Сун Чжижуй проводил Ди Няня до центральной ставки и, отправив человека за Ло Битао, сказал:
— Я полагал, генерал Ди останется в Фэньчжоу, ведь разбойники в округе Цзянькан еще не усмирены, и отправит к Миньшаню кого-то из своих подчиненных. Не ожидал, что вы прибудете лично.
— Дела на севере важнее, — коротко ответил Ди Нянь.
Он прекрасно понимал указ императора. Лишь когда на северных рубежах воцарится спокойствие, страна сможет вздохнуть свободно. По сравнению с остатками разбойников из Чжунъюань в округе Цзянькан, нынешнее яростное наступление армии Северной Цзянь представляло куда большую угрозу.
Хотя Сун Чжижуй ранее с трудом сдерживал армию Северной Цзянь к северу от гор Миньшань, этого было далеко не достаточно, чтобы оправдать ожидания императора. В предписании Военного совета было ясно сказано: он должен оттеснить многотысячное войско Северной Цзянь за перевал Цзинься. Лишь тогда его миссия будет считаться выполненной.
Приказ был суров, но он понимал замысел двора.
Пока они ждали Ло Битао, Ди Нянь, заложив руки за спину, спросил Сун Чжижуя:
— Сколько человек было в армии Северной Цзянь, которая совершила внезапный набег на наш лагерь у Миньшань?
— Около тридцати тысяч, — ответил Сун Чжижуй.
Ди Нянь задумался.
— Сколько от них осталось сейчас?
— Восемнадцать тысяч, — нахмурился Сун Чжижуй. — Они отступили и укрепились к северу от горы.
— Значит, Военное ведомство попросту одурачили эти северные варвары, — холодно усмехнулся Ди Нянь. — Их недавнее сокращение войск у границ было не более чем блефом.
Сун Чжижуй вздохнул.
— Если бы господин Дун не перебросил тогда на запад два конных отряда из гарнизона у Миньшань, мои потери не были бы столь велики.
— Будьте спокойны, — брови Ди Няня сошлись на переносице. — На этот раз наша Великая Пин заставит Северную Цзянь за все ответить!
В этот момент, откинув полог шатра, вошел Ло Битао. Он поприветствовал Ди Няня и Сун Чжижуя.
— Не знал, что генерал Ди прибудет уже сегодня. Ваш покорный слуга лег спать рановато.
— Ничего страшного, — Ди Нянь был наслышан о прямодушном нраве этого доблестного генерала из Цинчжоу и улыбнулся. — По правде говоря, вы оба старше меня и служите в императорской гвардии гораздо дольше. То, что сегодня я, недостойный, занимаю пост умиротворяющего наместника трех северных округов, — целиком и полностью заслуга высочайшего доверия Его Величества. Но как только мы выступим на север, если нам улыбнется удача, я не посмею присвоить ваши заслуги. Я разделю с вами и славу, и невзгоды, дабы не посрамить наше боевое братство.
Эти слова тронули обоих генералов. Сун Чжижуй сказал:
— Ваш покорный слуга уже сражался плечом к плечу с генералом Ди во время подавления мятежа в Люци и знает вас как человека чести. Сражаться бок о бок с вами против врага — великое счастье. Генерал Ди родом из Санья, и все в конной армии преклоняются перед вашим именем. Сегодня, когда вы возглавили дела на севере, мы все будем следовать вашим приказам.
Ди Нянь, разумеется, понимал, что уважение пограничных войск он заслужил не только потому, что был назначен императором, но и потому, что был приемным сыном покойного У-гогуна. Лишь поэтому эти генералы, превосходившие его по выслуге лет, готовы были ему подчиняться.
Раз так, как он мог обмануть милость императора, посрамить фамилию Ди и подвести сотни тысяч воинов императорской гвардии Великой Пин!
Сун Чжижуй подошел к огромной военной карте, висевшей в шатре.
— По моему мнению, как только прибудут провиант и доспехи, нам следует отправить тридцатитысячное войско на север, за Миньшань, и быстро окружить лагерь Северной Цзянь.
Ло Битао, подумав, вскинул брови.
— Что вы имеете в виду, генерал Сун?
Сун Чжижуй посмотрел на них.
— Если Северная Цзянь захочет спасти эти восемнадцать тысяч, им придется перебросить подкрепление. Ближайшие силы находятся у Тинчжоу. Если они снимут часть войск с осады Тинчжоу и двинут их на восток, то осада будет снята, а наш гарнизон сможет воспользоваться моментом и вторгнуться на их территорию. Если же они не тронут войска у Тинчжоу, тогда мы ударим по этим восемнадцати тысячам. Они уже потеряли почти половину сил в битве с моими отрядами. Увидев нашу тридцатитысячную армию, они не решатся принять бой. Если они побегут к перевалу Цзинься, мы разделим силы и двинемся на запад, чтобы вместе с гарнизоном Тинчжоу разбить их западную армию.
Ди Нянь напряженно размышлял.
