Ночной студеный ветер проносился со снегом — снова пришла зима.
Внутри и снаружи императорского города повсюду развесили фонари и украшения. Во славу ста дней, что исполнились с рождения дочери императрицы, государь повелел сановникам четвертого ранга и выше, а также их супругам явиться во дворец на прием и устроил в Зале Сохранения Гармонии поздравительный пир.
Мэн Тинхуэй в роскошном наряде сидела на своем месте, собственноручно держа на руках дочь, которой только-только исполнилось сто дней. Ее полное лицо сияло здоровьем, и она с улыбкой смотрела на собравшихся сановников и их жен.
Ин Гуа не скрывал радости от рождения дочери. Не обращая внимания на придворный этикет, он обнимал жену и дитя, и даже на тосты сановников отвечал с ленцой.
Императорскую дочь звали Жо Тао. Она родилась весом в восемь цзиней, и малютка сразу же привлекла внимание всей Поднебесной. Не прошло и трех дней с ее рождения, как из внутреннего дворца был спущен указ о провозглашении старшей императорской дочери наследницей престола.
Сановники внешнего двора, вопреки обыкновению, не стали возражать против этого решения. По-видимому, все они надеялись, что скорейшее назначение наследника успокоит народ в Поднебесной. К тому же, поскольку северные земли были пожалованы императрице в качестве удела, они уповали, что этот шаг навсегда отобьет у бывших сановников павшей династии мысли о мятеже.
Прошло уже более полугода с момента усмирения севера. Передел захваченных земель, учет армии и населения, назначение гражданских и военных чиновников, размещение войск для строительства городов и крепостей — все эти дела постепенно вошли в свою колею. Мэн Тинхуэй, будучи беременной, не забывала о гражданских и военных делах в своем уделе и занималась ими довольно долго, пока Ин Гуа силой не заставил ее оставить заботы.
Ди Нянь, с тех пор как в начале года вернулся в столицу, чтобы конвоировать императора Северной Цзянь Сян Дэцяня и членов его клана, вновь отправился на северные рубежи, чтобы возглавить Умиротворительное ведомство трех округов. Лишь после того, как императорская гвардия Великой Пин полностью захватила и подчинила себе все земли Северной Цзянь, он по указу вернулся в столицу. Ему был пожалован ранг верховного генерала Императорской гвардии и должность главнокомандующего. Шэнь Чжили за заслуги Ди Няня также был пожалован почетный титул, и на время она стала самой уважаемой и почитаемой среди придворных дам.
Шэнь Чжишу три месяца назад также был отозван ко двору в столицу. За блестящие успехи на посту главы транспортного ведомства в Чаоане его назначили помощником министра налогов и советником. С тех пор он занял место в Палате по делам правления и наравне со многими старыми сановниками участвовал в обсуждении государственных дел.
Благодаря этому все выдающиеся молодые гражданские чиновники при дворе получили высокие посты. Управление в государстве заметно обновилось, а прежние распри и интриги между фракциями старых влиятельных сановников стали большой редкостью.
Все говорили, что лишь когда в стране есть мудрый правитель, и в Поднебесной царит мир, может явиться величие процветающей эры Цзинсюань.
На пиру не умолкали смех и разговоры. Сидевшие вперемешку гражданские и военные чины обменивались тостами, поднимая чаши, пили вино и весело беседовали — повсюду царила праздничная атмосфера.
Вскоре после начала пира к местам, где сидели придворные дамы, подошла служанка и тихо сказала Шэнь Чжили:
— Конные учения на тренировочном поле несколько затянулись. Генерал Ди только что спешно прибыл и сейчас спешивается перед дворцом.
Услышав это, Шэнь Чжили кивнула, незаметно выскользнула из-за стола и быстро сбежала по ступеням дворца.
В ночной тьме холодно поблескивали его доспехи. Он смотрел, как летящий подол платья несется к нему от входа во дворец, и, улыбнувшись, простер руки, чтобы поймать ее.
— Ты хоть смотри, где находишься. Не боишься, что увидят?
Шэнь Чжили изогнула алые губы в улыбке, взяла его под руку и повела внутрь.
— Ты просто не видел, как государь сегодня обходится с императрицей, он и на волосок не заботится об этикете. Что значат мои действия в сравнении с этим?
Теплая ладонь Ди Няня накрыла ее маленькую руку. Он слегка потянул ее на себя.
— Я так спешил, что даже доспехи не сменил. Не хватай меня, еще испачкаешь руки.
Она тихо рассмеялась.
— Когда это я считала тебя грязным? — сказав это, она придвинулась к нему ближе. — Сегодня сановники наконец-то смогли воочию увидеть наследную принцессу. Она такая крошечная, что сердце замирает от умиления. Как только открывает глаза, ее темные зрачки так и бегают — вся в императрицу, такая же сообразительная. Ей всего три месяца, а она уже вовсю переглядывается с сынишкой семьи Шэнь. Сановники смотрели и не могли сдержать улыбки. Моя невестка даже при всех подшутила над императрицей, сказав, что нужно пораньше договориться о браке.
Ди Нянь вскинул бровь и пошел быстрее.
— Вот ведь досада! Мы с тобой так редко видимся, что у тебя в животе до сих пор пусто. А этому мальчишке из семьи Шэнь достался такой жирный кусок!
