Сегодня в павильоне «Попутный Ветер», принадлежавшем семье Янь, было на удивление тихо.
Снаружи высоко развевались разноцветные флаги, а большие продолговатые фонари с надписями «Вино» и «Чай» алели так ярко, что резало глаз. Подняв голову, можно было увидеть, что на втором этаже нет ни одного гостя, зато главный зал на первом был переполнен до отказа. Люди даже стояли в ожидании свободного столика, что выглядело весьма странно.
Едва Янь Фучжи переступила порог павильона, как к ней тут же с поклоном подскочил прислужник:
— Юная госпожа. — Сказав это, он украдкой бросил взгляд на Мэн Тинхуэй, одетую в простое платье из грубой ткани, и улыбка на его лице слегка померкла. — Госпожа привели подругу, а нам и словом не обмолвились…
Янь Фучжи, не обращая на него внимания, потянула Мэн Тинхуэй на второй этаж:
— Странно сегодня, почему на втором этаже не слышно гостей?
Прислужник поспешно преградил им путь:
— Госпожа, вы не знаете, сегодня прибыли важные гости и сняли весь второй этаж целиком. Вы поглядите, сколько людей в зале, разве среди них мало богатых? Но даже богатые не могут туда подняться… Госпожа, может, вы зайдёте попозже…
Янь Фучжи скосила глаза и холодно усмехнулась:
— Я что, у себя дома должна в очереди стоять, чтобы выпить?
Лоб прислужника покрылся испариной. Зная её нрав, он тем более не смел преграждать ей путь и лишь беспомощно смотрел, как она тащит свою спутницу наверх. Наконец, он топнул ногой и повернулся, чтобы доложить обо всём управляющему.
Волоча за собой Мэн Тинхуэй, Янь Фучжи поднялась по лестнице, бормоча себе под нос:
— Что за мрачное лицо? Ты что, не знаешь, что люди приходят в «Попутный Ветер» пить и есть ради вида из окон второго этажа! Иначе зачем бы ещё…
Увлёкшись разговором и обернувшись, она не заметила, как сбоку от лестницы внезапно вытянулась рука, преградив им путь. Она замерла и, нахмурившись, подняла глаза.
— Мой господин сегодня снял весь второй этаж. Прошу вас, гунян, присесть внизу, — с непроницаемым лицом произнёс говоривший, высокий мужчина, чья длинная рука покоилась на перилах.
Янь Фучжи смерила его взглядом и с лёгким раздражением сказала:
— Судя по ткани одежд, денег у вас и впрямь хватает. Вот только знает ли ваш господин, на чьей земле он сейчас сидит?
Мужчина с ледяным лицом молчал, его взгляд был устремлён куда-то вниз, поверх её головы.
Стоявшая позади Мэн Тинхуэй слегка улыбнулась. Она знала, как Янь Фучжи дорожит своей репутацией, и понимала, что та ни за что не стерпит такого пренебрежения со стороны простого слуги. Предвкушая зрелище, она отошла в сторонку.
И действительно, Янь Фучжи покраснела от гнева и, ткнув в мужчину пальцем, выпалила:
— Я вообще-то с тобой разговариваю!
Мужчина по-прежнему молчал, но со стороны открытого окна, выходившего на улицу, донёсся звонкий мужской смех:
— Чья земля? Естественно, земля Её Величества императрицы династии Дапин.
Услышав эти слова, Мэн Тинхуэй удивлённо вскинула бровь и посмотрела в ту сторону.
У окна сидел молодой человек, небрежно закинув ногу на подоконник. В руке он держал иссиня-чёрный складной веер, которым лениво помахивал. Полы его светло-бирюзового шёлкового халата вздымались на ветру, что в сочетании с его лицом, расцветшим в улыбке, и впрямь создавало ощущение прихода весны.
Янь Фучжи не ожидала такого ответа и, опешив на мгновение, повернулась к Мэн Тинхуэй и с холодной усмешкой произнесла:
— Ранняя весна ещё холодна, а некоторые безмозглые машут веерами, нагоняя ледяной сквозняк. Не больно-то мне здесь и хотелось оставаться. Пошли, спустимся вниз…
— Гунян, прошу, останьтесь, — окликнул её молодой человек и кивнул мужчине, стоявшему у лестницы.
Тот всё понял и с почтением произнёс:
— Слушаюсь, господин, — после чего посторонился.
Янь Фучжи не сдвинулась с места и всё так же холодно усмехнулась:
— Так это ты снял весь второй этаж? Напрасно тебе достались такие красивые глаза, раз ты не видишь, сколько людей внизу разочарованно уходит, не найдя свободного места.