— Отвлекающий маневр — их излюбленная уловка. В этот раз они вряд ли попадутся. Войско Северной Цзянь к северу от горы насчитывает всего восемнадцать тысяч, но они не отступают. Вероятно, ждут подкрепления. Если наша осада затянется и подойдет их подмога, битва зайдет в тупик, и исход станет непредсказуем.
— Генерал Ди прав, — кивнул Ло Битао. — Каков будет ваш план, генерал?
Ди Нянь подошел к карте и положил руку на Тинчжоу.
— Я бы отправил десять тысяч человек прямо на Тинчжоу. Осада Тинчжоу — это их способ отвлечь наши силы, никакой стратегической выгоды этот город для них не представляет. Если они увидят, что мы перебрасываем войска от гор Миньшань к Тинчжоу, они либо отступят за перевал, либо двинутся на восток, чтобы соединиться с лагерем к северу от Миньшань. В этот момент мы разделим наши силы. Гарнизон у Миньшань останется на месте, а десятитысячный отряд, отправленный к Тинчжоу, повернет на север… — его палец сместился вверх по карте и легонько стукнул, — чтобы перерезать им пути снабжения.
— Прекрасно! — воскликнул Ло Битао. — Если мы перережем их пути снабжения, то армия Северной Цзянь к северу от Миньшань будет наша!
— Если же их войска, осаждающие Тинчжоу, не сдвинутся с места, — добавил Ди Нянь тише, — я прикажу войскам из округа Линьхуай атаковать их пограничный город Цзычжоу, чтобы посеять там смуту. Одновременно мы будем ждать подхода наших армий с запада. Как только они прибудут, мы всеми силами ударим по армии Северной Цзянь и заставим их отступить за перевал.
Сун Чжижуй с улыбкой кивнул.
— Генерал, ваш план и впрямь куда более продуман, чем мой, — он помолчал, его взгляд упал на округ Цзянькан, и лицо снова стало серьезным. — И надо же было разбойникам поднять голову именно сейчас. Если бы те несколько десятков тысяч гвардейцев, что брошены на их усмирение, были в нашем распоряжении, мы бы не оказались в таком положении.
Ди Нянь тоже нахмурился.
— Двор уже издал манифест, призывающий к уничтожению разбойников. Вся Поднебесная поднимется против них. Перед отбытием из Фэньчжоу я приказал Го Мину отправить на юг дополнительные силы для зачистки и доложить мне через три дня. Но эти бандиты — ничто по сравнению с волчьей стаей Северной Цзянь. Как только мы решим проблему на севере, они исчезнут сами собой.
Ночь в столице тоже была неспокойной.
Днем Министерство ритуалов объявило результаты столичных экзаменов для женщин, и город наполнился праздничной атмосферой. Дворцовый экзамен, последний в истории женских экзаменов, привлекал всеобщее внимание. На какое-то время жители столицы даже забыли об огне войны, полыхавшем за тысячи ли от них.
Когда в Министерстве ритуалов закончили с делами, рассвет уже миновал.
Шэнь Чжили убирала со стола ларец с книгами. Когда она наклонилась, из ее одежды что-то выпало.
Она подняла вещь. Это был тонкий кусочек персикового дерева — подарок Ди Няня в их брачную ночь. У нее сжалось сердце.
Уже почти двадцать дней с севера не приходило никаких вестей.
Ни одного письма для семьи не прибыло с почтовыми курьерами.
Тонкая красная нить на деревяшке перетерлась. Она сжала ее в ладони, внимательно разглядывая, и только теперь поняла, как долго он, должно быть, носил ее при себе.
Пламя свечи на столе качнулось, выпуская тонкую струйку дыма.
В памяти смутно всплыла та весенняя ночь, когда она впервые его увидела.
Брат вместе с наследным принцем ездил по делам в западную столицу Суйян и вернулся не один — с ним был юноша.
Он, едва увидев ее, не мог отвести глаз, и лишь когда она несколько раз на него сердито глянула, смущенно потер руки.
С тех пор он всегда был где-то рядом.
Даже мать говорила, что Ди Нянь рожден быть воином.
Летом он с братом упражнялся в верховой езде и стрельбе. Она завороженно смотрела на его позолоченный лук, и он, весь в поту, подбежал к ней и простодушно сказал: «Чжили, этот лук мне мама подарила… Я… я обязательно подарю тебе лук еще лучше».
Когда ему в армии попадалась какая-нибудь диковинка, он прибегал показать ей. «Чжили, смотри, какая штука! Хочешь, я тебе ее подарю?»
Однажды во время учений его случайно ранили. Кровь просочилась сквозь доспех на груди. Она увидела это, но лишь беззаботно рассмеялась: «Кто ж тебе виноват, что ты такой неумеха?» А он рассмеялся в ответ, его густые брови взлетели вверх под солнечными лучами. «Чжили, ты так красиво смеешься. Я так люблю смотреть, как ты смеешься».
Чжили, Чжили, Чжили…
Чжили, как же я тебя люблю.
Чжили, поверь мне, я всю жизнь буду о тебе заботиться.
…
В ночной тишине эти воспоминания вдруг нахлынули из самых глубин памяти, без всякого предупреждения постучавшись в ее сердце.
Она внезапно расплакалась.
А потом разрыдалась, не в силах остановиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