Шэнь Чжили покраснела и фыркнула на него.
— А ты уверен, что у меня первенцем будет мальчик? Я вот хочу дочку, чтобы сосватать ее за императорского сына.
Ди Нянь изумился.
— Хочешь сказать, императрица снова в положении?
Шэнь Чжили кивнула и прошептала:
— Ты только посмотри, как государь балует императрицу. Наследной принцессе уже три месяца, так что неудивительно, что императрица снова беременна.
Ди Нянь широко улыбнулся.
— Это и к лучшему. А то сановники при дворе будут судачить.
Смеясь и разговаривая, они вошли во дворец. В это время император и императрица как раз в третий раз обносили гостей вином. Они заняли свои места и вместе со всеми подняли чаши с поздравлениями. Увидев, что Ди Нянь пришел, Шэнь Чжишу с чашей в руке обошел стол, подошел к нему и перекинулся парой слов.
Мэн Тинхуэй из-за новой беременности немного устала от долгого сидения на высоком месте. Она передала дочь кормилице, а сама встала и подошла к местам, где сидели придворные дамы, чтобы с улыбкой поболтать с ними.
Все наперебой хвалили наследную принцессу за ее красоту и ум, за редкие врожденные таланты, а затем уступили ей место, чтобы она могла расспросить их о последних новостях в государстве.
Когда речь зашла об успехах новых чиновников в северном уделе, Цзо Цюжун, сидевшая рядом, тихо произнесла:
— Ваше Величество императрица, у вашей слуги есть одна просьба.
Мэн Тинхуэй мягко улыбнулась.
— Говори, не стесняйся.
Она опустила голову.
— Ваша слуга просит о переводе в округ Хуайюань.
Мэн Тинхуэй вполне поняла ее намерение. Подумав, она поджала губы.
— Я запомню эту просьбу сегодня, а обсудим ее позже, хорошо?
Цзо Цюжун кивнула.
— Благодарю Ваше Величество императрицу.
Шэнь Чжили, стоявшая рядом, не удержалась от смеха.
— Чиновник Цзо — поистине преданная душа. Чиновник Инь был переведен на покоренные земли Северной Цзянь уже более полугода назад, а вы, оказывается, все это время о нем помните.
— Что плохого в преданности? — Янь Фучжи неторопливо налила ей чашу вина. — Если бы не многолетняя преданность императрицы, разве удостоилась бы она нынешнего высокого положения и безграничной милости?
Несколько придворных дам, услышав это, с улыбкой закивали в знак согласия.
Мэн Тинхуэй слегка покраснела. Она взглянула на Янь Фучжи.
— Ты теперь среди супруг сановников словно луна в окружении звезд, что даже меня осмеливаешься поддразнивать.
Все снова рассмеялись, прикрыв губы руками. Янь Фучжи тоже улыбалась ослепительно, повторяя «не смею», «виновата», и говорила, что наследная принцесса так очаровательна, что сегодня все выпили лишнего и позволили себе вольности.
Слушая ее, Мэн Тинхуэй невольно улыбнулась уголком губ и вновь подняла взгляд на свою дочь, но ее уже не было на руках у кормилицы. Оглядевшись, она увидела, что он снова взял ее к себе, и сановники наперебой пытались ее забавлять.
Глядя на его широкую и прямую спину, она вновь ощутила трепет в сердце. Ей казалось, что рядом с ним время утекает быстро, словно песок сквозь пальцы. Разве не совсем недавно родилась их дочь, а у нее под сердцем уже снова его дитя?
Пока она думала об этом, он вдруг обернулся. Его глубокий и в то же время пылкий взгляд впился в ее глаза. Тонкие губы изогнулись в улыбке, и его красота на миг лишила ее дара речи.
Сколько бы лет ни прошло, ее сердце замирало при виде него, как и в день их первой встречи.
Посторонние считали, что, хотя они и поддерживают друг друга, они в то же время являются и сдерживающим фактором друг для друга. Ее удел на севере простирался на тысячи ли, а назначенные там новые гражданские и военные чины были в большинстве своем ее доверенными людьми. Это укрепляло ее положение императрицы, вынуждая его даровать свою милость только ей, и он не смел охладеть к ней. А разве он, при дворе и в армии, не был всесилен, имея за спиной влиятельных столичных сановников и закаленную в боях императорскую гвардию Великой Пин? Даже если бы она замыслила мятеж, его могущество не позволило бы ей преуспеть.
Но откуда посторонним знать, что любовь в этом мире не всегда так сложна? Что бы ни думали другие, лишь они двое были парой, чьи сердца были отданы друг другу, и они глубоко понимали, как нелегко достались им эта любовь и возможность быть вместе.
Им и целой жизни было мало, чтобы любить друг друга, так зачем же тратить время на взаимные интриги?
Тем более что они с самого начала никогда не интриговали, не предавали и не ненавидели друг друга.
Думая об этом, она не удержалась, встала и направилась к нему. С улыбкой приняв поздравления сановников, она встала рядом с ним и легонько пощекотала дочку по щеке.
Он смотрел на дочь в пеленках: ее пухлое розовое личико было необычайно милым, а пара темных глаз сверкала умом — вылитая она в детстве. Он наклонился к ее уху и прошептал:
— Знаешь ли ты, что когда-то я так же забавлялся с тобой, когда ты была в пеленках?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
