— Когда Линь Ю спрыгнула вниз, сердце Мо Яньфаня забилось так сильно, как никогда прежде, — наконец пришедшая в себя Байли Чанъюэ начала вспоминать недавние события. — Не знаю, какие у них отношения, но эти двое определённо очень близки.
Байли Гэлинь всё ещё пребывала в полном замешательстве:
— О чём вы только что говорили? Какая ещё техника наваждения? При чём тут Лэй Сююань? Эта Линь Ю хотела навредить Лэй Сююаню? Она тайно обучилась технике наваждения? Зачем ей причинять ему вред? И как она оказалась фальшивой Линь Ю? Я совсем запуталась!
Е Е пояснил:
— Я видел, что отношение Линь Ю к Мо Яньфаню выходит за рамки обычного. Она пришла в Академию под личиной сяньшэн, скорее всего, ради него. В её словах раньше было больше обиды, чем гнева, так что, полагаю, между ними есть какая-то двусмысленная связь. Только вот её личность остаётся загадкой. Чжэнь Юньцзы назвал её яонюй, значит, она из тех сект, что практикуют еретические учения. Скорее всего, Мо Яньфань сам обучил её бессмертным техникам Синчжэнь Гуань, вроде Тяньинь Яньлин, но почему она хотела навредить Лэй Сююаню — это тайна. Возможно, если спросить Лэй Сююаня, всё прояснится.
Байли Гэлинь с отвращением нахмурилась:
— Спросить его? Да если в его словах найдётся хоть капля правды, нужно будет благодарить небеса!
Лифэй молча кивнула, разделяя это чувство. Её беспокоило ещё кое-что: личность преступника, вредившего Лэй Сююаню, раскрылась, но тот однажды сказал ей, что всё случилось из-за неё. Однако Лифэй совершенно не помнила эту Линь Ю и не понимала, по какой причине всё произошло «из-за неё».
Она обернулась к Лэй Сююаню. Он выглядел спокойным и молча прислонился к дверному косяку, погружённый в свои мысли. Человек, который пытался его погубить, разоблачён, но на его лице не было и тени радости, что казалось очень странным.
Е Е посмотрел на Байли Чанъюэ:
— Что ты думаешь о Чжэнь Юньцзы?
Байли Чанъюэ слегка нахмурилась и, долго размышляя, наконец произнесла:
— Боюсь, он сказал не всю правду. Но всё же он — старейшина великой школы, и я… я правда не могу его раскусить.
Она покачала головой и снова погрузилась в раздумья.
Тем временем все ученики, потерявшие сознание от Тяньинь Яньлин, один за другим начали приходить в себя. Цзоцю-сяньшэн сказал несколько ободряющих слов и удалился. Ху Цзяпин, глядя на них, горько усмехнулся и погрозил пальцем:
— Ну вы и даёте! Хотели сместить сяньшэн, а в итоге разоблачили самозванку. Теперь проверку придётся отложить. Ну что, мелюзга, довольны?
Дети поначалу выглядели растерянными, но, услышав об отсрочке испытания, все как один обрадовались.
Мяо Ланьсинь мягко произнесла:
— Они и так учатся гораздо быстрее учеников прошлых лет, так что задержка на месяц-другой не повредит. Пусть фундамент будет крепче, тогда в будущем они смогут лучше осваивать высшие бессмертные техники.
Один лишь Ло Чэнцзи всё ещё не мог прийти в себя и потрясённо бормотал:
— Линь-сяньшэн была ненастоящей? Тогда куда делась истинная Линь-сяньшэн? И кто та, другая?
Ху Цзяпин со вздохом похлопал его по плечу:
— Раз эта яонюй притворилась Линь Ю-сяньшэн, боюсь, настоящая Линь Ю уже пала от её рук. Когда та женщина попала под действие Тяньинь Яньлин, она не успела договорить, но можно догадаться, что она из Сообщества десяти тысяч небожителей Восточного моря.
