Как только они переступили порог каменных врат, возникло чувство, будто они попали в иной мир. Это ощущение было точь-в-точь таким же, как во время второго испытания, когда из Жуйсюэлу они внезапно перенеслись в зачумлённый книжный лес. Перед глазами расстилалась пустошь, не было видно ни души, повсюду высились узкие длинные каменные стелы. При беглом взгляде казалось, что им нет конца и края.
Лэй Сююань, войдя, тут же нахмурился и тихо произнёс:
— Здесь витает бесчисленное множество потоков демонической энергии, это и впрямь место, где запечатаны демоны.
Лифэй заметила, что на узких каменных стелах вырезаны иероглифы, и невольно подошла ближе, чтобы рассмотреть их. Надписи на стелах сильно отличались от тех, что оставляют на мирских надгробиях. Даже почерк везде был разным: где-то чинно выведенный чжуаньшу1, а где-то размашистый куанцао2.
— Озеро Цзиньфэн, змеиный демон Ши Чжань, запечатан на двести лет, сто восемьдесят три, — пробормотала она, читая надпись на одной из стел.
На другой было написано нечто подобное: везде указывалось название места и имя демона, срок печати, а в конце — несколько цифр, которые, должно быть, означали годы, уже проведённые в заточении.
Лэй Сююань заметил:
— У этих демонов есть имена, это поразительно.
— Что это значит?
— Я читал в разных записях о чудесах и странностях, что в мире полно демонов, но лишь немногие способны говорить по-человечески, — ответил он. — Обычно нужно достичь определённого уровня самосовершенствования, чтобы обрести разум и заговорить. С того момента, как они начинают изъясняться на языке людей, у них появляется имя, единственное в своём роде, дарованное небом. У большинства запечатанных здесь демонов есть имена, а значит, все они — великие демоны с немалой силой.
Лифэй невольно вспомнила о Жи Яне. Он умел говорить по-человечески и был так же умен, как люди, а может, и умнее. Его звали Жи Янь, но она не знала, было ли это его настоящим именем.
— Их запечатали за то, что они совершали злодеяния?
Лэй Сююань покачал головой:
— Не совсем. Чаще это делают ради выплавки магических сокровищ. Совершенствуясь, демоны нередко поглощают эссенцию и кровь людей, а бессмертные, создавая магические артефакты, не могут обойтись без их шкур, шерсти, костного мозга и демонической энергии. Это просто взаимный грабёж.
Поглощают эссенцию и кровь?! Значит, едят людей? Цзи Тунчжоу был похищен демоном. Жив ли он ещё?
Лэй Сююань прошёл немного вперёд и увидел большую яму. Каменная стела, служившая печатью, упала на дно и разломилась надвое. Судя по срезу, она раскололась совсем недавно. Он зачерпнул горсть земли и понюхал её. Исходившая от неё демоническая энергия была необычайно зловонной, вызывая тошноту.
Здесь было запечатано слишком много демонов. Порой срок печати истекал, и твари вырывались на свободу. Должно быть, основатель академии не мог уследить за всеми. В обычные дни вход в эти земли преграждали каменные врата с механизмами, но в этот раз дети случайно открыли их как раз в тот момент, когда какой-то демон разрушил печать и сбежал. Цзи Тунчжоу, упавший на дно ямы, пострадал больше всех, и демон, привлечённый запахом ещё не засохшей крови на его одежде, схватил его и унёс.
— Демоническая энергия уходит на восток, в ней подмешан аромат благовоний той женщины с Собрания Десяти Тысяч Бессмертных Восточного моря. Раз она их догнала, жизни Цзи Тунчжоу ничего не должно угрожать. Поспешим за ними.
Двое детей помчались на восток. Пробежав довольно долго, они вдруг услышали голос А-Цзяо:
— Слава богу, этот ребёнок просто упал в обморок, серьёзных ран нет.
Они поспешно выбежали на открытое место и увидели Мо Яньфаня, который замер с мечом в руках. Перед ним кружил и извивался бесплотный демон, похожий на сгусток чёрного тумана. За его спиной А-Цзяо только что подняла на руки потерявшего сознание Цзи Тунчжоу. Заметив детей, оба взрослых изменились в лице.
— Немедленно уходите! — Мо Яньфань нахмурился. — Кто позволил вам войти?
А-Цзяо, придерживая Цзи Тунчжоу одной рукой, другой преградила детям путь и подтолкнула их назад:
— Малышне здесь не место, идёмте со мной.
Цзи Тунчжоу лежал с плотно закрытыми глазами, лицо его было мертвенно-бледным, из носа текла кровь, а изо рта и ушей тонкими струйками сочились фиолетово-чёрные миазмы. Лифэй пришла в ужас. Его поразила губительная энергия! На его запястье висели благовонные чётки, отгоняющие зло, как же миазмы смогли навредить ему?
Только сейчас она заметила, что чётки больше не светятся. Стоило ей коснуться их, как нить лопнула, и бусины рассыпались. Подобрав одну, она увидела, что на маленьком шарике появилась трещина, а вся заключённая в нём чистая духовная энергия исчезла.
