Шэнь Чжишу лениво поднялся и, потирая виски, болевшие от похмелья, неподвижно просидел некоторое время, прежде чем позвать слуг, чтобы те помогли ему одеться и умыться.
Нравы в Цинчжоу были не чета столичным, а среди северян было немало необузданных и дерзких людей. С самого своего назначения ему уже приходилось сталкиваться с множеством докучливых и скандальных простолюдинов, поэтому, услышав, что какая-то женщина пришла требовать долг, он не придал этому значения. Он решил, что это просто предлог, выдуманный очередной женщиной, желающей подать жалобу.
Однако, войдя в передний зал правительственного ямэня, он увидел женщину в лисьей шубе и юбке изумрудного цвета. Сложив руки в рукавах, она невозмутимо сидела на скамье, и её глаза, яркие, как звёзды, следили за ним, пока он шёл.
Ху Юэлинь стоял в стороне, держа в руке тонкий листок бумаги, с несколько смущённым видом.
Увидев, что Шэнь Чжишу подошёл ближе, женщина встала и слегка поклонилась:
— Простолюдинка Янь Фучжи приветствует почтенного префекта Шэня.
Слово «префект» она произнесла с особым нажимом, отчего в её голосе прозвучала нотка иронии.
Шэнь Чжишу остановился. Разглядев её лицо, он на миг замер, вспомнив, что это была та самая женщина, которую он видел в павильоне «Попутный ветер», принадлежавшем семье Янь в округе Чунчжоу.
Янь Фучжи сощурилась, её острый подбородок слегка приподнялся, а уголки губ изогнулись в улыбке:
— Почтенный Шэнь, как вы поживаете?
В те времена в женской школе она видела его тайно и знала, кто он. Поэтому сейчас она не выказывала ни малейшего беспокойства. А вот он, казалось, всё ещё не мог прийти в себя и долго не произносил ни слова.
Ху Юэлинь подошёл на два шага ближе и, наклонившись к его уху, прошептал:
— Старший молодой господин, это старшая дочь семьи Янь из округа Чунчжоу…
Шэнь Чжишу внезапно вскинул бровь, и его взгляд, которым он её окинул, тотчас изменился.
Янь Фучжи.
Неудивительно, что в тот день в павильоне «Попутный ветер» она вела себя так дерзко и своевольно. Это ведь был её семейный трактир, кого бы она там побоялась оскорбить?
О славе семьи Янь в торговых кругах северного тракта Чаоаня он был наслышан лишь немного с тех пор, как приехал в Цинчжоу. Но даже не зная подробностей, он понимал, что семья Янь специально открыла новую лавку к югу от ворот Шанцю в Цинчжоу ради предстоящей торговли на северной границе. В этой лавке было бесчисленное множество диковинных и старинных предметов, редких камней и цветных скульптур. Это наделало в Цинчжоу много шума, и местные торговцы уже видели в них серьёзного конкурента.
Когда всё это сложилось у него в голове, выражение его лица стало спокойнее. Он с улыбкой произнёс:
— В тот день я не знал, что это была старшая дочь семьи Янь, и был весьма невежлив, за что мне очень стыдно. Только вот не знаю, какой долг я имею перед семьёй Янь, что старшая дочь лично явилась в ямэнь его истребовать?
Янь Фучжи скосила глаза на тонкий листок бумаги в руках Ху Юэлиня.
Ху Юэлинь уже подал ему бумагу, произнеся так тихо, что слышно было только им двоим:
— Полагаю, это дело рук тех людей из ямэня.
Шэнь Чжишу быстро пробежал глазами по тексту, слегка нахмурился, но тут же всё понял и сказал:
— Эти люди действовали не по моему приказу. Боюсь, семья Янь обратилась с требованием долга не по адресу.
Янь Фучжи холодно усмехнулась:
— Вчера они говорили, что действуют по приказу почтенного Ван Ци, чтобы купить скульптуру в подарок вам, почтенный Шэнь. И что если вам понравится, вы непременно прикажете отправить её в столицу для любования императрице и наследному принцу. С кого же мне требовать долг, если не с вас?
Лицо Шэнь Чжишу, до этого мрачное, после её слов вдруг прояснилось. Он сделал шаг вперёд и тихо спросил:
— Вы только что сказали, по чьему приказу?
— Помощника префекта, почтенного Ван Ци, — она вскинула брови. — А что?
Шэнь Чжишу на мгновение задумался, а затем внезапно улыбнулся:
— Прекрасно. — Он повернулся к Ху Юэлиню. — Пойди принеси ту скульптуру и верни её старшей дочери Янь.
На лице Ху Юэлиня отразилось удивление, но он ничего не сказал и, развернувшись, направился во внутренние покои.
Янь Фучжи с недоумением наблюдала за ним. Она не понимала, что у него на уме, и уж тем более не ожидала, что он так легко вернёт ей вещь.
Он сильно отличался от тех чиновников, с которыми ей доводилось иметь дело в Чунчжоу.
Шэнь Чжишу подошёл к скамье, оправил полы халата, сел и обратился к ней:
— Старшая дочь Янь, прошу, садитесь.
