Чжу Юнь, стоявшая у него за спиной, попыталась его урезонить:
— Ну поворчал и хватит, не вздумай и правда поднимать на ребенка руку.
— От пары затрещин еще никто не умирал, — сквозь зубы процедил Ли Сюнь.
— Да угомонись ты, — вздохнула Чжу Юнь. — Сам же знаешь, что у Сыци язык без костей. Если он начнет болтать направо и налево, что ты над ним издеваешься, то ладно еще моя мама, но ведь пресса тут же раздует скандал. Тебе что, мало твоей и без того испорченной репутации?
— Да пусть болтают что хотят! Если ветка растет криво, ее нужно подрезать. Не будь он моим сыном, мне бы вообще было плевать.
Чжу Юнь изогнула бровь:
— Не твой сын? Хм, дай-ка подумать, а вдруг и правда есть такая вероятность… Вдруг в свое время я перебрала с алкоголем, и у меня случился провал в памяти? Ой… эй… не подходи так близко…
Ли Сюнь всем телом прижал Чжу Юнь к письменному столу. Ему уже перевалило за сорок, но благодаря тому, что он был полностью поглощен работой и никогда не предавался излишествам в еде и алкоголе, его фигура оставалась в отличной форме. Правда, из-за того, что он слишком много курил и вечно ходил с недовольной миной, в уголках его глаз и на переносице отчетливо проступили глубокие морщинки.
— Ну давай, думай дальше.
Спустя столько лет его голос по-прежнему с легкостью лишал ее воли. Чжу Юнь невольно опустила голову, но Ли Сюнь поймал ее за подбородок и заставил посмотреть на себя, лукаво прищурив глаза.
— Я же пошутила… — упавшим голосом пробормотала Чжу Юнь, пытаясь оттолкнуть его, как вдруг почувствовала, как пониже спины властно и крепко сжалась его широкая ладонь.
— На твое счастье, я как раз вспомнил, как именно мы его делали.
Чжу Юнь тоже вспомнила. Ли Сюнь потерся подбородком о ее щеку, отчего ей стало щекотно, и она с улыбкой произнесла:
— Ах… безумное было время.
Ли Сюнь тихо усмехнулся вместе с ней.
— Мы тогда были такими молодыми, — с ностальгией добавила Чжу Юнь.
Ли Сюнь обхватил ладонями ее лицо:
— Ты и сейчас молодая.
— Глупости.
— Я серьезно.
Чжу Юнь нахмурилась:
— Надо же, какая редкость. Ты снизошел до комплимента.
— На днях Чжан Фан с парнями болтали в курилке, — ровно произнес Ли Сюнь. — Говорили, что ты задрала планку так высоко, что девчонки в компании даже смотреть в мою сторону боятся.
Чжу Юнь: «…»
Вся романтика момента испарилась без следа. Чжу Юнь резко оттолкнула Ли Сюня. Тот слегка покачнулся на месте, но лишь нагло и самодовольно ухмыльнулся.
Чжу Юнь тоже язвительно усмехнулась и заметила ледяным тоном:
— О… ну, судя по всему, мужчины все-таки куда смелее женщин.
— Это еще что значит? — прищурился Ли Сюнь.
— То и значит, что я тебя опережаю. Мне вот двусмысленные намеки делали уже неоднократно.
Ли Сюнь мгновенно помрачнел:
— Что?
Чжу Юнь лишь небрежно пожала плечами.
— Кто? — требовательно спросил он.
— Да полно желающих, и в компании, и за ее пределами.
— Кто в компании? Назови имя.
— Ну как я тебе скажу? Чтобы ты пошел устраивать разборки? Один молодой мальчик… Я ему немного помогла по работе, а он растрогался до глубины души и на полном серьезе признался мне в любви. Ох, ну если посмотреть с этой стороны, то, может, я и правда неплохо сохранилась…
— Чжу Юнь! — оборвал ее Ли Сюнь, сверля мрачным, леденящим взглядом. — Я вообще-то еще жив.
Чжу Юнь надула губы, отвела глаза, но, обведя взглядом комнату и заметив, что Ли Сюнь все так же чернее тучи, осторожно шагнула к нему и обняла за талию:
— Да шучу я, господи. Я даже значения этому не придала, если бы ты сам не завел разговор, я бы и не вспомнила.
Ноль реакции.
Она слегка подтолкнула его.
Снова ноль реакции.
Она потеребила его сильнее.
Наконец, суровая линия его губ едва заметно смягчилась.
Чжу Юнь потянулась к нему. Ли Сюнь уже приготовился принять ее заискивающий, извинительный поцелуй, но Чжу Юнь лишь мимолетно коснулась ладонью его щеки и тут же выскользнула из объятий:
— Пойду собирать вещи в дорогу.
Ли Сюнь: «…»
Когда Чжу Юнь закрывала за собой дверь, до нее донесся его тихий, обреченный смешок:
— Ну давайте, устраивайте мне тут по очереди бенефис. Мать и сын. Доведите уже меня до инфаркта сегодня, чего уж там.
Хоу Нин пришел в больницу с пакетом фруктов. Войдя в палату, он застал Дун Сыяна крепко спящим.
Юноша примостился на стуле у стены, открыл ноутбук и принялся за работу.
В больнице пахло неприятно, а раскатистый храп мужчины то и дело отвлекал его, не давая сосредоточиться на коде. Хоу Нин снова перевел взгляд на кровать, и мысли унесли его в прошлое.
