Те бессмертные, что прибыли недавно и находились далеко, ещё могли поспешно вырваться из зоны действия линси, но те, кто оказался близко, без исключения не могли пошевелиться. Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как их духовная энергия бешено поглощается тем странно вращающимся маленьким рогом.
Единственным утешением, пожалуй, было то, что бессмертных здесь собралось великое множество. Чтобы противостоять Морскому падению, Горная и Морская фракции выступили почти в полном составе. В Восточное море прибыло если не сто, то по меньшей мере пятьдесят тысяч бессмертных. Какой бы мощной ни была способность Цзян Лифэй к поглощению духовной энергии, она не могла в один миг выкачать её у десятков тысяч человек. И в этот момент короткой передышки Сан Хуацзюнь, находившийся в первых рядах, внезапно заметил, что похожий на сферу объект, окутывавший двоих, кажется, немного уменьшился, а его сокрушительная мощь стала не такой яростной, как прежде.
Каким бы непостижимым это ни казалось, он чувствовал, что обрушивающиеся раз в пятьсот лет небесный гром и море огня неразрывно связаны с Цзян Лифэй. Было ли это наказанием для неё или небесным испытанием — неважно. Единственное, в чём он был уверен: нельзя позволить ей погибнуть вот так, на их глазах. Даже если ей суждено умереть, она не должна сгинуть бесследно в небесном громе и море огня.
Записи на Стеле духов были, несомненно, в новинку и полны искушений, но они нисколько не проясняли главную загадку — личность Цзян Лифэй. Эти люди, сотни лет пребывавшие в жажде и сомнениях, каждый раз трепетали перед Морским падением и в то же время преклонялись перед его неведомой силой. Появление Цзян Лифэй было для них подобно запаху мяса, а оставленная ею табличка духов — лишь парой капель бульона, которые не только не могли утолить их голод и тоску, но, напротив, лишь распаляли желание.
Её нужно было спасти.
— Собратья по Дао, прошу вас, выходите вперёд, не сторонитесь, — внезапно звучно произнёс Сан Хуацзюнь.
Цзян Лифэй поглощала духовную энергию, а он призывал тех бессмертных, которым удалось спастись, вернуться и вновь подвергнуть себя опасности? На протяжении всего пути Сан Хуацзюнь и другие основатели академий придерживались двусмысленной позиции, из-за чего и главы различных школ не желали выкладываться в полную силу. Бессмертный Цуй Сюань, терпевший до этого момента, больше не мог сдерживаться и в ярости воскликнул:
— Сказанное вами в корне неверно! Неужели ради спасения двух чужаков из заморских земель вы заставите погибнуть наших собратьев из Срединных земель?!
Сан Хуацзюнь не стал с ним спорить и продолжил:
— Вы все, должно быть, видели Стелу духов. Эта женщина прибыла из-за моря, она тесно связана с происходящим раз в пятьсот лет Морским падением и к тому же наделена странными способностями. У нас есть лишь один шанс, мы не должны позволить ей погибнуть или сбежать. Все вперёд! Как только она выберется из небесного грома и моря огня, немедленно захватите её живой!
— А если не удастся взять её живой?! — мрачно спросил бессмертный Цуй Сюань. — Снова будем беспомощно смотреть, как она ускользает?!
— Если не удастся взять её живой… — спокойно ответил Сан Хуацзюнь, — здесь собрались тысячи и тысячи бессмертных, неужели мы не справимся с одной женщиной, израненной небесным громе и морем огня?
Бессмертный Цуй Сюань лишь холодно усмехался. Сан Хуацзюнь наконец взглянул на него и медленно покачал головой:
— Собрат по Дао Цуй Сюань, твой взор узок, для тебя мир делится лишь на чёрное и белое, а это не всегда идёт на пользу совершенствованию.
— О, как сказано! Узкий взор, чёрное и белое! — расхохотался бессмертный Цуй Сюань. — Неужели вы все забыли о той трагедии, что случилась пятьсот лет назад?! Вы забыли, но я — не могу! Моя вражда с заморскими чужаками непримирима!
— Слабого пожирает сильный, это естественный порядок вещей, — вздохнул Сан Хуацзюнь. — Именно поэтому нам ещё важнее понять, что происходит за морем. Если мы закроемся от мира, чем мы будем отличаться от слепца, идущего в ночи? Как говорится, знай врага и знай себя, и ты победишь в сотне сражений. Если хочешь смыть позор, этого не добиться убийством двух умирающих заморских пришельцев. Собрат по Дао Цуй Сюань, ты понимаешь?
Он не понимал и не хотел понимать. Но его желания уже не имели значения. Сзади, подобно приливу, хлынули бесчисленные бессмертные. Скорость поглощения духовной энергии внезапно замедлилась, и этого было достаточно, чтобы те, кто раньше не мог пошевелиться, обрели свободу движений.