Миазмы в запретных землях были настолько густыми, что даже защитный артефакт не выдержал и раскололся — неудивительно, что демону удалось похитить Цзи Тунчжоу. Лифэй собрала все бусины; она прониклась симпатией к доброму Дун Ян-чжэньжэню, и хотя чётки стали бесполезны, ей было жаль их выбрасывать.
Тем временем Мо Яньфань сложил пальцы в заклинании меча и вступил в схватку с туманным демоном. В запретных землях нельзя было использовать магию, поэтому даже такому искусному ученику, как Мо Яньфань, оставалось лишь полагаться на физическую силу. К счастью, его владение мечом было отточенным и стремительным, оно разительно отличалось от тех красивых, но бесполезных приёмов, которым учили их.
Однако клинок, не подкреплённый духовной энергией, как бы ни был искусен мечник, не мог нанести демону ни малейшего вреда. Мо Яньфань, отступая под натиском, крикнул:
— А-Цзяо! Скорее уводи учеников!
А-Цзяо подхватила Лифэй и Лэй Сююаня и во весь опор бросилась прочь, гневно ворча сквозь зубы:
— Ах вы, несносные сопляки! Если бы вы не путались под ногами, я бы могла помочь Яньфаню! Как выберемся, всем задам трепку!
Похоже, она вовсе не была злой, как и Мо Яньфань. Из-за истории с Чжэнь Юньцзы Лифэй чувствовала неприязнь к Синчжэнь Гуань и, как следствие, к Мо Яньфаню. Эти двое вполне могли бросить мешающих им детей и спастись сами, тем более что А-Цзяо уже совершила преступление, выдав себя за учителя академии. И всё же они предпочли подвергнуть себя опасности, чтобы защитить малолетних учеников. Лифэй вдруг осознала, насколько поверхностно было её обыкновение судить о целом по одной части3.
На пути от Цинцю до академии ей встречалось множество людей с самыми разными характерами: одни вызывали неприязнь, другие — симпатию, но нельзя было судить о человеке, опираясь лишь на один его поступок. Взять хотя бы Лэй Сююаня. Он и вредил ей, и защищал её. Разве не было бы предвзятостью оценивать его только с одной стороны?
То же самое и с Чжэнь Юньцзы. Сначала она невзлюбила его за холодность и резкие слова, потом сочла хорошим человеком, когда он заговорил с ней мягко, и лишь когда открылась вся правда, она поняла, каков он на самом деле.
«Учитель, люди и вправду очень сложные, я всё-таки слишком наивна». Лифэй вздохнула про себя и оглянулась: Мо Яньфань всё ещё сражался с демоном, постепенно начиная уступать. Она тут же выпалила:
— А-Цзяо-цзецзе, идите на помощь Мо-сяньшэну! Я понесу Цзи Тунчжоу на спине, мы сами выберемся!
А-Цзяо вскрикнула:
— Сами выберетесь?! Тогда скорее бегите! И не смейте оглядываться!
Стоило Лифэй взвалить Цзи Тунчжоу на спину, как вспыльчивая женщина уже умчалась назад. Её оружием были два ярко сверкающих кинжала, движения её были на диво точны, и с её появлением Мо Яньфаню сразу стало легче.
— Уходим скорее, — тихо сказала Лифэй. — Ты помнишь дорогу?
— Сюда. — Лэй Сююань не стал тратить слов попусту, он схватил её за рукав и быстро повёл мимо каменных стел. Не успели они пробежать и нескольких шагов, как позади раздался звериный рык, напоминающий звон разрезаемого золота и раскалываемого нефрита4.
Они уже слышали его раньше, стоя у врат, но тогда звук казался далёким, теперь же он прогремел совсем рядом. Дети невольно обернулись и увидели позади огромную золотую суаньни5. Её шкура, отливающая золотом, лоснилась и сияла, а когти были толще человеческого бедра. Эта золотая суаньни была даже крупнее, чем Жи Янь, которого они встретили в Цинцю!
Но ещё более странным было то, что в трёх чи над её спиной парила изящная чёрная каменная пагода. В отличие от обычных стел вокруг, эта пагода была защищена мощнейшей печатью и в полумраке запретных земель озаряла всё вокруг пятицветным сиянием.
Золотая суаньни издала низкий рык и внезапно ударила лапой по туманному демону. Её движение не было быстрым, скорее ленивым и небрежным, но демон, словно в смертельном ужасе, сжался в комок и не посмел шелохнуться. Удар придавил его к земле, и в следующий миг золотая суаньни широко разинула пасть и сомкнула зубы на его теле.
Мо Яньфань тихо произнёс:
— Эта золотая суаньни, должно быть, духовный зверь, которого основатель академии держит в запретных землях. К счастью, она пришла, нам нужно поскорее уходить.
А-Цзяо поражённо воскликнула:
— Что? Ты называешь это уродливое чудовище духовным зверем?
