Вэй Шу из-за ожесточенного спора с Лю Вэньцзи ранее разгневал императора, и последние два дня его держали под домашним арестом в поместье для раздумий. Когда до него дошли вести, ему приказали вместе с прочими чиновниками следовать за простым людом в бегстве.
— Почему мы должны бежать? — опешив, спросил Вэй Шу.
Его облик был чист и свеж, подобно лесному снегу. Эта ясная, безмятежная красота, лишенная острых углов, и благородство манер всегда вызывали у людей симпатию.
Дворцовый евнух, принесший весть, уже и забыл, как его предшественник был напуган этим человеком до помрачения рассудка. Он лишь с улыбкой произнес:
— Железная конница южных варваров вторглась в наши земли. Даже армия в Лунъю не смогла им противостоять, куда уж нам. Бися ради будущего, само собой, решил, что лучше сейчас стерпеть.
Вэй Шу удивился еще сильнее:
— Оборона города и его штурм — вещи разные. То, что мы не можем победить в поле, не значит, что мы не удержим город. Для защиты стен нужны люди, а не только воины. В Чанъане несколько миллионов жителей, амбары полны зерна, в городе текут каналы Цюйцзян — ни в воде, ни в пище недостатка нет. Чего нам бояться?
— Нам нужно лишь закрыть ворота со всех четырех сторон. В худшем случае мы просто уйдем в глухую оборону. Когда придут войска циньванов, Чанъань будет спасен.
— К тому же, если даже подкрепление не сразу отбросит южных варваров, запасов зерна в Чанъане хватит на год. Раз так, я тем более не понимаю, зачем бежать?
Дворцовый евнух совершенно растерялся от его слов.
Речи седьмого господина Вэй были столь разумны и логичны, что слуга и сам невольно засомневался: если есть еда и питье, зачем же им бежать?..
Но ведь Бися велит бежать!
— Защищать город, должно быть, очень трудно… — пробормотал евнух.
— Я защищал города и знаю, как это делается, — перебил Вэй Шу. — Осадная война всегда сложнее оборонительной. Пока защитники не сдадутся, потери нападающих будут колоссальными!
Дворцовый евнух долго не мог найти слов и лишь пролепетал:
— Такова воля Бися, ланцзюнь, не затрудняйте положение нуцая.
Вэй Шу усмехнулся.
В его обычно спокойном взгляде отразилась суровость. Он сделал шаг вперед, его рука легла на эфес меча — в этом жесте было нечто от льда, взламывающего застывшую реку. Дворцовый евнух в страхе попятился.
Вэй Шу отбросил прежнее дружелюбие и гневно спросил:
— Кости господина Лю еще не остыли, он пал в битве за страну, а Бися думает лишь о бегстве? Лунъю пала столь быстро, и мы не знаем причин, а Бися думает лишь о том, как спрятаться?
Евнух повалился на колени:
— Нуцай… нуцай ничего не знает!
Вэй Шу более не обращал внимания на дворцового евнуха и не собирался отпускать его обратно. Он велел домашним шивэям связать его, а сам спешно покинул дом. Первым делом он направился в усадьбу своего старшего брата — Вэй Кая, старшего господина из главной ветви рода Вэй.
Вэй Кай как раз разбирал книги и вещи; среди этого беспорядка женщины, дети и слуги пребывали в величайшем смятении. Перед лицом великой беды все поддались панике, охватившей тех, кто стоял наверху.
Вэй Шу проводили в кабинет. Вэй Кай, стоя спиной к нему, насмешливо бросил:
— Редкий гость! С тех пор как пятая госпожа Чжао покинула столицу, а Цзюй Юань разрубил со мной рукава1, поклявшись порвать с родом Вэй, что привело тебя к моему порогу?
— Дагэ, давай помиримся, — кратко ответил Вэй Шу.
Вэй Кай остолбенел и обернулся.
Необычайно красивый молодой человек стоял перед ним в сером халате, растрепанный и покрытый пылью дорог из-за спешки.
Лицо Вэй Шу оставалось бесстрастным:
— Я хочу помириться с тобой и со всем родом Вэй из Лояна. Скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня, и между мной и семьей более не осталось вражды?
— Должен ли я пасть на колени или заплатить какую-то цену?
Вэй Кай долго смотрел на него.
Он отложил книгу и негромко произнес:
— Цзюй Юань противостоял семье десять лет и не желал подчиняться. Противился браку, отправлялся послом, ради одной женщины разорвал узы с кланом… Почему же теперь ты вдруг заговорил о примирении?
— Когда над страной нависла беда, домашние распри теряют смысл, — отчеканил Вэй Шу. — Я мирюсь с родом Вэй, потому что мне нужны ресурсы семьи и твоя власть. В глубине души я ненавижу контроль, который клан навязывает мне, но… род Вэй — лишь малая часть Великой Вэй.
— Слишком многие обречены на смерть, и причины их гибели останутся неясными. Я готов к миру с семьей, если… если это поможет спасти Поднебесную!
Вэй Кай молча созерцал его.
— Я знаю, чего ты хочешь, — сказал он. — Но наш род из Лояна процветал сотни лет именно потому, что никогда не вмешивался в подобные дела.
Не давая Вэй Шу возразить, Вэй Кай на мгновение задумался и вновь улыбнулся:
— Однако семья Вэй выживала веками и потому, что в каждый переломный момент мы делали верный выбор. Время создает героев, но и герои должны соответствовать времени. Всякий раз, когда наш род сталкивался с подобным водоворотом событий, нам везло: находился сын клана, который выходил вперед, следовал течению и оберегал семью.
— Я не знаю, из таких ли ты людей, Цзюй Юань, но я — точно нет. А раз так, я должен уступить дорогу вам… Это ваше время. Я не стану преграждать путь.
Он подошел к Вэй Шу, пристально разглядывая брата, которого всегда недолюбливал. Он презирал его за то, что тот был сыном наложницы, но при этом обладал блестящим талантом и с малых лет слыл чудо-ребенком. Мало того что он был гением — этот брат был заносчив и ни с кем не считался. Все сверстники в семье жили в тени таланта Вэй Шу и были уязвлены его высокомерием.
- Разрубить рукава и разорвать узы (割袍断义, gē páo duàn yì) — китайская идиома, означающая окончательное прекращение дружеских или родственных отношений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