— Сообщество десяти тысяч небожителей Восточного моря? — остальные явно никогда не слышали этого названия и выглядели озадаченными.
Ху Цзяпин продолжил:
— Я слышал о них от учителя. Мир велик, и способов совершенствования великое множество. В приморских землях методы многих бессмертных школ сильно отличаются от наших, горных. Похоже, они даже делятся на «горные школы» и «морские школы». Мы относимся к горным, а Сообщество десяти тысяч небожителей Восточного моря, должно быть, к морским. Видимо, близость к морю позволяет им практиковать заморские, неслыханные методы развития… Они идут по своему одинокому бревенчатому мосту, а мы — по своему солнечному пути1.
Колодезная вода никогда не посягала на речную2. Ума не приложу, зачем им понадобилось задирать нашу Академию.
Заметив, что дети вокруг шумят и радуются переносу испытания, он напустил на себя суровый вид и прикрикнул:
— Утренняя тренировка ещё не окончена, а вы тут галдите! Живо на тренировочную площадку, заниматься самостоятельно! Куда делся ваш прежний пыл?
Ученики заголосили в ответ и, переговариваясь и смеясь, начали расходиться.
«Кстати, а где тот ребёнок, попавший под действие техники наваждения?» — Ху Цзяпин огляделся по сторонам. — «Кажется, его зовут Лэй Сююань? То он болен, то под наваждением — вечно с ним что-то случается. Он и сам не подозревал о технике, интересно, как Мо Яньфань это обнаружил и даже пригласил Чжэнь Юньцзы».
— Лэй Сююань! — громко позвал он. О случае с наваждением нужно было отчитаться перед Цзоцю-сяньшэном.
Во дворе было тихо. Неужели он уже ушёл? Как быстро улизнул!
Лифэй с остальными учениками взлетела на мечах в сторону западной тренировочной площадки. Байли Гэлинь всю дорогу продолжала тараторить:
— Лифэй, расскажи, как это Лэй Сююань под наваждением пытался спрыгнуть с обрыва? Когда это было?
Лифэй только собралась ответить, как вдруг увидела Лэй Сююаня, который на мече стремительно взмыл вверх по диагонали. Неужели ему стало лучше? Может быть, он наконец вздохнул с облегчением, когда его преследовательницу схватили?
Лэй Сююань летел невероятно быстро. Заметив, что он несётся прямо на неё, Лифэй поспешно уступила дорогу и возмущённо крикнула:
— Что ты творишь?!
Его плечо едва не задело край её одежды. В свисте ветра она услышала его отчаянный возглас:
— Скорее прочь с дороги!
Лифэй в изумлении смотрела, как его меч подобно вспышке молнии устремился ввысь. Он никогда не летал так быстро. Нет, вернее будет сказать, что никто не мог летать с такой скоростью — в мгновение ока его силуэт исчез в облаках высоко в небе, заставив других учеников ещё долго восхищённо охать.
Пока они смотрели вверх, раздался испуганный крик Байли Гэлинь:
— А-цзе! Куда ты летишь?!
Неужели и с Чанъюэ что-то случилось? Лифэй резко обернулась и увидела, что каменный меч под ногами Байли Чанъюэ, словно безумная лошадь, скачет и дёргается из стороны в сторону, то ускоряясь, то замедляясь. Лоб Байли Чанъюэ покрылся испариной, казалось, она из последних сил пытается подчинить себе клинок.
Е Е встревоженно крикнул:
— Чанъюэ! Держись! Не двигайся! Я заберу тебя!
Он бросился к ней, но внезапно меч под её ногами задрал нос и, словно молния, рванул вертикально вверх. Пролетев немного, он резко замер и снова начал раскачиваться. Байли Чанъюэ потеряла равновесие и вот-вот готова была сорваться вниз.
