Чжан Синъин покачал головой:
— Пустяки, я всё равно ничем не могу помочь ни ван-е, ни тебе, только и остаётся, что тревожиться попусту каждый день.
Хуан Цзыся вспомнила об одном деле и спросила:
— Кстати, нет ли у тебя знакомого лекаря в Дуаньжуйтан? Особенно такого, кто сведущ в лечении травм костей.
Чжан Синъин немного подумал и ответил:
— Есть один лекарь Хэ, близкий друг моего отца. Его мастерство в лечении переломов славится на всю столицу.
— Не знаешь, ведёт ли он приём сегодня? Я хотела бы попросить его выписать лекарство.
— Госпожа ранена? — тут же спросил Чжан Синъин.
Хуан Цзыся покачала головой:
— Я хочу взять снадобье от болей при сырости, для другого человека.
В Дуаньжуйтан вели приём десятки лекарей. По счастливой случайности лекарь Хэ сегодня был на месте. Услышав, что речь идёт о старой травме, обостряющейся в сырую погоду, он выписал рецепт и велел ей идти в аптечную лавку за снадобьями.
Аптечные шкафы в Дуаньжуйтан тянулись длинным рядом; более десяти подмастерьев, держа в руках весы, были поглощены работой.
Как-никак это была одна из лучших аптек столицы: место для выдачи лекарств занимало пять соединённых комнат, где в ряд выстроились семьдесят или восемьдесят огромных аптечных шкафов высотой более чжана. Чтобы достать снадобья из нижних ящиков, приходилось приседать, а для верхних требовалась скамья-лестница.
Пользуясь тем, что его здесь знали в лицо, Чжан Синъин первым подал свой рецепт. Подмастерье взглянул на записи и, нахмурившись, сказал:
— Махуан1 на сегодня закончилась, я как раз послал человека в заднее хранилище. Не желаете ли подождать в комнате позади? Скоро принесут.
Чжан Синъин согласился и провёл Хуан Цзыся за аптечные шкафы в небольшую комнату в глубине здания. Здесь в беспорядке были навалены необработанные травы, и в воздухе стоял густой травяной запах.
Чжан Синъин сказал:
— Это паояофан2 в Дуаньжуйтан, но это место используют лишь в крайних случаях, поэтому обычно тут никого не бывает. Давай присядем ненадолго.
Хуан Цзыся кивнула и опустилась на маленькую табуретку в углу.
Чжан Синъин немного подождал и, видимо, почувствовав неловкость от того, что они остались вдвоём в одной комнате, снова встал:
— Пойду посмотрю, принесли ли махуан.
Хуан Цзыся отозвалась негромким «угу». Она прислонилась головой к опорному столбу, чувствуя, как густой аромат трав окутывает её со всех сторон. Снаружи доносился мерный стук открывающихся и закрывающихся ящиков, а также приглушённые выкрики — подмастерья называли имена пациентов, выдавая им лекарства.
В комнате было тепло, пахло травами, а неясный шум вокруг звучал подобно колыбельной.
Хуан Цзыся, чьё сердце последние полмесяца терзали муки и которая ни на мгновение не давала себе расслабиться, медленно закрыла глаза. В окружающей её темноте она увидела опадающие цветы белой сливы и Ли Шубая, облачённого в белоснежные одежды. Она слышала, как он тихо шептал ей на ухо: «Не двигайся, я просто хочу тебя обнять».
Столь крепкие объятия, столь нежный шёпот.
То был лишь миг краткого забытья, но он оказался слаще, чем великие грёзы всей жизни. В своём призрачном сне она склоняла голову всё ниже и ниже, и когда едва не ударилась о столб, вздрогнула и пришла в себя.
Открыв глаза, она увидела перед собой труп.
Это был тот самый молодой помощник из аптечной лавки, который только что просил её немного подождать. Он лежал ничком на полу, и из его груди толчками вырывалась кровь. Место, где она сидела, находилось в низине, и кровь на глазах потекла в её сторону, словно алая змея, медленно ползущая к её ногам.
Какое-то мгновение она не понимала, явь это или наваждение, но когда поток крови почти коснулся края её юбки, в голове прояснилось; она тут же подхватила подол и отскочила в сторону, избегая приближающейся крови.
В тот миг, когда она вскочила, раздался звонкий звук — «дан». Опустив голову, она увидела лежащий на своей юбке кинжал, который при её резком движении соскользнул на пол. И кинжал, и её юбка были сплошь залиты кровью.
