В один из предновогодних дней Дун Сыян, прикончив ящик спиртного, схватил Хоу Нина и принялся изливать душу:
— Я в это дело не ради денег пошёл, я хотел себя доказать! Хотел наставника не посрамить!
Хоу Нин не отличался стойкостью к хмельному и затуманился уже после полбутылки. Двое мужчин коротали канун Нового года в пустом и холодном доме, и более тоскливую сцену сложно было вообразить.
— Почему ты не женишься? — спросил Хоу Нин.
Дун Сыян, вцепившись в бутылку, пробормотал:
— К чему мне эта женитьба?
— Ты целыми днями спишь то с одной, то с другой, неужели никогда не думал остепениться?
Дун Сыян хмыкнул:
— Если остепенюсь, то уже не смогу спать то с одной, то с другой.
Хоу Нин скривился.
Дун Сыян спросил в ответ:
— А ты? Хочешь женщину? Я тебе найду.
Хоу Нин покачал головой:
— Ни одна женщина меня не полюбит.
— Это ещё почему?
— Просто не полюбит.
— У тебя там что, чего-то не хватает?
— Тебе обязательно открывать рот только ради этого?! — Под действием алкоголя Хоу Нин выложил всё то, что раньше не мог произнести вслух. — Я не такой, как вы!
На душе у него было горько, губы дрожали:
— Ты и Ли Сюнь, даже если бы вы ничего не умели и ничего не делали, женщины всё равно бы вас любили. А я так не могу, сколько бы ни старался — всё без толку. В их глазах я уродливый монстр, они сближаются со мной только ради выгоды.
Хоу Нин с плаксивым лицом говорил эти постыдные вещи и вдруг почувствовал, как перед глазами потемнело — это Дун Сыян приблизил к нему свою огромную голову.
— Ты… ты что делаешь?
— Тш-ш… — Дун Сыян прищурился. — На самом деле, если не считать того, что ты маловат ростом, худощав, сутул, пучеглаз, да ещё и немного дёрганый, других серьёзных изъянов у тебя нет.
Хоу Нин пришёл в неописуемую ярость:
— Каких ещё изъянов тебе надо?!
Дун Сыян весело расхохотался.
В порыве гнева Хоу Нин решил докопаться до подноготной Дун Сыяна, чтобы высмеять его.
Он принялся использовать любые способы и связи для достижения цели.
В итоге он выяснил, что у Дун Сыяна когда-то была невеста, ещё не вошедшая в его дом, — дочь друга его наставника. Девушка была малообразованной, их познакомил наставник Дун Сыяна, так что никакой любовной основы в их отношениях не было. Позже, прежде чем они успели пожениться, Дун Сыян попал в тюрьму. Та девушка, оставшись одна, отчаянно надрывалась на работе и в конце концов умерла от истощения.
Выйдя на свободу, Дун Сыян отдал все свои сбережения её семье и до сих пор продолжает помогать им деньгами. Именно с тех пор он постоянно твердил, что «женщинам не нужно работать» и «женщинам лучше сидеть дома».
Хоу Нин разузнал эту тайну, но, рассудив, что смеяться здесь не над чем, никому о ней не рассказал.
С того времени он перестал так сильно бояться Дун Сыяна.
Хоу Нин отрешённо смотрел на человека, лежащего на больничной койке.
Дун Сыяну в этом году исполнилось сорок шесть, а ему самому — сорок. Дун Сыян оставался всё тем же крупным, крепким и вспыльчивым мужчиной, а он сам — всё тем же робким человеком, который, если сожмётся, станет совсем незаметным. Но даже при всей своей робости, в некоторых вещах он никогда не отступит!
Полмесяца назад Хоу Нин получил приглашение от одной компании. Хедхантеры заприметили его не впервые, поэтому он не придал этому значения. Однако на этот раз фирма проявила невероятную настойчивость: Хоу Нин ещё не дал ответа, а ему уже прислали спорткар в качестве подарка за знакомство. Машину бесцеремонно припарковали прямо под окнами дома Дун Сыяна.
Однажды Дун Сыян вернулся домой мрачнее тучи и потребовал от Хоу Нина ответа, когда тот собирается съезжать.
Они прожили вместе больше десяти лет, и Хоу Нин не сразу понял, что тот имеет в виду. Дун Сыян холодно усмехнулся:
— Чего ты прикидываешься? Ты ведь уже решил сменить работу, не так ли? — Он сорвал галстук и, не дожидаясь объяснений, язвительно добавил: — Чем тоньше кость, тем мягче хребет — тебя можно купить какой-то паршивой тачкой. Иди убери эту машину подальше, не стой она, мать твою, на пути.
Сказав это, он с тёмным лицом ушёл в комнату и с грохотом захлопнул дверь.
Хоу Нин подошёл к окну, взглянул вниз и сразу всё понял.
В сердце внезапно хлынула печаль. Прошло больше десяти лет, словно в очень короткий промежуток времени.
Он полагал, что, каким бы тугодумом ни был Дун Сыян, тот должен был понять, за столько-то лет, что он за человек, но всё обернулось вот так. Вскоре печаль Хоу Нина сменилась безотчётным гневом, он подбежал к комнате Дун Сыяна и забарабанил в дверь.
