Му Ваньяо сдерживалась из последних сил, стараясь как можно быстрее войти в нужное состояние. Только если она расслабится, им обоим станет легче. Телесное прикосновение мужчины и женщины — всегда самый простой способ стать ближе друг к другу. Пот, льющийся градом, служил им отдушиной; когда через физическое изнеможение даешь выход накопившемуся, это всегда приносит плоды.
Когда всё закончилось, воцарилось мягкое тепло. Му Ваньяо прильнула к его плечу и с досадой прикусила его. Её красивые черты лица разгладились; она подняла голову и улыбнулась ему.
Он не улыбнулся в ответ.
Он перебирал её прекрасные волосы, глядя, как иссиня-чёрные пряди скользят между пальцев, и произнёс:
— Волосы стали короче.
Му Ваньяо возразила:
— Разве разница так велика? Я всё ещё очень красивая.
Янь Шан тихо ответил:
— Мне это не нравится.
Му Ваньяо округлила глаза:
— Ты ещё смеешь говорить, что не нравится!
Янь Шан продолжил:
— Мне всё же больше нравятся твои длинные волосы до самых лодыжек. Нравятся такие волосы, которые сияют здоровьем лишь потому, что ты никогда не знала никаких лишений.
Му Ваньяо замерла.
Янь Шан склонил голову. Одной рукой он обхватил её лицо, а другой — прохладно коснулся её лба, глаз и носа:
— Мне нравится гордость в твоём взгляде, нравится твой пронзительный вид, когда ты сердишься. Мне нравится твоя нежная кожа, белая, как снег. Стоит взять её в ладони, и кажется, что она вот-вот растает. Я боялся, что ты исчезнешь, и потому оберегал тебя ещё усерднее. От этого ты становилась ещё мягче, и мне было всё труднее отпустить тебя.
— Мне нравятся твои губы. Такие алые, будто на них всегда румяна. Но на самом деле у тебя от природы тёмные глаза и яркие губы, ты прекрасна сама по себе. Даже если ты не красишься, когда вечером смываешь косметику, губы остаются такими же алыми. Маленькие и мягкие… когда я целую их, мне кажется, что это самая сладкая сладость, которую я когда-либо пробовал в этом мире.
Щёки Му Ваньяо вспыхнули жаром.
Её одежда была в беспорядке, кожа белела, то открываясь взору, то вновь скрываясь под тканью, лишь сильнее распаляя воображение. Она намеренно хотела быть соблазнительницей, чтобы искусить его, но от такой прямой похвалы всё же смутилась.
Му Ваньяо закрыла лицо руками и попыталась ускользнуть из его объятий:
— Почему ты вдруг заговорил так сладко…
Янь Шан обхватил её за талию и притянул обратно:
— Не уходи.
Му Ваньяо пожаловалась:
— Да не собиралась я уходить.
Он не обратил внимания на её слова. Он поднялся и подхватил её на руки. Му Ваньяо подумала, что у него снова проснулась тяга к порядку и он собирается отнести её в умывальню. Но, к её удивлению, он вынес её из спальни и усадил на подставку, где раньше стояли цветы.
Он убрал пряди с её лица и снова склонился к ней для поцелуя.
Янь Шан прошептал:
— Ещё раз.
Му Ваньяо резко переменилась в лице:
— Ещё раз?!
Любовные утехи не всегда приносят сплошное удовольствие; это чувство порой колеблется между наслаждением и дискомфортом, доставляя невыносимое томление. Днём это считалось непозволительным, за пределами спальни — тем более, а уж делать это на цветочной подставке и вовсе было верхом неприличия.
Но теперь всё стало возможным.
Янь Шан терзал Му Ваньяо тем, чему она сама его научила.
Таким образом он давал выход своим чувствам.
Решительно, холодно и яростно.
Поначалу Му Ваньяо наслаждалась, но потом ей стало больно. Он хмурился — очевидно, и сам не чувствовал полного покоя. Но он не отпускал её тонкую талию, словно обезумев. Му Ваньяо, прикрыв рот, едва сдерживалась; она прильнула к его плечу и, всхлипывая, тихо просила его остановиться.
Это повторилось трижды.
В третий раз дело никак не заканчивалось; он не мог найти разрядку, а она, измученная, томилась вместе с ним. Из внешней комнаты они вернулись на кушетку за ширмой. Там было душно и тесно, и лишь благодаря тому, что оба были худощавы, они смогли там поместиться.
Когда всё наконец закончилось, Янь Шан всё ещё держал руку на талии Му Ваньяо. Он молча откинулся назад. Постельные принадлежности были разбросаны на полу, и Янь Шан с глухим стуком повалился на кушетку, ударившись головой о деревянный каркас.
Му Ваньяо испугалась и поспешно склонилась над ним.
Оказалось, он просто заснул.
Му Ваньяо опустила голову и, превозмогая ломоту в теле, коснулась пальцами его спокойных глаз и бровей, стирая следы усталости с его лица.
Она легонько поцеловала его в губы и прошептала:
— Оказывается, и у тебя бывают моменты, когда ты даёшь волю чувствам через страсть.
— Оказывается, ты тоже можешь упасть без сил сразу после… у тебя тоже бывают те же порывы, что и у других мужчин.
— Второй старший брат Янь, я так рада, что ты мне настолько доверяешь. Этот путь мы пройдём вместе.
Супруги не стали надолго задерживаться в Гуанчжоу. После той вспышки страсти Янь Шан на глазах у Му Ваньяо день за днём поправлялся и начал возвращаться к своему обычному состоянию. Когда дела в Гуанчжоу были завершены, они немедленно отправились назад в Чаньань, чтобы разобраться с последствиями войны.
В то же время южные варвары1 на поле боя в Хэси наконец капитулировали.
В конце седьмого месяца чиновники всего Чаньаня ждали возвращения четы Янь Шан в столицу, чтобы те возглавили государственные дела. Единственной угрозой в Чаньане оставался Лю Вэньцзи, который запер дворцовые ворота и при поддержке войск Северного подворья противостоял гвардейцам.
Но и этому противостоянию суждено было закончиться.
Положение было безнадёжным, ход событий не повернуть вспять.
В первой декаде восьмого месяца дворцовые ворота уже невозможно было удерживать: войска Северного подворья не могли сдержать натиск штурмующих. Под градом обвинений со стороны всех жителей Чаньаня репутация Лю Вэньцзи была окончательно растоптана.
- Южные варвары (南蛮, nánmán) — собирательное название для племен, обитавших к югу от границ Древнего Китая. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