Е Е промахнулся. Он хотел было снова броситься на помощь, но увидел, как её меч метеором несётся к скалистому склону острова. С такой скоростью, даже если она не разобьётся при падении, удар о скалу лишит её жизни. Было уже слишком поздно. Тело Байли Чанъюэ, подобно беспомощной хрупкой птице, с силой врезалось в твёрдый утёс. Каменный меч под её ногами лишился покрова духовной энергии и рухнул в бездну, а сама она обмякла и сорвалась следом.
— А-цзе! — закричала Байли Гэлинь и, не колеблясь, прыгнула вниз за ней. Лифэй поспешно протянула руку, чтобы удержать её, но не успела. В тот же миг Е Е, находившийся напротив, спрыгнул со своего меча и на лету подхватил падающую Байли Чанъюэ. Оставшись без опоры, он крепко прижал её к себе, и все трое начали стремительно падать. Несколько учеников поблизости не успели увернуться, и падающие сбили их. Ещё два или три человека сорвались со своих мечей в глубокую пропасть.
Всё произошло слишком внезапно. Лифэй оцепенела. Когда она пришла в себя, то увидела, как три фигуры молниями метнулись в бездну, скрывшись в тумане. Мгновение спустя они взмыли обратно — это были Ху Цзяпин и двое других сяньшэн. Каждый из них держал за шиворот по ученику, чьи лица от ужаса стали цвета овощей3.
— Да что с вами не так, мелюзга! — разразился руганью Ху Цзяпин. — Сколько дней вы уже учитесь управлять мечом, как можно было свалиться!
Дети были напуганы до смерти и не могли вымолвить ни слова. Мяо Ланьсинь посмотрела на Байли Чанъюэ, которую держала в руках, и вздохнула:
— Она тяжело ранена, нужно немедленно приступать к лечению.
Ху Цзяпин заволновался:
— Тяжело ранена? Она же не ударилась о землю, откуда тяжёлые раны? Эй вы, мелюзга, не стойте столбом! Живо говорите, что только что произошло!
Лифэй бросилась к ним. Гэлинь, Чанъюэ и Е Е едва не погибли в бездне. У неё перехватило дыхание, и она едва сама не прыгнула следом в порыве отчаяния. Увидев, что друзья на время оказались вне опасности, она больше не могла сдерживаться и разрыдалась. Вся её обычная рассудительность и выдержка были лишь оболочкой, поддерживаемой из последних сил, и теперь, когда слёзы хлынули из глаз, в голове осталась лишь звенящая пустота.
— Чего ты плачешь! Что сейчас произошло? — Ху Цзяпин больше всего терпеть не мог, когда сяогунян разводили нюни. — Перестань плакать! Только что это было… Осторожно! Поберегись!
Лифэй не успела среагировать, как вдруг почувствовала над головой шум ветра. Огромная тень накрыла её. Она поспешно подняла голову и ощутила, как по телу пришёлся мощный удар. Каменный меч под её ногами отлетел далеко в сторону, а саму её отбросило прочь. Вспышка молнии и кремня — и ей показалось, будто спиной она тоже с силой врезалась в кого-то. Среди поднявшихся криков она не успела ничего разглядеть, как её поглотил густой туман.
— Проклятье! — Ху Цзяпин поспешно устремился на мече вниз, но, к несчастью, трое учителей уже держали в руках учеников и не успели их опустить. Пока они их высаживали, время было упущено — теперь их уже не догнать!
— Всем ученикам собраться на тренировочной площадке! Никому не двигаться! — сурово скомандовал он, а затем, обернувшись, добавил: — Мяо-сяньшэн, Ло-сяньшэн, прошу вас, отведите этих детей в комнаты для учеников и позовите Цзоцю-сяньшэна осмотреть их!
События следовали одно за другим. Кто такое выдержит! Что же происходит с Академией в этом году!
Дети, объятые ужасом, сгрудились на площадке. Некоторые пугливые гунян даже расплакались. Никто и подумать не мог, что можно вот так упасть во время полёта на мече. Произошедшее было слишком страшным, и теперь никто не осмеливался вновь встать на меч. Все держались как можно дальше от края острова.