Дун Сыян, ругаясь, вышел открывать, и едва они столкнулись, как Хоу Нин отвесил ему пощёчину.
Дун Сыяну потребовалось две секунды, чтобы осознать случившееся. Он не разозлился, а лишь усмехнулся, глядя на Хоу Нина:
— Ты, мать твою, и впрямь как женщина: машину тебе красную подавай, а дерёшься пощёчинами?
Хоу Нин чувствовал, что никогда ещё не был в такой ярости, даже тогда, когда его предали и подставили, из-за чего он оказался за решёткой. Он весь дрожал, глаза едва не выкатывались из орбит. Указывая на Дун Сыяна пальцем, он с огромным трудом подобрал слова:
— Ладно, Дун Сыян, молодец! Запомни: в этот раз, даже если ты на коленях будешь меня умолять, я ни за что не вернусь!
Хоу Нин не взял ни телефона, ни компьютера и сбежал один.
Он чувствовал себя полным неудачником. Ему уже сорок, но куда ни глянь — во всём мире не найти ни одного близкого человека. Его психологическая защита была хрупкой, и теперь, под действием этого потрясения, в голове всё спуталось. Придя в себя, он обнаружил, что пришёл к тому самому жилому кварталу, где когда-то давно Дун Сыян угрожал ему.
Те жилые дома теперь выглядели ещё более ветхими. Хоу Нин поднялся на крышу и, обдуваемый холодным ветром, внезапно разрыдался. Ему не хотелось шевелиться; он подумал, что лучше просто умереть здесь, и пусть об этом никто не узнает.
Но умирать было слишком страшно и мучительно. Не просидев и долго, Хоу Нин продрог до костей и начал дрожать всем телом. Он обхватил себя руками, чувствуя, что его судьба стала ещё более прискорбной.
Спустя четыре часа он услышал шаги в подъезде.
Более десяти лет совместной жизни позволили Хоу Нину мгновенно понять, кто пришёл.
Хоу Нин отвернулся и с отсутствующим выражением лица уставился вдаль.
Дун Сыян поднялся на крышу и, увидев Хоу Нина, с облегчением выдохнул.
Он подошёл к нему и откашлялся. Человек, не умеющий извиняться, превратил ситуацию в крайне неловкую:
— Ну это… я сходил разузнал, вышло недоразумение.
— Пошли, возвращайся со мной.
— Не холодно на земле-то сидеть?
— Ты мне, в конце концов, пощёчину отвесил…
Хоу Нин упорно молчал. Дун Сыян, чувствуя свою вину, не знал, что делать:
— Когда я подумал, что ты уходишь, я мгновенно вспылил и вообще не мог нормально соображать.
От этих слов Хоу Нину стало капельку легче на душе.
— Я наговорил тебе лишнего, это моя вина. Скажи, чего ты хочешь, я всё сделаю.
Хоу Нин всё ещё не отвечал. Вдруг на земле поднялся вихрь пыли; Хоу Нин обернулся и увидел, что Дун Сыян снял куртку.
— Давай покончим с этим разом, я дам тебе выпустить пар. — Он указал в сторону светящихся окон множества домов, символа мирной жизни и домашнего очага.
— Я спрыгну отсюда. Если не разобьюсь насмерть, ты меня простишь, идёт?
Хоу Нин подумал, что тот шутит, но Дун Сыян, договорив, направился к краю крыши очень широким и быстрым шагом.
— Эй… — Хоу Нин вскочил с земли. Дун Сыян сделал шаг в пустоту, и Хоу Нин в ужасе закричал: — Эй!
— Дун Сыян! — Хоу Нин издал истошный вопль и, двигаясь крайне поспешно и неуклюже, бросился к краю, чтобы заглянуть вниз.
Жилец верхнего этажа пристроил к своей квартире застеклённый балкон, и теперь Дун Сыян стоял на козырьке этого балкона, задрав голову и глядя на него.
Хоу Нин бессильно осел на пол. Дун Сыян подпрыгнул, ухватился за внешний блок кондиционера на стене и выбрался обратно. Он завалился на спину прямо на бетон и прикурил сигарету:
— Живой. Сейчас пойдёшь со мной обратно.
Хоу Нину потребовалось немало времени, чтобы к нему вернулся голос:
— Дун Сыян… ты сумасшедший?
Дун Сыян гоготнул:
— Возможно. — Он смеялся, но вдруг его лицо застыло.
— Что такое? — спросил Хоу Нин.
— Кажется, поясницу прихватило.
— …Так тебе и надо!
Позже Хоу Нин подставил плечо и отвёл Дун Сыяна в больницу. Тот на время позвал Ли Сюня на помощь и сказал ему, что сорвал спину, но Ли Сюнь не поверил. Позже Ли Сюнь вернулся домой и рассказал Чжу Юнь, что Дун Сыян повредил поясницу, но Чжу Юнь тоже не поверила.
Вероятно, они оба и представить не могли, что Дун Сыян может получить травму столь странным способом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
