Он тащил Лифэй за собой. Развернувшись, он вышел за дверь, а Лифэй от боли начала заикаться:
— Ты… даже если ты разрежешь меня на кусочки, изрубишь в мелкую крошку… ты всё равно никогда не найдёшь никакой лисы-демона!
Чжэнь Юньцзы будто и не слышал её. В небе висел молодой месяц, похожий на крюк, порывами налетал ночной ветер. Он внезапно вспомнил, что год назад была точно такая же ночь, и здесь же он несколько месяцев преследовал девятихвостую лису-демона. Когда казалось, что цель уже в руках, он упустил её, когда та была совсем рядом. И вот теперь девочка, укрывавшая девятихвостую лису-демона, наконец-то попала к нему в руки.
В его душе поднялась волна глубоких чувств. Лиса-демон говорила, что он застрял в безвыходном положении, и разве он сам этого не знал? В Сюаньмэнь — учении Синчжэн Гуань — совершенствовались в заклинании слов и Технике кошмара духов знаков. И то, и другое — высшие бессмертные искусства, превращающие обычную речь и письмо в грозное оружие. Каких же усилий и жертв это требовало? В Сюаньмэнь каждый должен был отречься от чувств и разорвать узы желаний. Эти слова легко произнести, но кто поймёт их истинный вкус?
Упорство практикующего Сюдао в десятки тысяч раз яростнее, чем у обычного человека. Именно благодаря этому несокрушимому упорству можно постичь Великое Дао. Когда он только вступил в Синчжэн Гуань и стал учеником Сюаньмэнь, наставник хвалил его, говоря, что его сердце подобно яростному пламени, и он непременно достигнет Дао. Но когда он столкнулся с препятствием, это упорство, способное сотрясти небо и землю, напротив, превратилось в темницу: чем больше он стремился вперёд, тем меньше у него получалось.
И теперь единственный способ вырваться из этого тупика — использовать девятихвостую лису-демона.
Он зажал Лифэй рот, чтобы она не кричала, и вдруг вспомнил, что в доме остался Лэй Сююань. От переполнившего его волнения он совсем забыл, что сначала нужно убить этого мальчишку, чтобы заставить его замолчать.
Чжэнь Юньцзы обернулся и увидел, что Лэй Сююань спокойно смотрит на него. Тело мальчика было сковано бессмертной техникой, он не мог пошевелить ни единым мускулом. Чжэнь Юньцзы ожидал, что ребёнок после такого потрясения ударится в слёзы или станет выкрикивать проклятия, но тот держался холодно и непоколебимо, словно скала. Если бы Чжэнь Юньцзы не столкнулся с препятствием в развитии, то в обычное время он, как старший, ценящий чужие таланты, не отказался бы от мысли забрать Лэй Сююаня в Синчжэн Гуань. Убивать его было крайне жаль, но судьба распорядилась иначе.
Лэй Сююань внезапно заговорил:
— Чжэнь Юньцзы-сяньшэн, ты, не считаясь ни с чем, похищаешь и убиваешь учеников Академии. А не думал ли ты, что если даже создание артефакта из лисы-демона не поможет тебе преодолеть тупик?
Чжэнь Юньцзы холодно усмехнулся:
— Ты, малый ребёнок, тоже хочешь пошатнуть мою решимость своими речами? Храбрости тебе не занимать, но это бесполезно.
— Ты и сам знаешь, правду ли я говорю.
Чжэнь Юньцзы некоторое время смотрел на него, затем слегка покачал головой и негромко произнёс:
— Жаль тебя. Изначально я хотел взять тебя в ученики, в будущем тебя ждали бы великие свершения… Если бы в прошлом я принял тебя в ученики и ты вошёл бы в Сюаньмэнь, то понял бы, что сегодняшний я — это завтрашний ты. Тебе не прочувствовать жестокость того положения, когда отсутствие движения вперёд означает падение, а мне уже некуда отступать. Когда окажетесь под Девятью источниками1 — не вините меня и Лу Шаньхуа.