Однако никто не шелохнулся. Большинство присутствующих здесь бессмертных, охваченные любопытством и тягой к неведомому заморскому краю, были готовы оставаться впереди и позволять Цзян Лифэй черпать их духовную энергию, лишь бы она не погибла на месте.
Бессмертный Цуй Сюань чувствовал невыразимый гнев, а за ним — непередаваемую усталость. Невозможно забыть товарищей, пятьсот лет назад мучительно погибших от рук якш. Их кровь всё ещё была горячей, их стоны всё ещё эхом отдавались в ушах, тень надругательства над бессмертными школами Срединных земель всё ещё не исчезла… Неужели только он один помнил об этом? Неужели все остальные забыли?
Небесный гром и море огня постепенно утихали. Раскалённый ветер больше не душил, а глухие раскаты грома больше не терзали их души. Цзян Лифэй вот-вот выберется невредимой, верно? Возможно, её даже окружат заботой, предоставят лучшее пропитание и позволят прожить сотни и тысячи лет, лишь бы удовлетворить любопытство этих людей.
Бессмертный Цуй Сюань развернулся и улетел прочь. Несмотря на то что здесь находились бесчисленные бессмертные Срединных земель, ему казалось, будто он с самого начала сражался в одиночку. Миновав людское море, он вдруг увидел вдали юношу в белом, который парил в воздухе, стоя на мече, и не приближался, как остальные.
Этот юноша рассеянно смотрел куда-то вдаль. Он тоже сильно изменился. Ребёнок, который при их первом знакомстве был напуган, но всё ещё тянулся к прекрасному, превратился в меч, который невозможно было удержать в ножнах и который разил без разбору. Вероятно, в будущем, спустя долгие годы, этот меч, омытый кровавым светом, покроется ещё большим количеством пятен крови. И в том, что это произошло, была заслуга и бессмертного Цуй Сюаня, приложившего к этому руку.
Глядя на его бледное холодное лицо, бессмертный Цуй Сюань ощутил необъяснимую утрату. Не в силах понять причину этого чувства, он мог лишь застыть на месте, слушая, как раскаты небесного грома за его спиной становятся всё тише и тише.
Нескончаемые потоки духовной энергии вливались в тело Цзян Лифэй. Бушующая, необъятная энергия, проходя через восемь необычайных каналов, превращалась в тонкие ручейки изначальной энергии, которая затем медленно перетекала через ладони, подпитывая белоснежную сеть духовной энергии.
Небесный гром и ярое пламя раз за разом пытались разорвать эту сеть, и она раз за разом, ни на что не отвлекаясь, восстанавливала её. Весь в крови, Лэй Сююань лежал внутри. Гром едва не разнёс его на куски, один рог был отсечён. Она должна была защитить его.
Сколько прошло времени? Час? День? Или всего лишь мгновение?
А может быть, она уже давно умерла, и её тело сгорело в пепел под ударами грома и в пламени пожара, и осталась лишь частица упрямого инстинкта, продолжавшего борьбу. Всё вокруг было искажено: бесконечная тьма, удушающая кровавая краснота, бесчисленные удары грома, подобные глухому бою барабана, отзывающемуся в каждой её косточке.
Лифэй могла ясно видеть только лицо Лэй Сююаня. Глубокие рваные раны на его лице медленно затягивались благодаря изначальной энергии. Пока она рядом, какие бы тяжкие раны ни получил якша, он сможет подняться вновь. Она была величайшим сокровищем и в то же время корнем бед, проклявшим всё племя якш и доведшим их до безумия.
Только что он сказал: «Это не проклятие».
Эту внезапную, казалось бы, бессвязную фразу она вдруг поняла.
Он хотел сказать, что всё, сделанное им для неё, не из-за проклятия? Она давно это знала. Юноша, чьи глаза видели только её, чьё лицо всегда оставалось холодным и гордым, защищал её по-своему, не давая и ветру коснуться её. Разве могло это быть из-за проклятия?
Лэй Сююань всегда сражался ради неё, словно в бесконечной битве с демонами, бессмертными, природными преградами и, наконец, с самим собой. Но сейчас его лицо не выражало боли; напротив, на нём читалось облегчение и даже какой-то детский, победный восторг.
Неужели потому, что он победил того обезумевшего от проклятия якшу внутри себя? Наверное, он очень устал? Ради такой женщины, как она — не нежной, не заботливой, даже не умеющей говорить ласковые слова, — он в тот миг предпочёл отдать свою жизнь, чтобы защитить её. Стоила ли того победа над проклятием, купленная ценой смерти?
Почему он всё время извиняется? Он сам терзался из-за проклятия, метаясь в этом замкнутом круге между желанием оберегать и желанием обладать, не в силах найти выход. Но даже если это проклятие, что с того? Пусть он просто не может без неё жить! Пусть забирает её, пусть владеет ей одной, ведь он — Лэй Сююань, и потому она готова вечно принадлежать лишь ему.
