На севере бушевало пламя войны, а в городе Цинчжоу по-прежнему царили мир, процветание и благополучие.
Если бы она собственными глазами не видела беженцев по дороге сюда, то ни за что бы не поверила, что разбойничье бедствие добралось уже до западных границ Чаоаня.
По пути в резиденцию Янь Мэн Тинхуэй и Шэнь Чжишу ехали бок о бок. Кроме покрикивания гвардейцев на лошадей позади, они не обменялись ни единым словом. Густая ночь делала мужчину рядом с ней еще более молчаливым, и ей было трудно связать его образ с тем обаятельным человеком со светлым смеющимся взглядом, которого она знала когда-то.
История о том, как Шэнь Чжишу, не дожидаясь доклада двору, казнил чиновника транспортного ведомства Чаоаня за неисполнение обязанностей по доставке провианта, наделала много шума при дворе. Слава о его жестокости мигом разнеслась по всем трем северным округам. И солдаты на передовой, и гражданские чиновники в управлениях — все знали, что этот приближенный императора, в столь юном возрасте занявший пост транспортного управляющего Чаоаня, — человек не из робкого десятка.
Проехав через полгорода, Мэн Тинхуэй наконец заговорила:
— Я добиралась до Чаоаня в обход, через округ Чэнфу. По дороге видела беженцев даже на западе отсюда.
— Разбойники совсем распоясались, они давно уже вышли за пределы Цзянькана, — глухо отозвался Шэнь Чжишу. — Сейчас к югу от Цинчжоу, в лесах и пустошах, повсюду следы их банд.
— Разве двор не стянул войска с восточных и западных округов в три северных для совместной борьбы с разбойниками? — нахмурилась Мэн Тинхуэй. — Почему же мы оказались в таком положении?
Шэнь Чжишу тяжело вздохнул.
— Что там в Линьхуае, я не знаю. Основные силы императорской гвардии из Чаоаня переброшены на север для отпора врагу. Сейчас, хоть округа Фэнцин и Юнсин и прислали подкрепление с запада, этим войскам далеко до разбойников в знании здешних мест. Подавить их в короткий срок — пустые разговоры.
Он пришпорил коня.
— Более того, здешний народ и так был непокорен. А когда разнесся слух, что наследник прежней династии Чжунъюань жив, разбойничьи отряды стали расти как на дрожжах. С тех пор как они пришли из Цзянькана, их численность выросла в несколько раз.
Ее веки отяжелели. Она больше ничего не сказала.
Какой доблестью обладала гвардия Великой Пин! Несколько крупных сражений на северной границе заставили армию Северной Цзянь остановиться. Но против этих разбойничьих отрядов, расползавшихся, словно чума, они были бессильны. Ди Нянь, возглавив армию, стоял у заставы Цзинься, но даже будь он о трех головах и шести руках, он не смог бы уследить за всеми бандами, что рыскали по уездам трех округов.
Они снова замолчали. Проехав еще с немного, они добрались до резиденции Янь.
Слуги в резиденции, конечно, не ожидали такого визита. Мало того, что сам транспортный управляющий Шэнь Чжишу, так еще и два ряда солдат в сверкающих доспехах, сопровождающих молодую женщину, которая приехала к старшей госпоже Янь. Не смея медлить, они провели гостей в передний зал и поспешили доложить.
Не прошло и десяти дней с отъезда Мэн Тинхуэй из столицы, императорский указ еще не был обнародован, и жители трех северных округов, конечно, не знали о грядущих мирных переговорах с армией Северной Цзянь.
Когда Янь Фучжи вышла и увидела Мэн Тинхуэй, она надолго замерла, прежде чем прийти в себя. В глазах ее вспыхнула радость. Она порывисто шагнула вперед, чтобы взять ее за руку, но, сдержав волнение, лишь небрежно бросила:
— Что, снова по делам службы в Чаоань?
Мэн Тинхуэй улыбнулась, ее глаза сияли, как вода.
— Да.
Янь Фучжи хотела увести ее внутрь, но, обернувшись, увидела стоявшего в стороне Шэнь Чжишу со сложенными за спиной руками. Выражение ее лица тут же изменилось.
— Я слышала, провиант и доспехи из Фэнцина уже давно доставлены в Чаоань, — бросила она, искоса взглянув на него. — Господин Шэнь сегодня приехал, чтобы вернуть долг семье Янь?
— Не спеши, — медленно произнес Шэнь Чжишу. — У нас с тобой впереди еще много времени. Долг я непременно верну. — Он повернулся к Мэн Тинхуэй, слегка нахмурившись. — Госпожа Мэн, ваш сегодняшний визит сюда — уже нарушение правил. Я оставлю стражника Хуана в резиденции Янь, остальные гвардейцы последуют со мной в управление. Я видел указ Его Величества. Завтра утром я выделю еще пятьсот человек из своего ведомства, они вместе с тысячей гвардейцев, что стоят за городом, проводят вас на север, в Тинчжоу.
— Хорошо, — ответила Мэн Тинхуэй.
Шэнь Чжишу опустил взгляд.
— Тогда беседуйте. Не буду вам мешать.
Сказав это, он развернулся и медленно вышел.
Янь Фучжи, не обращая на него внимания, пристально смотрела на Мэн Тинхуэй.
— Зачем ты приехала в Чаоань? Судя по его словам, дело какое-то очень опасное.
Мэн Тинхуэй пошла за ней.