С каких пор он научился так спокойно и мирно сидеть рядом с этим человеком?
Их первая встреча была, мягко говоря, кошмарной. Дун Сыян тогда его чуть не прибил. А теперь он сам, добровольно, принес ему фрукты.
В самом начале их «сотрудничества» Дун Сыян действовал исключительно силой и угрозами. В тот год, когда Чжу Юнь забеременела, Ли Сюнь съехал к ней, оставив Хоу Нина одного в их прежней съемной квартире. Как-то раз туда залез вор, и Хоу Нин столкнулся с ним нос к носу. Поскольку в доме было полно дорогостоящего оборудования, парень отчаянно сопротивлялся, но силы были равны, и его изрядно поколотили, а технику все равно утащили.
С сотрясением и травмами Хоу Нин целую неделю пролежал в больнице. Ли Сюню тогда приходилось разрываться между заботой о беременной Чжу Юнь и делами, поэтому он переложил огромную часть задач на Хоу Нина. А когда тот угодил на больничную койку, рабочие графики поплыли, что вызвало дикую ярость у Дун Сыяна.
И тогда Дун Сыян под предлогом «обеспечения личной безопасности» силой притащил Хоу Нина к себе домой и заставил там жить.
В то время Хоу Нину больше всего на свете хотелось сказать ему: «Вообще-то, находиться рядом с тобой — это и есть самая большая опасность».
Но он банально побоялся сказать это вслух.
Так началась их вынужденная совместная жизнь.
Поначалу Хоу Нин шарахался от Дун Сыяна как от чумы, стараясь лишний раз не попадаться ему на глаза. Дун Сыян особо и не лез к нему, разве что от скуки отпускал в его адрес колкие шуточки.
Постепенно, притеревшись друг к другу, Хоу Нин обнаружил, что в быту Дун Сыян — самый обычный человек. Днем он как заведенный носился по делам компании, а по вечерам, если не было деловых ужинов, возвращался домой, залипал в телевизор и ложился спать. Его квартира не шла ни в какое сравнение с роскошными апартаментами Ли Сюня — это была самая заурядная квартира в типичном жилом доме. Сам он уборкой не заморачивался, просто нанял домработницу, которая приходила дважды в неделю.
Стоило Дун Сыяну снять деловой костюм, как вся его бандитская спесь куда-то улетучивалась, и он становился похож на простого работягу со стройки.
Чуть позже Хоу Нин сделал еще одно открытие: несмотря на то, что Дун Сыян руководил крупной IT-компанией, в современных гаджетах и технологиях он соображал со скрипом. Как-то во время Лиги чемпионов Дун Сыян каждую ночь напролет смотрел футбол. Стоило ему хоть раз проспать и пропустить матч, он впадал в лютую тоску и весь следующий день ходил без настроения, проклиная все на свете.
В конце концов Хоу Нин не выдержал:
— А почему вы просто не запишете матч?
Дун Сыян захлопал глазами:
— Чего? Это ж надо видеомагнитофон настраивать, кассеты… Слишком много геморроя!
Хоу Нин: «…»
Видимо, на лице парня отразилась слишком явная степень презрения, потому что Дун Сыян тут же возмутился:
— Ты чего кривишься? Бунт на корабле захотел устроить?
Впрочем, помимо его дремучести в технологиях, Дун Сыян порой выдавал вещи еще более абсурдные. Например, в один прекрасный день ему приспичило научить Хоу Нина драться.
— Ты должен уметь постоять за себя, — авторитетно заявил он. — Вечно прятаться за чужими спинами — не дело.
Следующие пару дней Дун Сыян пребывал в диком восторге от собственной идеи. Едва поужинав, он вытаскивал Хоу Нина в гостиную:
— Ну-ка, сожми кулак.
Дун Сыян любил спорт, поэтому прямо к потолку в гостиной у него был подвешен огромный, тяжеленный боксерский мешок, который он колотил, когда было скучно. У Хоу Нина каждый раз мурашки бежали по коже от этих глухих, мощных ударов.
— Сожми крепче и бей по мешку.
Хоу Нин изо всех сил замахнулся и съездил по снаряду.
Дун Сыян: «…»
Хоу Нин: — Что не так?
Дун Сыян: — И это ты называешь кулаком
Хоу Нин: — Ну да.
Дун Сыян: — Да у меня хрен тверже твоего кулака, поверишь или нет?
Хоу Нин покраснел до корней волос от злости и обиды, а Дун Сыян покатился со смеху.
После этого случая самолюбие Хоу Нина было настолько уязвлено, что он наотрез отказался продолжать тренировки, что бы тот ни говорил.
По сравнению с Ли Сюнем, жизнь Дун Сыяна можно было назвать почти «нищенской». Даже когда он вывозил сотрудников отдохнуть, это чаще всего были заведения каких-нибудь его старых приятелей, где им делали хорошую скидку.
Хоу Нина это искренне удивляло. Дун Сыян ведь был официальным главой «Фэйян», и по логике вещей, у него не должно было быть проблем с деньгами.
И лишь гораздо позже Хоу Нин узнал, что львиную долю своих доходов Дун Сыян попросту отдавал на благотворительность. Старые рабочие из цеха его бывшего мастера давно оказались выброшены на обочину жизни новым временем и едва сводили концы с концами. Дун Сыян полностью содержал больше десятка таких семей, из-за чего сам давно привык жить на всем готовом и во многом себе отказывал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