Пламя пожирало её тело. Лифэй молча наблюдала, как ослепительно белые клочья сорванной кожи падают в бездну, где переплелись чернота и багрянец. В небесном громе и море огня её руки быстро покрывались трещинами, кожа опадала, словно лепестки цветов, обнажая плоть, но вскоре на месте ран вновь вырастала новая кожа, чтобы мгновение спустя снова разлететься на осколки.
Неужели она умирает? И не от рук бессмертных из Срединных земель, как думала раньше, а совершенно необъяснимо гибнет в этом огненном море небесного грома.
В сердце, кажется, не было особой печали. Говорят, что практикующие совершенствуются, чтобы вырваться из оков круговорота жизни и смерти, но грань между жизнью и смертью слишком чёткая и суровая. Живые никогда не узнают, где находится Желтый источник мёртвых.
После смерти учителя он ни разу не навестил её во сне. Сможет ли она встретить его после своей смерти? Будет ли он ждать её, свою непочтительную ученицу?
Она не оправдала надежд учителя и не совершила великих дел, но, по крайней мере, воздвигла Памятник душ. Те плоды трудов, которые учитель оставил после себя ценой неимоверных усилий, она сделает вечными. Когда люди в будущем увидят этот памятник и прочтут записи на нём, узнают ли они больше о заморских землях? Станет ли их страх хоть немного меньше?
Тело пылало, внутри всё будто непрестанно рушилось. Лифэй больше не чувствовала боли. Грохот небесного грома затихал, пока не исчез совсем. Ужасающая мощь пылающего моря огня тоже постепенно ослабла. Казалось, она переместилась внутрь её тела, продолжая свирепствовать и разрушая её изнутри.
Внезапно небо и земля стали ясными и просторными, море небесного грома и огня в одно мгновение бесследно исчезло. Лифэй, обнимая Лэй Сююаня, плотно опутанного сетью духовной энергии, падала из поднебесья прямо в морскую пучину. Непрерывно вращающийся Рог Сы молнией метнулся вперёд, внезапно увеличился в размерах, подхватил их обоих и, не останавливаясь ни на миг, полетел дальше в сторону заморских земель.
Бессмертные, уже приготовившиеся заранее, не могли позволить ей сбежать. Сила небесного грома и огня была ею исчерпана; даже обладай она величайшими способностями, если она и не умерла на месте, то наверняка была тяжело ранена и находилась при смерти. К тому же сила, с которой она только что поглощала духовную энергию, становилась всё слабее — захватить её живой не составило бы труда.
Глава школы Гуйюань с силой метнул свой фучэнь. Тысячи мягких нитей снова раскрылись, подобно цветку, и с лёгкостью накрыли небыстро летящих Цзян Лифэй и её спутника. Сан Хуацзюнь следом применил технику темницы. Духовная энергия пяти стихий образовала огромную клетку, заперев их обоих вместе с фучэнь.
Лифэй чувствовала лишь изнеможение и забытьё, силы покинули её. Казалось, каждый внутренний орган в теле разрывался, а каждый дюйм костей превращался в крошево. Её рука лежала на фучэнь, но, поглотив лишь каплю духовной энергии, она больше не могла пошевелиться. Бессильно повалившись в клетке, она вдруг неведомо откуда нашла в себе силы, перевернулась и прижала Лэй Сююаня к себе, накрыв его своим телом точно так же, как он делал это раньше для неё.
Бессмертные ликовали, их крики гремели подобно грому. Множество теней мелькало за прутьями клетки: одни смеялись, другие сокрушались, третьи были озадачены и полны любопытства. Необычное небо, разделённое на день и ночь, вновь становилось ясным. Забытый запах морской воды принесло ветром. Воды Восточного моря, поглощённые Гуйсюй, вот-вот должны были вернуться на место. Это значило, что нынешнее Морское падение подходит к концу.
В отличие от всех предыдущих случаев, это Морское падение наступило стремительно и так же быстро закончилось. Потерь было крайне мало, а поимка Цзян Лифэй и Лэй Сююаня стала для всех неожиданной и огромной радостью.
Лифэй бессильно прижалась лицом к груди Лэй Сююаня. Его сердце билось с перебоями, так слабо, что почти не было слышно. Воды Восточного моря стремительно возвращались, и мощный ураган, подгоняемый волнами, не давал открыть глаз.
Она стиснула зубы и уже собиралась, невзирая ни на что, применить линси, как вдруг услышала вдалеке знакомый старый голос:
— А ну, прочь отсюда!
Поразительной силы голос, словно гигантская рука, с силой толкнул бессмертных вокруг клетки, отчего те разлетелись в разные стороны. Темница из духовной энергии пяти стихий и фучэнь в мгновение ока были разбиты этим ударом. Перед глазами Лифэй всё поплыло, и она упала в чью-то густую, ароматную белоснежную шерсть. Над её головой вновь прогремел яростный голос Жи Яня:
— Никчёмные бездари! Смотрите, как лао-цзы перебьёт их всех!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