— Я еду на заставу Цзинься, чтобы обсудить с Северной Цзянь прекращение военных действий, — спокойно ответила она.
Янь Фучжи нахмурилась. Взгляд ее изменился, но она ничего не сказала, лишь повела ее в свои покои.
Во внутреннем дворе благоухали цветы, тихо лился лунный свет. У пруда мягко колыхались ветви плакучих ив.
Она вдруг почувствовала страшную усталость. Не желая идти в дом, она села на каменную скамью во дворе.
— Давай посидим здесь, поговорим.
Янь Фучжи обернулась и, оправив юбки, села напротив. Жестом она отослала служанок.
Мэн Тинхуэй вдруг улыбнулась и, склонившись над каменным столом, прошептала:
— Все-таки в Чаоане хорошо. Даже луна здесь, кажется, ярче, чем в столице. — Она взглянула на Янь Фучжи и снова улыбнулась. — Помнишь, как мы жили в женской школе? Какое было беззаботное время, никаких тревог.
Но взгляд Янь Фучжи был холоден. Она взяла со стола блюдо с виноградом и, сняв с ягоды кожицу, сказала:
— Неужели при дворе не осталось мужчин? Послать хрупкую женщину на заставу Цзинься!
Мэн Тинхуэй знала ее характер и лишь молча улыбнулась.
Янь Фучжи положила очищенную ягоду в агатовую чашу для вина, взяла другую и, холодно усмехнувшись, продолжила:
— Я знаю, ты всегда стремилась быть первой — искала славы, почестей, расположения одного человека. Но ты хоть представляешь, насколько это опасно? И все равно упрямо приехала сюда? У заставы Цзинься две армии стоят друг против друга уже много дней. Ты отправишься в стан Северной Цзянь — откуда тебе знать, что у них на уме!
Мэн Тинхуэй взяла пальцами очищенную ягоду, положила в рот, и, наслаждаясь прохладным, сладким соком, растекавшимся по языку, вздохнула:
— Какой вкусный виноград в Чаоане.
Янь Фучжи бросила на нее взгляд и, не говоря ни слова, продолжила чистить виноград.
— Я сейчас слышала ваш разговор с господином Шэнем, — внезапно спросила Мэн Тинхуэй. — Похоже, те тридцать тысяч ши зерна ты ему одолжила?
Янь Фучжи кивнула.
— А разве он не доложил об этом двору? — с сомнением спросила она.
Мэн Тинхуэй слегка приподняла бровь.
— Доложил. Но доложил, что семья Янь пожертвовала зерно для поощрения армии, а не одолжила его транспортному ведомству Чаоаня.
Руки Янь Фучжи замерли.
— Не может быть! — с недоверием произнесла она.
— Правда, — с улыбкой в глазах ответила Мэн Тинхуэй. — За несколько дней до моего отъезда из столицы я слышала, как канцлеры из Центрального секретариата просили императора пожаловать семье Янь чин, чтобы отметить вашу заботу о государстве и народе и подать пример другим крупным купцам трех северных округов.
Уголки губ Янь Фучжи дернулись. Было видно, что она в ярости.
— Ах он, этот Шэнь Чжишу! Использовать тридцать тысяч ши зерна, которые я с таким трудом для него собрала, чтобы разыграть такой спектакль!
— Что ты злишься? — попыталась успокоить ее Мэн Тинхуэй. — Он ведь хотел прославить твою семью, разве это плохо? К тому же, он только что сказал, что вернет зерно. Чего ты так торопишься?
Янь Фучжи надолго опустила глаза и, лишь немного успокоившись, сказала:
— Чтобы собрать для него это зерно, я продала несколько лавок в западных областях, разослала людей, чтобы они скупали частное зерно у знакомых купцов. Только так и удалось набрать тридцать тысяч. Разве он знает, чего мне это стоило?
— Ты продала лавки в западных областях? — удивилась Мэн Тинхуэй.
— На севере Чаоаня сейчас такая война, а на западе бесчинствуют разбойники, — холодно фыркнула она. — Лучше было продать лавки пораньше, чем отдать их на разграбление этой мрази!
Мэн Тинхуэй тихо вздохнула.
Наверняка многие крупные купцы, как и Янь Фучжи, думали так же после внезапного начала войны на севере. Раньше торговцы открывали лавки в приграничных областях трех северных округов, рассчитывая на выгодную торговлю между двумя странами. Кто же знал, что через несколько лет здесь случится такое бедствие — и внешняя война, и внутренние беспорядки.
— Больше всего на свете я ненавижу тех, кто без раздумий начинает войны, — продолжила Янь Фучжи. — Сейчас наши солдаты проливают кровь на границе. Моя семья дала всего лишь тридцать тысяч ши зерна, что в этом такого? Если это поможет вернуть людям спокойную жизнь, я бы и сто, и восемьдесят тысяч отдала, не колеблясь! — В ее голосе прозвучало негодование. — Но этот Шэнь Чжишу не понял моих помыслов и использовал это, чтобы снискать славу для моей семьи. Какая низость!
Мэн Тинхуэй опустила ресницы.
— Боюсь, вы с господином Шэнем неправильно поняли друг друга, — тихо сказала она. — Жизнь пролетает как миг. Зачем ты так мучаешь себя и его? — Она едва заметно улыбнулась и, словно говоря сама с собой, добавила, — Кто знает, как это непросто — любить всем сердцем и быть любимой без страха.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