Мэн Тинхуэй увидела, как лицо молодого человека слегка изменилось, и тихо усмехнулась. Она прошла в сторону и села за столик у окна, не желая вмешиваться в их перепалку.
В дальнем конце второго этажа было несколько уединённых кабинетов. Дверь самого западного из них была полуприкрыта, и можно было смутно разглядеть, что внутри кто-то сидит, но разобрать, кто именно, было невозможно.
Молодой человек спрыгнул с подоконника и подошёл прямо к Янь Фучжи. Он смерил её взглядом с головы до ног, и выражение его лица стало немного странным. Сложив веер, он спросил:
— Судя по наряду, ты ученица здешней женской школы в Чунчжоу?
Янь Фучжи метнула в него гневный взгляд и, направившись к Мэн Тинхуэй, сплюнула:
— Бесстыдный волокита!
Молодой человек не рассердился, а наоборот, последовал за ней и с улыбкой спросил: — Осмелюсь спросить, если гунян — ученица женской школы, то почему вместо занятий науками вы разгуливаете по трактирам? Известно ли вам, гунян, сколько сил потратила императрица, чтобы основать по всей стране сотню женских школ? Как можно растрачивать драгоценное время на…
Янь Фучжи, совершенно сбитая с толку, обратилась к Мэн Тинхуэй:
— Ума не приложу, что за сумасшедший.
Мэн Тинхуэй рассеянно что-то промычала в ответ, устремив взгляд за окно.
Молодой человек вскинул бровь.
— Я не сумасшедший, я…
Договорить ему не дал мужской голос, донёсшийся из кабинета:
— Яньчжи, не болтай.
Короткая и ледяная фраза заставила молодого человека мгновенно стереть с лица улыбку и замолчать. Он попятился назад.
Янь Фучжи дождалась, пока он скроется в кабинете, и только тогда повернулась к Мэн Тинхуэй, фыркнув:
— Ума хватило заткнуться. — Голос того мужчины из кабинета принадлежал, судя по всему, кому-то не старше двадцати, но он так легко усмирил этого болтуна, что ей стало любопытно, и она не удержалась, чтобы ещё несколько раз не взглянуть в ту сторону. Обернувшись, она увидела, что Мэн Тинхуэй витает где-то в облаках, и с досадой ткнула пальцем в стоявшую перед ней маленькую чарку для вина: — Скажи мне, есть ли на свете хоть что-то, что тебя волнует?
Мэн Тинхуэй отвела взгляд и после долгой паузы медленно произнесла:
— Читать, сдать экзамены на цзиньши, поступить на службу ко двору.
— А замуж выйти не думала? — Янь Фучжи впилась в неё взглядом. — Госпожа Шэнь, в девичестве Цзэн, была первой женщиной-чиновником при дворе, дослужилась до поста секретаря Военного совета, а в итоге что? Испугалась, что в старости никому не будет нужна, и спешно ушла в отставку, чтобы выйти замуж…
Мэн Тинхуэй закрыла глаза.
— Нет.
Кто захочет взять в жёны ту, у которой, как у неё, нет ни отца, ни матери, ни дома, ни рода?
Она не была красавицей, и единственное, чем можно было похвалиться, — это знаниями, которыми была набита её голова. Но если не сдать экзамены, не стать чиновником, какой прок от этих знаний? Где их применить?
Она ответила так резко, что Янь Фучжи на миг потеряла дар речи. Лишь спустя долгое время она снова заговорила, словно наперекор:
— После госпожи Шэнь женщины, поступавшие на службу, все эти годы служили в основном в Приказе по делам вассальных государств или в Приказе дворцового довольствия. Изредка кто-то попадал в Шесть министерств, но никто больше не смог войти в состав двух высших палат. Другие девушки стремятся к чину и славе ради нескольких лет почёта, а ты, похоже, всерьёз нацелилась на большую карьеру. Ты хоть подумала, возможно ли это?
Ресницы Мэн Тинхуэй дрогнули, но она промолчала.
Её рука, бессильно свисавшая вдоль стула, медленно сжалась в кулак.
В голове пронеслись какие-то образы, отчего сердце сжалось, а дыхание стало прерывистым.
— Если я могу послужить народу, то не пожалею себя.
Тот год, тот проливной дождь, тот человек и те слова, идущие от самого сердца…
До сих пор звенят в ушах.
В ту холодную дождливую ночь он крепко обнимал её, его тёплое дыхание касалось её уха, и он тихо шептал: «Девочка, не бойся, не плачь…»
— Мэн Тинхуэй?