Она опустила глаза, подумала и подошла, чтобы сесть на скамью рядом с ним.
— Почтенный Шэнь — человек прямой. Вот только мы, торговцы, всегда считаемся с прибылью и убытками. Вещь вы мне вернёте, но проценты я всё равно потребую. Иначе получится, что лавка семьи Янь зря терпела эту обиду?
— Договорились, — Шэнь Чжишу всё так же улыбался, и голос его звучал ещё более решительно. — Если старшая дочь Янь согласится на одно моё условие, я готов заплатить любые проценты.
Янь Фучжи это показалось странным:
— Какое условие?
Из внутренних покоев уже вышел Ху Юэлинь с деревянной шкатулкой в руках и поставил её на столик рядом с ней.
Шэнь Чжишу взглянул на Ху Юэлиня, затем на Янь Фучжи, и, наклонившись к ней, понизил голос:
— Согласится ли старшая дочь Янь написать жалобу, в которой будет сказано, что помощник префекта Цинчжоу Ван Ци, прикрываясь именем императрицы, якобы желающей получить редкие камни и цветные скульптуры, занимается в Цинчжоу грабежом и притеснением народа?
Янь Фучжи замерла. Она не ожидала такого поворота и на мгновение растерялась.
Шэнь Чжишу, изогнув губы в улыбке, добавил:
— Всё это — чистая правда, я не прошу вас что-то выдумывать…
Она нахмурилась:
— Но я слышала это лишь от чиновников из ямэня. Как я могу быть уверена, что это были распоряжения почтенного Вана?
Взгляд Шэнь Чжишу стал ледяным. Он медленно произнёс:
— Если старшая дочь Янь согласится написать эту жалобу, мне не придётся ждать, пока вы потребуете проценты. Я сам распоряжусь освободить лавку семьи Янь в Цинчжоу от всех налогов, которые потребуется уплатить казне во время будущей торговли. Что вы на это скажете?
Янь Фучжи опустила глаза и молча задумалась, но было очевидно, что его слова её убедили.
Если удастся избежать уплаты всех налогов во время будущей торговли, это будет не маленькая сумма… К тому же, если за неё будет стоять сам Шэнь Чжишу как представитель власти, авторитет её семьи Янь в торговых кругах Цинчжоу станет ещё более весомым.
Шэнь Чжишу ждал, а затем неторопливо добавил:
— Насколько я помню, у семьи Янь есть чиновники и при дворе в столице. Двоюродный брат старшей дочери, Янь Цяофэн, много лет служит в Палате по делам императорского рода и не получает повышения. А я как раз близкий друг младшего инспектора Палаты по делам императорского рода, Сунь Шужаня…
Янь Фучжи подняла глаза и, улыбнувшись, прервала его:
— Почтенный Шэнь, не нужно больше слов. Завтра я пришлю человека с жалобой.
Шэнь Чжишу улыбнулся.
Она неторопливо встала и, прижав к себе деревянную шкатулку со скульптурой, сказала:
— Надеюсь, почтенный Шэнь сдержит своё слово и через несколько дней, когда будут утверждаться правила торговли, учтёт интересы семьи Янь.
Шэнь Чжишу тоже встал и проводил её до дверей, после чего приказал ожидавшим снаружи стражникам:
— Проводите старшую дочь Янь до её поместья.
Янь Фучжи с улыбкой посмотрела на него и тихо произнесла:
— Какие у вас методы, почтенный Шэнь. В тот день я и не разглядела в вас столь безжалостного человека.
Тогда она приняла его за легкомысленного щеголя, кто бы мог подумать, что у него такой расчётливый ум.
Шэнь Чжишу лишь улыбнулся. Глядя, как она уходит, он так же тихо ответил:
— Я не понимаю, о чём говорит старшая дочь Янь.
Снаружи сияло яркое солнце. Редкое для зимы голубое небо согревало душу.
Он повернулся и быстрым шагом вернулся в зал, обращаясь к Ху Юэлиню:
— Сегодня же составь доклад. Обвиним Ван Ци в трёх преступлениях. Завтра же с посыльным отправим его прямо на стол наследному принцу!
Ху Юэлинь кивнул и последовал за ним во внутренний двор.
— Мы как раз сокрушались, что у вас, старший молодой господин, нет явных улик против Ван Ци, как его же подчинённые подкинули нам такой случай… В этот раз, если вы в докладе свяжете это дело с историей о жалованье в лагере Цинчжоу и как следует обвините Ван Ци в том, что он дважды прикрывался именем императрицы для притеснения народа и присвоения себе заслуг за заботу императрицы о солдатах, то, даже если по последнему пункту не будет веских доказательств, это наверняка вызовет гнев Её Величества. А когда наследный принц ещё и добавит пару слов со своей стороны, те старые сановники при дворе, даже если захотят защитить Ван Ци, боюсь, не смогут.
Шэнь Чжишу шёл лёгкой походкой, его волосы у висков слегка растрепались, а глаза блестели. Вспомнив многозначительную улыбку Янь Фучжи, он невольно усмехнулся и тихо произнёс:
— Должно быть, сами небеса мне помогают.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
