цзяннани. За победу или поражение я несу единоличную ответственность, так что вам не стоит беспокоиться. Если у кого-то действительно есть дельные предложения, то пусть чиновники выше третьего ранга говорят мне их прямо, а тем, кто ниже, открывать рот не обязательно.
Военачальники замолчали.
По чину сейчас выше Янь Шана могли быть разве что канцлер или министры шести ведомств. У кого еще здесь могло быть право давать ему советы?
В шатре Янь Шан посмотрел на Ян Сы.
Ян Сы беззаботно усмехнулся, глядя на него с иронией: столько лет не виделись, а характер Второго молодого господина Янь стал куда круче.
Когда воины разошлись, Янь Шан оставил Ян Сы в лагере. Вскоре, стремительная и порывистая, вошла Чжао Линфэй.
Увидев, что ее бяогэ в безопасности, Чжао Линфэй подпрыгнула, то плача, то смеясь от безмерного счастья. Увидеть Янь Шана для них было всё равно что встретить родного человека, сердце сразу наполнилось чувством защищенности.
Чжао Линфэй воодушевленно заговорила:
— Я уже собиралась сама действовать, но Хань Шусин внезапно схватил меня сзади за руку и не давал шелохнуться. Когда я уже готова была с ним подраться, увидела, как второй старший брат Янь выпустил стрелу… Второй старший брат Янь, ты появился так внезапно, я до смерти напугалась!
Ян Сы, глядя на стрелу Янь Шана, вдруг вспомнил тот раз на горе Чжуншань, когда Янь Шан и Му Ваньяо вместе выпустили стрелу в Мэн Цзайши.
Ян Сы хмыкнул:
— Янь-эр всегда был силен в стрельбе.
Он окинул Янь Шана взглядом:
— Тебе стоило бы получше изучить это искусство. Если бы ты приложил усилия, то, возможно, сегодня стал бы великим лучником и мог бы сражаться в поле…
В глазах Чжао Линфэй было одно лишь восхищение Янь Шаном, и она возразила Ян Сы:
— Разве не было бы жаль, если бы такой человек, как второй старший брат Янь, отправился на поле боя? Второй старший брат Янь всего величественнее именно тогда, когда он не на передовой! Второй старший брат Янь, принцесса-дянься приехала не с тобой? Расскажи нам скорее, как ты так внезапно здесь оказался? Мы и слуху об этом не слышали. Второй старший брат Янь, ты просто невероятен…
— Или ты бессмертный небожитель? И сам вычислил, что у нас беда?
Янь Шан беспомощно улыбнулся. За столько лет пятая госпожа Чжао ничуть не изменилась — всё такая же щебетунья и егоза, не дающая вставить и слова. Впрочем, ни он, ни Ян Сы не прерывали её. Чжао Линфэй долго жила в подавленном состоянии из-за господина Чжао, и то, что она наконец-то могла так радостно и много говорить, было большой редкостью.
Затем солдат снаружи доложил о прибытии новых людей. Полог шатра откинулся, и один за другим вошли Янь Сяочжоу и Хань Шусин.
Увидев, что ее любимый ланцзюнь и вправду вместе с ее братом — точно так, как брат передал ей через Хань Шусина… Брат сказал, что спасет третьего господина Ян, и действительно не обманул ее!
- Цзюньцзы (君子, jūnzǐ) — идеальный человек, обладающий высокими моральными качествами в соответствии с конфуцианским каноном. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