Ху Цзяпин достал список и начал перекличку. Проверив всё трижды и убедившись, что в комнатах и других местах никого из учеников не осталось, он наконец подтвердил, что упали трое. Эти трое… Эх, воистину, беда не приходит одна.
Хотя он не видел своими глазами, как упали Байли Чанъюэ и остальные, обстоятельства падения Цзян Лифэй были ясны. Лэй Сююань рухнул с высоты и врезался в неё; хрупкую девочку тут же отбросило ударом. Как раз в этот момент мимо пролетал на мече Цзи Тунчжоу, и она, сама того не желая, сбила его. Так все трое и полетели вниз. Как назло, у всех троих были редкие одиночные духовные корни. Гибель даже одного из них заставила бы любого бить себя в грудь и топать ногами, а тут сразу трое.
Теперь вопрос в том, почему упал Лэй Сююань? И та Байли Чанъюэ… Как она получила столь тяжёлые раны?
Ху Цзяпин никак не мог этого понять. Ученики же, напуганные тем, что столько людей только что сорвалось вниз, боялись лететь в свои комнаты. Он решил не настаивать и, велев им ждать на месте, сам отправился к жилым покоям.
Цзоцю-сяньшэн уже осматривал раны Байли Чанъюэ. Вся её одежда пропиталась кровью; казалось, будто она столкнулась с чем-то твёрдым. Большая часть костей была раздроблена.
Ху Цзяпин подошёл молча. Он решительно не знал, что сказать. Стоило Цзоцю-сяньшэну вернуться, как случилось столько всего. Если это совпадение, то оно кажется слишком уж невероятным.
Духовная энергия стихии дерева вскоре окутала тело Байли Чанъюэ. Над ней раскинулась ледяно-голубая исцеляющая сеть, и тонкие нити духовной энергии стихии воды принялись залечивать повреждённую плоть. Цзоцю-сяньшэн обернулся к остальным детям, лежащим без сознания, и произнёс:
— К счастью, пострадала только она одна. Мяо-сяньшэн, меч этой девочки у вас?
Мяо Ланьсинь молча протянула три каменных меча, с долей стыда признавшись:
— Я не знала, какой именно принадлежит ей, и успела схватить только эти.
Цзоцю-сяньшэн взял мечи и сосредоточенно направил в них духовную энергию. Он проверил два меча, но когда очередь дошла до третьего, выражение его лица слегка изменилось.
— Каналы для течения духовной энергии внутри этого каменного меча разрушены, — он внимательно осмотрел меч в своей руке. — Тот, кто это сделал, обладает чрезвычайно точным и тонким контролем над духовной энергией, на который не способен обычный элитный ученик. Похоже, это дело чьих-то рук.
Ху Цзяпин мгновенно изменился в лице:
— Кто это? Удар направлен против Академии?
Цзоцю-сяньшэн не ответил, лишь заметил:
— Раны этой девочки — результат столкновения со скалой. Каналы духовной энергии в мече были повреждены, она не смогла управлять им, что и привело к этой трагедии… Ещё трое учеников упали?
Ху Цзяпин быстро пересказал то, что видел сам. Цзоцю-сяньшэн надолго погрузился в раздумья, после чего произнёс:
— Судя по всему, тот Лэй Сююань упал по той же причине, из-за повреждённых каналов в мече. Произошедшее выглядит как провокация, но если вдуматься, это не так. Разве Лэй Сююань не попадал ранее под воздействие техники яньшу? Вероятно, и на этот раз целью был он.
Ху Цзяпин удивился:
— Но разве убийца не та женщина из Союза Ваньсяньхуэй [Собрание десяти тысяч бессмертия] Восточного моря? Она ведь тоже упала на Запретные земли и не могла выбраться оттуда так быстро. Может, у них есть сообщники? Ваньсяньхуэй пошёл на провокацию? Или у них личные счёты с этим пареньком, Лэй Сююанем?