Приоткрытая дверь распахнулась, и кто-то крикнул:
— А-ци, снаружи дел невпроворот, чего ты здесь так долго…
Не успев договорить, он увидел лежащего на полу истекающего кровью помощника и всё ещё пребывающую в оцепенении Хуан Цзыся, стоявшую подле трупа. Бумага для упаковки лекарств выпала из его рук и рассыпалась по полу. Опешив на мгновение, он тут же истошно закричал:
— Сюда, скорее! А-ци… А-ци убили!
На его крик тут же сбежались ожидавшие поблизости пациенты и обступили их. Аптечные работники побросали свои дела и, расталкивая толпу, ворвались внутрь.
Хуан Цзыся вздрогнула, и её затуманенный разум наконец немного прояснился. Она только собиралась присесть, чтобы осмотреть тело, как человек, вошедший первым, внезапно схватил её и закричал:
— Ты убийца! Это ты убила А-ци!
Окружающие тут же обступили её, двое мужчин заломили ей руки за спину, а кто-то уже разыскивал верёвку, чтобы связать её.
Хуан Цзыся отчаянно сопротивлялась и кричала:
— Отпустите! Не я его убила!
Человек, обнаруживший тело, ткнул в неё пальцем и завопил:
— А кто же ещё? А-ци умер в этой комнате, разве был здесь кто-то, кроме тебя?
— Вот именно, мы все отвешивали лекарства, ни на миг не отходя от прилавка. Кто ещё, кроме тебя, входил в эту комнату или выходил из неё?
— Верно, только ты одна!
Среди этого шума Хуан Цзыся открыла рот, желая оправдаться, но внезапно о чём-то подумала, и холодный пот заструился по её спине.
В одно мгновение она застыла на месте. Даже когда её толкнули к стене и связали верёвками, она не оказала сопротивления. Она лишь заворожённо смотрела широко раскрытыми глазами на человека, который стоял позади толпы, в стороне от суматохи и криков, безучастно наблюдая за происходящим — Чжан Синъина.
Он был высок ростом, и когда толпа перед ней зашевелилась, она сквозь просветы увидела его лицо. Оно было настолько безучастным, что он даже не потрудился изобразить притворную панику или сострадание.
Лишь когда её, связанную, вытащили наружу и толпа зашумела о том, что нужно вести её в ямэнь, Чжан Синъин протиснулся сквозь людей и поспешно преградил им путь, воскликнув:
— Дядюшки, братья, прошу вас, не возводите напраслину на честного человека! Хуан-гунян — моя знакомая, она пришла сюда вместе со мной за лекарствами, разве могла она совершить убийство?
Старик, по виду походивший на управляющего лавкой, холодно хмыкнул и спросил:
— Синъин, тебя же не было внутри? Откуда тебе знать, что это не она? В этом паояофане, кроме трупа А-ци, была только она. Если это не она, то кто же?
- Махуан (麻黄, máhuáng) — эфедра (хвойник), лекарственное растение, используемое в традиционной китайской медицине. ↩︎
- Паояофан (炮药房, pàoyàofáng) — это специальное помещение для приготовления лекарственных средств, фактически фармацевтическая лаборатория или аптечный цех.
Пао (炮 — pào) — здесь сокращение от паочжи (炮制). Это специфический термин китайской медицины, означающий сложную обработку сырья: обжаривание, пропаривание или запекание трав и минералов для изменения их свойств или удаления токсинов.
Яо (药 — yào) — «лекарство».
Фан (房 — fáng) — «комната», «дом» или «цех». ↩︎
Вот так и водити дружбу с военными, красивыми и здоровенными(. Старый друг оказался предателем. Сам же наверняка и убил мелкого аптекаря. И как теперь Автор будет выпутывать Цзыся из этой истории? Благодарю за перевод.
Ожидаемо, конечно. Человечество веками живет по одним и тем же лекалам. Не можешь запутать следы, подставь преследующего. Красиво сработали. Сначала измотали девочку физически и душевно, заставили размякнуть и клетка захлопнулась. Все чудесатее и чудесатее. Спасибо за перевод.
Вот тебе и друг Чжан Синъин! Это называется :не делай добра, не получишь зла в ответ. А она с Цзыцином так пеклись о нем! ( Что одного змея Юй Сюаня пригрела её семья, что этого Синъина приблизила к себе и Шубаю)