При упоминании Лу-дагэ лицо Лэй Сююаня наконец немного изменилось. Чжэнь Юньцзы тяжело вздохнул с выражением глубокого сожаления на лице, и без всякого предупреждения из его рукава вырвалось бесчисленное множество ледяных лезвий. Они с пронзительным свистом полетели в цель, и казалось, Лэй Сююань вот-вот падёт замертво, но лезвия прошили лишь остаточный образ его тела и вонзились в стену.
Чжэнь Юньцзы на мгновение оторопел, увидев, как худощавая фигура Лэй Сююаня мелькнула в стороне. Под ногами Чжэнь Юньцзы внезапно повеяло холодом, и из-под земли вырвались огромные лучи золотого света. Чжэнь Юньцзы наконец по-настоящему удивился и, обратившись в порыв яростного ветра, уклонился от его техники Тайа. Неожиданно над его головой заметалось новое золотое сияние. Он снова уклонился, но одежда всё же была пробита, и половина рукава упала на землю.
Лэй Сююань уже собирался броситься вперёд, как вдруг услышал за спиной низкий, незнакомый мужской голос:
— Не двигайся.
Лэй Сююань вздрогнул от неожиданности. За его спиной поднялся ледяной вихрь, от которого его распущенные волосы взметнулись и запутались. Два холодных синих луча, словно молнии, вылетели сзади и устремились к Чжэнь Юньцзы. Они двигались так быстро, что их невозможно было разглядеть. Лицо Чжэнь Юньцзы мгновенно перекосилось. Поняв, что не сможет увернуться от этих ледяных всполохов, он поднял Лифэй, закрываясь ею как щитом.
Два луча словно обладали собственной волей: они резко обогнули тело Лифэй, крутанулись в воздухе и полоснули Чжэнь Юньцзы по рукам. Столь стремительные и холодные движения явно не были под силу человеку. Сердце Чжэнь Юньцзы ушло в пятки. Он понял, что столкнулся с кем-то могущественным. Он поспешно отбросил Лифэй в сторону и, превратившись в яростный вихрь, с воем скрылся.
Те два синих луча оказались в несколько раз быстрее него. Они бросились в погоню и несколько раз резко ударили по этому вихрю. Раздался болезненный вскрик Чжэнь Юньцзы, и с воздуха закапала кровь. Вихрь, не разбирая дороги, бросился наутёк и в конце концов скрылся вдали.
Лифэй и Лэй Сююань оцепенели от изумления, глядя на эту череду событий. Дети ошеломлённо смотрели, как два холодных луча быстро вернулись и замерли в воздухе. Это оказалась пара ослепительно сияющих мечей. Они зависли вертикально перед ними, кончики клинков слегка качнулись, словно в приветствии, и в следующее мгновение мечи обратились в лёгкий дым и исчезли.
Лифэй долго не могла прийти в себя. Она с трудом повернула голову к Лэй Сююаню. Тот был бледен как полотно и выглядел столь же растерянным и потрясённым. Она пробормотала:
— Сююань… что это только что было…
Не успела она договорить, как раздался глухой звук — Лэй Сююань внезапно рухнул на землю, сжался в комок, и его забила крупная дрожь.
Лифэй страшно испугалась. Забыв о нестерпимой боли в плечах, она бросилась к нему и попыталась поднять. Лицо мальчика было мертвенно-бледным и искажённым от муки, крупные капли пота градом катились по телу, и в одно мгновение его тонкое чжунъи промок насквозь.
— Где ты ранен?! — вскрикнула она, и голос её дрогнул от ужаса.
Те бесчисленные ледяные лезвия Чжэнь Юньцзы в таком тесном пространстве и на такой скорости… То, что он смог уклониться, казалось чудом. Неужели его всё-таки задело? Она поспешно осмотрела его, но на теле Лэй Сююаня не было ран. Однако он явно испытывал невыносимую боль: пальцы судорожно впивались в землю, так что ногти треснули. Его взгляд затуманился, и он внезапно прошептал прерывистым голосом:
— Ничего… Ниче…
Не договорив, он потерял сознание.