Она вздрогнула, возвращаясь в реальность. Сердце бешено колотилось в груди.
В этот момент дверь кабинета позади них распахнулась, и оттуда донёсся сдержанный мужской смех.
Янь Фучжи обернулась. Увидев всё того же молодого человека в бирюзовом халате, она вновь разозлилась и уже хотела было отругать его за подслушивание, как вдруг из кабинета вышел ещё один человек, и она замерла.
Он был одет в простой чёрный халат и чёрные сапоги, но его волосы скрепляла шпилька из драгоценного белого нефрита. Статный, с необычайно красивым и утончённым лицом, но правый глаз его был закрыт чёрной повязкой — он был одноглазым.
Они вышли один за другим, а высокий мужчина, что прежде стоял у лестницы, с благоговением следовал за ними по пятам, не отступая ни на шаг.
Когда троица проходила мимо их столика, молодой человек в бирюзовом вдруг остановился, наклонился к лицу Янь Фучжи и с усмешкой прошептал:
— Гунян, вы сейчас ошиблись. Госпожа Шэнь, в девичестве Цзэн, ушла в отставку вовсе не потому, что боялась в старости остаться одна. Впредь не говорите таких глупостей.
Янь Фучжи вспыхнула до корней волос и поспешно отшатнулась, выпалив:
— Бесстыдник! Наглец! — Она повернулась, чтобы схватить Мэн Тинхуэй, и с негодованием воскликнула: — Вот вернусь, расскажу отцу об этом волоките, а потом… — и осеклась, увидев, что Мэн Тинхуэй застыла, не сводя глаз с мужчины в чёрном халате.
— Мэн Тинхуэй? — удивлённо позвала она.
Но Мэн Тинхуэй не реагировала. Её руки сжались в кулаки, твёрдые, как камень, а взгляд следовал за ним — шаг за шагом к лестнице, шаг за шагом вниз, шаг за шагом к выходу…
Его спина была такой прямой, плечи такими широкими, а походка такой уверенной.
На поясе не было нефритовых украшений, вместо них висела тонкая чёрная каменная пластина с едва заметным узором. Она тихонько покачивалась при ходьбе, теряясь в черноте халата, и если бы не приглядываться, её можно было и не заметить.
Разглядев её, Мэн Тинхуэй почувствовала, как у неё бешено задергалось веко. Вздрогнув всем телом, она, не раздумывая, бросилась вниз по лестнице.
Это он…
Это действительно он!
Снаружи сияло яркое солнце. Его лучи, словно россыпь золотой пыли, слепили так, что невозможно было открыть глаза.
Задыхаясь, она остановилась и принялась повсюду искать его взглядом.
С обочины донеслось конское ржание. Она посмотрела туда и увидела, как он вскакивает на коня и, натянув поводья, разворачивается.
Он обернулся, его взгляд скользнул по её лицу, ни на миг не задержавшись, после чего он посмотрел на двух своих спутников, что-то им сказал, и все трое, пришпорив коней, ускакали прочь.
Он больше не обернулся.
Она стояла, словно вкопанная в землю, не находя в себе смелости даже подойти и спросить его о чём-то.
Он не узнал её…
Да и как он мог её узнать?
Десять лет назад он вытащил её из груды мёртвых тел. Она была в лохмотьях, с грязным лицом и спутанными волосами, невнятно лепетала. Он даже не мог разобрать, мальчик она или девочка.
Десять лет спустя она стояла перед ним с убранными в пучок волосами, в чистом и опрятном платье ученицы женской школы. Как он мог догадаться, что она — тот самый ребёнок?
Все эти годы он был единственным человеком, о котором она помнила и думала. Но почему теперь, когда они встретились, всё закончилось точно так же?
Десять лет назад он ушёл, не сказав ни слова. Она не знала ни его имени, ни его положения, лишь, дрожа, запомнила то лицо, тот единственный глаз и красивую каменную пластину у него на поясе. Запомнила каждое слово, что он ей сказал.
Десять лет спустя он стал выше и крепче, но его лицо по-прежнему оставалось утончённым, а взгляд единственного глаза — всё таким же пронзительным. И та каменная пластина всё так же висела у него на поясе… А у неё всё так же не хватило смелости подойти и спросить, как его зовут и сможет ли она увидеть его снова.
— Мэн Тинхуэй, что с тобой? — Янь Фучжи догнала её, её голос звучал растерянно.
Она покачала головой.
— Ничего. — От яркого солнца защипало глаза, и на них невольно навернулись слёзы. Помолчав мгновение, она улыбнулась: — Ты же вроде собиралась угостить меня вином?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