Она вдруг будто что-то почувствовала, её глаза впились в парящую над спиной золотого суаньни чёрную башенку, и она пронзительно выкрикнула:
— Это… это дыхание Цзювэй Линху! Вы посмели запечатать Цзювэй Линху6!
Цзювэй… Линху? Ох, Лифэй впервые слышала, чтобы кто-то так называл Жи Янь. Хотя лису-демона и линху разделял всего один иероглиф, разница была в тысячу ли. И что с этой башенкой, какое ещё запечатывание Цзювэй Линху? Жи Янь явно преспокойно спала внутри её тела, её вовсе не запечатывали.
Мо Яньфань вздохнул:
— Стоит ли сейчас спорить об этих разногласиях? Почему мы ещё здесь?
— Вы… — на лице А-Цзяо всё ещё читался гнев, однако она в конце концов сдержалась. Бросив на башню полный тоски взгляд, она бросилась бежать.
Золотая суаньни, держа в пасти этот сгусток чёрного тумана, демона, издал из горла низкий рык, подобный звуку разрезаемого золота и ломающегося нефрита. Внезапно его челюсти сомкнулись, демон чёрного тумана издал истошный крик и был проглочен целиком. Его холодные золотые глаза уставились на убегающих людей. Вдруг он снова взревел, и его тяжёлое огромное тело внезапно взметнулось в прыжке, грузно приземлившись перед ними. Пыль взметнулась во все стороны, а двоих детей тряхнуло так сильно, что они не удержались на ногах и больно повалились на землю.
А-Цзяо слегка изменилась в лице и резко выкрикнула:
— Что это чудище-суаньни задумало? Преграждает путь?!
Золотые глаза суаньни долго и мрачно смотрели на неё, как вдруг он разинул пасть. В этой кровавой бездне два ряда клыков, подобных ножам, выглядели неописуемо жутко. Мо Яньфань, побледнев от страха, бросился к А-Цзяо, успев лишь выкрикнуть:
— Соберись и сопротивляйся!
Однако было поздно. Золотой суаньни внезапно издал рёв, чья мощь была столь велика, будто на ровном месте обрушились бесчисленные раскаты грома. К тому же этот рёв тянулся непрерывно, мощным потоком, и прекратился лишь спустя время, за которое сгорает палочка благовоний.
У Лифэй едва не лопнули перепонки, она изо всех сил закрывала уши руками. Вскоре она почувствовала тяжесть на плече — Лэй Сююань бессильно повалился на неё. Она подхватила его, удивлённо спросив:
— Ты как…
Не успела она договорить, как, опустив голову, увидела, что из его глаз, ушей, носа и рта сочится кровь. Лицо его было смертельно бледным, как при тяжёлом ранении. Лифэй ахнула от ужаса:
— Эй! Что с тобой? Лэй Сююань?!
Его ресницы болезненно дрогнули, он медленно открыл глаза и прошептал едва слышным голосом, подобным тонкой нити:
— Скорее… уходите… этот суаньни слишком силён…
Не договорив, он снова лишился чувств.
Лифэй в ужасе огляделась. У стоявшего рядом Цзи Тунчжоу из всех отверстий на лице тоже текла кровь, а Мо Яньфань и А-Цзяо, что были впереди, повалились на землю и не шевелились. Неизвестно, были они живы или мертвы. И всё это… только из-за одного рёва золотого суаньни? Но почему с ней самой всё в порядке? Почему снова только она одна не пострадала?!
Видя, что суаньни направляется в их сторону, Лифэй в отчаянии тоже повалилась на землю, притворяясь мёртвой. Её сердце едва не выпрыгивало из груди. Что делать дальше? Только она в сознании. Неужели ей смотреть, как монстр загрызёт всех остальных? Или спасаться бегством в одиночку?
Золотой суаньни гордо прошествовал к А-Цзяо, наклонился и обнюхал её, издав недовольный низкий рык. Он оскалил острые зубы, намереваясь, судя по всему, проглотить её целиком, как того демона.
Неужели он правда её загрызёт?! Лифэй больше не могла этого терпеть. Она вскочила и закричала:
— Остановись!
- Чжуаньшу (篆书, zhuànshū) — древний стиль китайской письменности (включает большой и малый чжуань), отличающийся тонкими, ровными линиями и архаичной структурой. ↩︎
- Куанцао (狂草, kuángcǎo) — экстремальная форма скорописи (цаошу), для которой характерны бурный, размашистый почерк и стремительные штрихи, передающие сильные эмоции. ↩︎
- Судить о целом по одной части (以点看面, yǐ diǎn kàn miàn) — делать широкие выводы на основании ограниченных данных. ↩︎
- Разрезать золото и раскалывать нефрит (切金断玉, qiè jīn duàn yù) — описание необычайно мощного, звонкого и чистого звука. ↩︎
- Суаньни (狻猊, suānní) — в китайской мифологии одно из девяти легендарных сыновей дракона. Внешне напоминает льва, отличается любовью к огню, дыму и ароматическим благовониям, поэтому его изображения часто украшают курильницы для благовоний. ↩︎
- Линху (灵狐, línghú) — духовная или божественная лиса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