Цзоцю-сяньшэн усмехнулся и спокойно ответил:
— В Союзе Ваньсяньхуэй Восточного моря состоят люди, привыкшие действовать скрытно. Скоро случится Морское крушение, у них и своих забот хватает, с чего бы им задирать нашу школу. Лэй Сююань — всего лишь ребёнок, его прошлое чисто и бело, как он может быть связан с морскими школами? К тому же совершенствование той женщины из Ваньсяньхуэй не столь глубоко, она не способна перерезать духовные каналы в мече. Более того, хоть мы и обменялись лишь парой фраз, очевидно, что она натура вспыльчивая и грубая, она бы не стала действовать столь тонко, да ещё и использовать яньшу. Тот, кто испортил меч, — человек чрезвычайно осторожный и осмотрительный. Если бы кто-то не обладал исключительной внимательностью, он, боюсь, и не почувствовал бы повреждения этих каналов. Тот, кто применил технику яньшу, и тот, кто повредил мечи, — один и тот же человек.
Видя, что рассуждения сяньшэна логичны и последовательны, Ху Цзяпин невольно спросил:
— Сяньшэн, неужели вы уже догадались, кто это? Какова их цель?
Цзоцю-сяньшэн не ответил, лишь молча погладил лезвие меча, опустив голову.
Ху Цзяпин тщательно обдумал всё и внезапно побледнел:
— Неужели… неужели это тот почтенный…
Само появление бессмертного такого ранга, как Чжэнь Юньцзы, в Академии было странным. Синчжэн Гуань — великая и прославленная школа, всегда отличавшаяся высокомерием. Даже если в этом году в Академии появились гении, они ни за что не стали бы мелочиться и посылать кого-то для слежки. К тому же Чжэнь Юньцзы, явившись без ясной причины, с силой грома разоблачил Линь Ю, затронув и историю с яньшу, наложенной на Лэй Сююаня. Всё это казалось естественными совпадениями, но при внимательном рассмотрении выглядело крайне подозрительно.
Более того, он понимал, что сам не способен разрушить каналы меча с помощью духовной энергии; вряд ли кто-то из присутствующих учителей, кроме Цзоцю-сяньшэна, мог это сделать. Оставался только Чжэнь Юньцзы.
Но зачем? Какая выгода Синчжэн Гуань от нападения на Академию?
Лицо Цзоцю-сяньшэна стало мрачным. Он тихо произнёс:
— Доказательств нет, всё это лишь догадки, тебе не следует болтать лишнего. Полагаю, здесь замешаны скорее личные счёты… Академия не должна первой затевать спор. Школа этого человека обладает огромным влиянием, не стоит навлекать на себя междоусобицу. С сегодняшнего дня разверните над всей Академией сеть духовной энергии. Ни одна птица, ни одно насекомое не должно впредь пролететь ни внутрь, ни наружу. Я немедленно проведу обряд, чтобы созвать остальных основателей и обсудить это дело. Что касается трёх учеников, упавших на Запретные земли, их жизни ничто не должно угрожать, к тому же Мо-шаося и А-Му находятся там же. Цзяпин, как только доставишь учеников в комнаты на летающем челне, отправляйся на поиски. Ступай один.
- Они идут по своему одинокому бревенчатому мосту, а мы — по своему солнечному пути (他们走他们的独木桥，我们走我们的阳关道, tāmen zǒu tāmen de dúmùqiáo, wǒmen zǒu wǒmen de yángguāndào) — образное выражение, означающее, что у каждого своя дорога и свои дела, которые не должны пересекаться. ↩︎
- Колодезная вода не посягает на речную (井水不犯河水, jǐngshuǐ bù fàn héshuǐ) — идиома, означающая, что стороны не вмешиваются в дела друг друга. ↩︎
- Лица цвета овощей (面如菜色, miàn rú càisè) — выражение, описывающее бледный, изможденный или крайне испуганный вид. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