Лифэй хотела отнести его в комнату, но левое плечо болело так сильно, что она не могла его даже приподнять — должно быть, кость была сломана или вывихнута. Правая рука тоже почти не слушалась. Лишь после долгой борьбы ей удалось затащить его на каменный меч. Направив духовную энергию, она заставила меч плавно подняться и перенести Лэй Сююаня в дом на кровать.
Холодный и тусклый лунный свет падал на оконные рамы. Ночь ещё не закончилась, но уже принесла столько потрясений.
Лифэй прислонилась к стене. Она наложила на свои плечи исцеляющие сети, и боль немного утихла. Первым делом она проверила состояние Лэй Сююаня. У него не было внешних повреждений, но, вероятно, он получил какую-то серьёзную внутреннюю травму, иначе не упал бы в обморок так внезапно. Она наложила исцеляющую сеть и на него, а также влила в его тело несколько потоков духовной энергии стихии дерева, хотя и не знала, поможет ли это.
Она задумчиво смотрела на его бледное лицо, а в голове всё всплывала картина внезапного появления и исчезновения тех мечей.
Жи Янь говорил: «Богомол ловит цикаду, не зная, что иволга сзади».
Что же это за мечи? Неужели это духи, рождённые божественным оружием, как та женщина в чёрной вуали? Чьи это духи? Неужели они всё время прятались в тени, охраняя их?
Даже если не думать о тех мечах, что прилетали и улетали подобно ветру, самым скверным было то, что листки с талисманами, которые дал им Ху Цзяпин перед уходом из Академии, оказались совершенно бесполезными. Можно ли вообще полагаться на этого наставника? Ведь это дело жизни и смерти, касающееся самих небес!
Она достала спрятанные на груди талисманы. Чтобы не потерять, она специально положила их в маленький мешочек. Но когда она открыла его, то увидела, что листки внутри превратились в чёрный пепел! Неудивительно, что, как бы она ни направляла духовную энергию, вернуться в Академию не получалось. Без их ведома талисманы просто сгорели. Но почему тогда мешочек снаружи остался цел?
На кровати Лэй Сююань тихо застонал и медленно открыл глаза. Его лицо было покрыто потом, он неподвижно смотрел в потолок, о чём-то думая. Лифэй подалась к нему и с тревогой спросила:
— Ты в порядке? Где-нибудь ещё болит?
Он покачал головой, но на его лице всё ещё отражалось страдание, а губы оставались бледными. Долго восстанавливая дыхание, он наконец тихо спросил её:
— А ты?
Лифэй вздохнула:
— Со мной всё в порядке, ты сперва о себе позаботься. Чжэнь Юньцзы ранил тебя? Но я не нахожу ран, это внутреннее повреждение? Как ты вдруг смог двигаться? И почему снова потерял сознание? — она едва не рассталась с половиной жизни от страха и не удержалась, высыпав на него целый ворох вопросов.
На лице Лэй Сююаня отразилось недоумение и растерянность, спустя долгое время он тихо ответил:
— Я… не знаю.
Судя по всему, он тоже действовал на порыве, совершенно не понимая причин и последствий.
Лифэй негромко произнесла:
— Неужели ты внезапно довёл использование своего сосуда-треножника до предела? Учитель говорил, что в ситуации «девять смертей и одна жизнь» человек часто раскрывает в себе неожиданный потенциал, но после тело не выдерживает нагрузки и получает тяжёлый удар. Лежи смирно и не двигайся, если завтра тебе не станет лучше, я отведу тебя в академию к Цзоцю-сяньшэну.
При этих словах она вспомнила недавнюю опасность, и её снова прошиб холодный пот:
— Чжэнь Юньцзы всего лишь собирался забрать меня, не факт, что он хотел убить. Но ты! Ты совсем жизни не жалеешь! Вздумал с ним сражаться!
Если бы пара мечей не появилась внезапно, он бы к этому времени наверняка был уже мёртв.
Лэй Сююань устало закрыл глаза и лишь спустя долгое время проговорил:
— Всё, со мной всё в порядке.
Лифэй выдохнула:
— К счастью, обошлось… Кстати, посмотри на эту бумагу для талисманов.
Она высыпала чёрный пепел из мешочка. Лэй Сююань потрогал его рукой и горько усмехнулся:
— Это Чжэнь Юньцзы. Он практикует Технику кошмара духов знаков, поэтому может без труда уничтожать листки с заклинаниями, на которых начертаны знаки. Заклинание слов и Техника кошмара духов знаков — это тайные искусства школы Сюаньмэнь при Синчжэн Гуань. Если бы они не были столь властными, то и методы их совершенствования не были бы столь суровыми.
Он сделал несколько прерывистых вдохов, дыхание постепенно выровнялось, и к нему наконец вернулась привычная бодрость духа. Немного подумав, он вдруг добавил:
— Когда та пара мечей появилась, их голос велел мне не двигаться. Раз они умеют говорить, это точно духи артефактов. Раз они тайно следовали за нами весь путь и вмешались в критический момент, значит, кто-то велел им так поступить. Только застав врага врасплох, можно применить подобный козырь. Предположу, что если это не духи Цзоцю-сяньшэна, то это определённо духи артефактов кого-то из основателей академии.
Сказав это, он вновь погрузился в раздумья.
Духи мечей всё время следовали за ними, и неизвестно, слышали ли они слова Чжэнь Юньцзы. Учитывая осторожность Чжэнь Юньцзы, должно быть, заклинание слов всегда служило ему защитой. Он хотел прибрать к рукам девятихвостую лисицу-демона в одиночку, поэтому, разумеется, не стал бы разглашать сведения о Лифэй. Однако во всём возможны случайности. Если весть о том, что девятихвостая лисица-демон, возможно, скрывается в теле Ли Фэй, разойдётся, для неё это не сулит ничего хорошего. Сегодня Чжэнь Юньцзы до безумия жаждал заполучить лисицу, а завтра и другие бессмертные могут пуститься в бесконечную погоню… Будущее этого ребёнка, возможно, окажется весьма злосчастным.
Пока он размышлял, Лифэй вдруг придвинулась ближе и, осторожно глядя на него, мучительно подбирала слова. Помедлив, она тихо спросила:
— Послушай, Сююань… Тот лис-демон, о котором говорил Чжэнь Юньцзы… Ну, в общем… лис-демон…
Лэй Сююаню вдруг стало смешно, и он прямо прервал её заикания:
— Не нужно ничего говорить, я и сам не хочу спрашивать. Мне лень слушать твои неумелые оправдания.
Лифэй невольно умолкла. Жи Янь и впрямь была одной из тем, о которых ей было сложнее всего заговорить, а для всего случившегося она и правда не могла придумать идеального предлога. На самом деле, Лэй Сююань так умен, разве мог он не догадаться о подобном?
Она подоткнула ему край одеяла и улыбнулась:
— Ладно, спи. Чжэнь Юньцзы ранен, к тому же здесь духи артефактов, он не должен вернуться.
Она собралась встать, чтобы уйти, как вдруг Лэй Сююань негромко произнёс:
— У меня грудь болит.
Он хочет, чтобы она не уходила? Лифэй снова молча села на стул. Неужели он не может просто и ясно сказать «не уходи»?
— Где ещё болит? — спросила Лифэй, пристально глядя ему в лицо.
Он задумался, словно ему самому стало смешно, и в итоге просто натянул одеяло на голову, свернувшись под ним:
— Всё тело болит.
- Под Девятью источниками (九泉之下, jiǔquán zhī xià) — традиционное образное название загробного мира. В китайской традиционной философии цифра 9 символизирует бесконечность, предельность или огромную глубину («девять небес» на самом верху, «девять источников» в самом низу). Сочетание «девять источников» (九泉) означает самую большую глубину под землёй, абсолютное дно подземного мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
