С первыми лучами утреннего солнца в маленьком городке на окраине Ваньсяньхуэй началось оживление нового дня. Возможно, теперь его не следовало называть городком. Катастрофа, вызванная Морским падением четыреста лет назад, оказалась не столь жестокой, как представлялось. Среди Морских фракций сильнее всего пострадал лишь Гуаншэнхуэй.
После завершения Морского падения, с согласия глав многих Морских фракций, Ваньсяньхуэй, находившийся ближе всего к Гуаншэнхуэй, принял часть его учеников вместе с окрестными поселениями. Городок при Ваньсяньхуэй, прежде всегда остававшийся небольшим из-за особенностей рельефа, со временем стал процветать. К сегодняшнему дню он превратился в один из крупнейших городов Восточного моря, не уступающий Янпу, и торговля со Срединными землями шла здесь вовсю.
Лифэй поправила цветастый платок на голове. Применив технику отвода глаз, она превратилась в самую обычную деревенскую девушку. Лэй Сююань, стоявший рядом, вновь принял облик неотёсанного работяги, а Жи Янь уменьшился до размеров большого пальца и, притворившись поясным украшением, болтался на ремне Лифэй. Его крохотные, как семена маша, глазки пристально осматривались по сторонам, а сам он то и дело сокрушался:
— Как же всё изменилось! Совсем не узнать!
— Жи Янь, говори потише, — вполголоса произнесла Лифэй. — Как нам объясниться, если кто-нибудь услышит? Нас обнаружат.
— Ну и что, если обнаружат! Чего ты боишься! — Жи Янь сердито закатил глаза.
Лифэй терпеливо ответила:
— Я пришла поглощать духовную энергию, а не сражаться. К тому же Сююань хотел посмотреть на Срединные земли, да и ты разве не мечтал поймать и забрать с собой парочку редких демонов? Как мы это сделаем, если нас заметят здешние заклинатели?
«Разве нельзя просто убить их всех?» — подумал Жи Янь, но вслух ничего не сказал. Он понимал, что заставить Лифэй перебить всех заклинателей Срединных земель нереально. Что ещё хуже, этот мальчишка Лэй Сююань никогда не принимал его сторону, из-за чего он, будучи старшим, выглядел в глазах этих двоих каким-то взбалмошным ребёнком.
— Интересно, удастся ли нам увидеть Гэлинь и Лу Ли, — Лифэй неспешно шла вперёд, с любопытством разглядывая преобразившийся город. Перемен было слишком много, и она совсем не понимала, где раньше находился дворик Байли Гэлинь.
С момента последнего Морского падения прошло всего четыреста лет, и Срединные земли, очевидно, ещё не начали готовиться к следующему. Вокруг царила необычайно безмятежная атмосфера. По правде говоря, ей не следовало тайно возвращаться сюда сейчас, но пока они были на острове Цзюйин, Жи Янь целыми днями изводил её просьбами создать мир Сяоцянь, чтобы складывать туда трупы. В конце концов, мир Сяоцянь был гораздо практичнее подвалов, которые копал Лэй Сююань. Ей пришлось выбрать медное зеркало и, следуя наставлениям Жи Яня, потратить немало духовной энергии, чтобы открыть этот малый мир.
Затем последовало лечение Лэй Сююаня. Его ранили в море небесного грома и огня, и хотя он проспал несколько столетий, раны так и не затянулись до конца. Исцеление якши и возвращение его сломанного рога на место потребовали от неё огромного количества сил. Лифэй вновь ощутила невыносимую жажду духовной энергии.
Скудных запасов энергии за морем ей никак не могло хватить, и за неимением иного выхода троица сговорилась тайно отправиться в Срединные земли. По их подсчётам, прошло всего четыреста лет, так что Срединные земли вряд ли успели выстроить защиту; это был хороший шанс вернуться и втайне навестить старых друзей. Лэй Сююань и Жи Янь относились к тому типу людей, что легки на подъём, поэтому Лифэй, набравшись смелости, поглотила небесный гром и огонь и верхом на ветру устремилась к Срединным землям, в которых не была четыре столетия.
На душе у неё было неспокойно. Время за морем течёт иначе: для неё и Лэй Сююаня четыреста лет прошли во сне, и события прошлого казались случившимися лишь вчера. Но для её друзей каждое мгновение этих четырёх веков было реальностью, и страсти юности теперь, вероятно, вызывали у них лишь усмешку.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Лифэй обернулась и встретилась глазами с Лэй Сююанем. Она слегка улыбнулась:
— Что такое? Впервые видишь меня в образе деревенской девушки?
Лэй Сююань медленно покачал головой. Глядя на её невозмутимый вид, он тихо спросил:
— Ты в порядке? После того небесного грома и огня.
С этой ужасающей преградой обычному человеку не совладать, но он собственными глазами видел, как она влетела в самое пекло, и спустя мгновение весь гром и пламя исчезли в её теле, а она как ни в чём не бывало продолжала шутить.
Лифэй похлопала себя по груди:
— Не то чтобы совсем в порядке, но по сравнению с прошлым разом всё в пределах терпимости. Сейчас я спрятала их здесь, под сердцем. Когда будем возвращаться, я их выпущу, и всё будет хорошо.
Жи Янь внезапно вскрикнул:
— Так значит, небесного грома и огня больше нет?! Неужели теперь заморские жители могут приходить сюда, а люди из Срединных земель — уходить туда, когда вздумается?!
— Скорее всего, так, — Лифэй продолжала похлопывать себя по груди. — Разве прежде Срединные земли и заморские края не сообщались? Думаю, это происходило, когда плод цзяньму поглощал небесный гром и огонь и прогонял свирепых зверей, блуждающих по морю. В этот раз мы опередили срок на сто лет, и морская вода ещё не ушла в Гуйсюй… Так даже лучше. Разве для Срединных земель не благо, что Морское падение, случающееся раз в пятьсот лет, больше не повторится?
Лэй Сююань вдруг схватил её за руку. Он с явным пренебрежением взглянул на её грудь и холодно бросил:
— Хватит хлопать. Чем больше хлопаешь, тем более плоской она становится.
— Ты… что ты сказал… — Лифэй уставилась на него, лишившись дара речи. Ей не послышалось?..
Лэй Сююань рассмеялся:
— Ничего. Пойдём.
Ну хорошо! Это уже второй раз! Она не забыла, как ещё в академии, будучи мальчишкой, он без малейшего стеснения обсуждал её фигуру!
Лифэй яростно сверкнула глазами, но он уже непринуждённо вёл её за руку. Они шли по улице друг за другом, и в глазах прохожих выглядели как самая обычная молодая пара из деревни.
— О, этот склон, — Лифэй наконец увидела знакомый пейзаж. В десятках ли от подножия склона искрилось Восточное море. Когда-то они вшестером пили вино в таверне за этим холмом и все напились до бесчувствия. — И тот постоялый двор… Сююань, ты помнишь его?
Она указала на высокое здание вдали. За столетия постоялый двор не мог остаться прежним. Должно быть, его перестраивали бесчисленное множество раз. Здание стало намного выше, цвета — кричащими и яркими, а вокруг всё так же бродили многочисленные прирученные демоны. В тот раз, когда она опьянела, Лэй Сююань принёс её в постоялый двор на спине; воспоминания до сих пор были свежи в памяти.
Лэй Сююань долго смотрел, прищурившись, а затем медленно покачал головой. Нельзя сказать, что он совсем ничего не помнил, — возникало смутное чувство узнавания: запах ветра, запах моря… Он определённо бывал здесь, но ничего конкретного вспомнить не мог.
— Ничего страшного. Вот наберусь духовной энергии, и мы тайком проберёмся в Уюэтин. Заодно посмотрим на пик Хушэ, где раньше жил учитель. А ещё можно сходить в академию и к тому дворику у подножия горы, где стоит Павильон Синчжэн, в котором ты жил… Правда, прошло слишком много времени, кто знает, во что он превратился…
Лифэй перечисляла памятные места в Срединных землях, словно пересчитывала семейные сокровища.
Но не успела договорить — Лэй Сююань закрыл ей рот ладонью. Он нахмурился:
— Так сильно хочешь, чтобы я вспомнил?
Она убрала его руку и усмехнулась:
— Ты же сам говорил, что нет разницы, вспомнишь ты или нет. Всё равно ты останешься тем же человеком, так какая разница?
— Стала больно острой на язык, — он ущипнул её за щёку. Как говорится, тот, кто соприкасается с киноварью, становится красным. Тот, кто соприкасается с тушью, становится чёрным. Должно быть, он сам виноват в том, что эта девчонка, проведя с ним слишком много времени, перестала быть той простодушной дурёхой.
Жи Янь нетерпеливо кашлянул:
— Если хотите миловаться, делайте это вечером в своей комнате! Что вы затеяли средь бела дня! Поскромнее надо быть! Посмотрите туда! Не чувствуете мощных колебаний духовной энергии?
«Пара слов — и уже “миловаться”?!» — Лифэй была в полнейшем замешательстве.
Этот лис всё чаще пытался привлечь к себе внимание. Она посмотрела в сторону, куда указывал Жи Янь, и увидела, что у самого моря пустовал участок земли. Он был окутан плотной сетью духовной энергии примерно на ли в окружности. В центре сети возвышалось нечто огромное, высотой в несколько чжанов, накрытое чёрной тканью, так что невозможно было разобрать, что это такое.
В сердце Лифэй что-то внезапно всколыхнулось. Оглядевшись по сторонам, она спросила:
— Это… та самая стела духа, которую я оставила?
В тот день она высекла на ней плоды десятилетий странствий своего учителя по заморским землям, оставив их бессмертным кланам Срединных земель. Она и представить не могла, что в конечном итоге её творение предадут забвению под слоем вековой пыли. Если она правильно помнила, разве в те годы бесчисленные бессмертные Срединных земель не стремились в заморские края, сгорая от любопытства?
Жи Янь холодно усмехнулся:
— Все ведь считают заморские земли сокровищницей! То, что ты оставила, слишком соблазнительно. Если позволить каждому увидеть это, и у всех возникнет желание отправиться за море, что тогда делать тем главам сект и дерьмовым бессмертным, стоящим на самой вершине? Какую выгоду они получат? К тому же Морское падение свирепствовало столько лет, и тут ты внезапно оставляешь нечто подобное, сообщая людям, что заморские края на самом деле вовсе не такие, какими они их воображали. Кто сможет это принять? Что делать с мятущимися людскими сердцами? Придерживаться старого куда проще, чем создавать новое! Предать забвению — это так удобно.
Лифэй невольно умолкла. Сложность и изменчивость человеческих сердец — она и вправду не учла это до конца. Эту стелу она оставила слишком рано. Даже будучи явленными миру, труды учителя всё равно подвергались запрету на протяжении четырёхсот лет. Стела духа была подобна плоду, который никто не пробовал, но который выглядел невероятно соблазнительным; четыре века никто не осмеливался прикоснуться к нему — на него лишь смотрели, держали под замком, перекладывая последствия на плечи потомков.
— Пойдём спустимся и посмотрим. — Она легко спрыгнула со склона и быстрым шагом направилась к стеле духа.
Эта огромная стела, укрытая чёрной тканью и сетью из духовной энергии, казалось, превратилась в известную достопримечательность в городке на окраине места проведения Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря. С самого раннего утра вокруг собиралось множество людей, которые безотрывно глазели на неё, а несколько местных жителей притворялись знающими то, чего не понимают, и несли всякую чепуху, пересказывая легенды о стеле духа.
Лифэй даже услышала, как кто-то сказал, будто это божественный камень, упавший с неба четыреста лет назад. Не зная, смеяться ей или плакать, она оглянулась, желая увидеть, кто несёт такую чушь. Перед глазами мелькали фигуры, и вдруг она заметила изящный, стройный силуэт со спины, который показался ей до боли знакомым. Девушка стояла к ней спиной, на ней была форма ученика Союза Ваньсяньхуэй Восточного моря, открывавшая полоску белоснежной тонкой талии, а длинные волосы ниспадали на спину подобно водопаду.
Лифэй вздрогнула всем телом и, не в силах сдержать чувства, выкрикнула:
— Гэлинь!
Окружающие стали оборачиваться на эту деревенщину, не понимая, кого она зовёт, но та девушка даже не повернула головы. Она скрестила руки на груди и, казалось, слушала все эти нелепые предания с большим вкусом, ловя каждое слово.
Лифэй протиснулась сквозь толпу, легонько похлопала её по плечу и снова позвала:
— Гэлинь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
