Ей показалось, что она ослышалась, и она тихо спросила:
— Что Ваше Высочество только что сказали?
Но он не стал повторять. Лишь опустил взгляд, посмотрел на нее, а затем, наклонившись, одним движением сдернул со стола синий парадный халат. Под ним оказалось пурпурное церемониальное одеяние с алыми узорами и красная газовая юбка-жуцюнь.
На одеянии — тигры и обезьяны вэй1, на юбке — узоры фу и фу2, на рукавах вышиты огонь и водные травы. Талию должен был стягивать золотой пояс с квадратными бляхами.
Нижняя рубашка из белого узорчатого шелка была расшита тонкой серебряной нитью, а спереди на застежках вилась благоухающая лента-шоу из пестрого шелка. Рядом лежал и широкий пояс из ало-белого шелка.
Она застыла в изумлении.
Взгляд был прикован к этому роскошному и сложному ритуальному облачению, но в голове была пустота.
Когда-то на церемонии жертвоприношений в пригороде она издали видела влиятельных сановников Двух палат в парадных шапках и расшитых одеяниях. Тогда ее сердце преисполнилось зависти, и она гадала, сколько еще лет ей придется ждать, прежде чем она заслужит право носить эти роскошные одежды с узорами фу и фу.
Он долго стоял рядом, но, видя, что она молчит и не двигается, застыв в оцепенении, заговорил снова:
— Прежде во дворце никогда не шили церемониальных одеяний для чиновниц, поэтому на этот раз биси3 не подготовили. Что же до мянь с подвесками, цветочной повязки на лоб, шпильки из рога носорога и прочего — их позже доставят к тебе в поместье.
Она немного пришла в себя и, подойдя ближе, все так же молча, подняла руку и коснулась пурпурного одеяния и алой юбки. Кончики пальцев ощутили плотные, замысловатые стежки, сине-белые узоры. Прохладная, мягкая ткань ласкала ладонь, но вышитые на рукавах огонь и водные травы казались обжигающе горячими, отчего она растерялась еще больше.
Спустя какое-то время она наконец спросила:
— Что Ваше Высочество на самом деле имеет в виду?
В ту ночь, в уличной темноте, их губы и языки сплелись, и всепоглощающая страсть затуманила ее разум, заставив забыть о вопросе, почему он так добр к ней.
Ну и что с того, что он подарил ей ту сливово-красную шкатулку? Что с того, что он крепко обнимал ее, когда ее сердце трепетало от усталости и страха? Что с того, что он лично повел ее гулять по ночному рынку?.. Как она смела по-настоящему поверить, что вся его доброта к ней вызвана теми же чувствами, что и у нее?
Она не верила. И не смела надеяться.
Возможности коснуться его, получить хоть толику его нежности — уже было достаточно.
Он станет владыкой Поднебесной, он возведет на престол императрицу, возьмет наложниц. Его замыслы всегда были сокрыты от всех. Как он мог из-за одной женщины так пренебрегать установлениями?
Она действительно не понимала. И вместо того, чтобы тешить себя надеждами, лучше было добиться ясности.
Но он не ответил на ее вопрос.
Тогда она повернула голову, встретилась с ним взглядом и произнесла снова:
— Я не служу в Ведомстве ритуалов и не знаю правил ношения одежд. Однако, — она взяла в руки золотой пояс с квадратными бляхами и тихо добавила, — мой ранг всего лишь четвертый, как я могу носить этот золотой пояс? Роскошные узоры на церемониальном облачении положены лишь сановникам третьего ранга и выше, как я осмелюсь надеть столь пышное одеяние? Что до шпильки из рога носорога и прочего — это также не то, что мне дозволено по статусу. Прошу Ваше Высочество еще раз все обдумать.
Он вскинул бровь, забрал из ее рук ослепительно сияющий золотой пояс, слегка согнул его в ладонях, окинул взглядом ее фигуру, а затем медленно обернул пояс вокруг ее талии. Осмотрев ее со всех сторон, он произнес:
— В самый раз.
От его внезапного прикосновения ее лицо мгновенно вспыхнуло. Его длинные пальцы сжимали концы пояса, не завязывая, но, используя его как рычаг, крепко удерживали ее талию, не давая сдвинуться с места.
Его взгляд постепенно теплел.
— Неужели не красиво?
В ее душе воцарился хаос. Стоило ей встретиться с таким его взглядом, как она больше не могла сохранять невозмутимый вид. Она попыталась отступить назад, но он резко дернул пояс, и она едва не упала, прижавшись к нему. С трудом устояв на ногах, она подняла на него глаза, в которых виднелся гнев.
— Что Ваше Высочество делает?
Он проигнорировал ее взгляд и лишь сурово произнес:
— Я задал тебе вопрос. Как ты смеешь не отвечать?
Сдерживая гнев, она вскинула голову:
— Красиво.
Его хватка немного ослабла.
— Я дарую это тебе. Как ты смеешь отказываться?
Она покачала головой.
— Не смею.
Ее взгляд скользнул в сторону, к лежащим на столе одеждам. Синий халат казался строгим, пурпурное одеяние — мягким. Широкие рукава и тонкие ленты, переплетаясь, дополняли друг друга.
Но на сердце будто образовался комок. Раз уж она не могла выведать его истинных намерений, то чувствовала себя так, словно стоит на краю бездны, и вся кипящая в груди кровь застыла от ледяного ветра, дующего из пропасти. Невозможно ни шагу вперед, ни назад, и она не знала, как ей быть дальше.
Изначально она лишь хотела иметь возможность дольше смотреть на него, быть немного ближе к нему, но теперь, получив толику его тепла, захотела большего.
Все ее поступки были продиктованы лишь любовью к нему.
Даже если другие люди будут ее неправильно понимать, осуждать и нападать, она сможет отнестись к этому со спокойствием.
Но его безрассудные повышения и пожалования лишали ее почвы под ногами.
Повозку и поместье еще можно было счесть даром для ее защиты; назначение в обход правил правым увещевателем и учёным павильона Лунту — наградой за заслуги в деле Ван Ци. Но теперь он хотел, чтобы она стала распорядителем на церемонии его восшествия на престол. Каковы были его истинные мотивы?
Неужели он, видя, что она ничего не боится при дворе и на этот раз безжалостно расправилась даже со старыми сановниками Восточной фракции, решил еще выше вознести ее, чтобы воспользоваться ее уже сложившейся репутацией коварной интриганки и ее руками устранить препятствия на своем пути?
Она отвела взгляд и тихо вздохнула.
— Ваше Высочество прекрасно знает о моих чувствах, но прибегает ко всем этим уловкам, чтобы я поверила в вашу доброту ко мне. Вы хотите, чтобы в будущем, даже если мне придется умереть, я не винила вас?
Его тело заметно вздрогнуло, а лицо резко потемнело.
Она продолжила:
— Я уже говорила: мои желания — это лишь желания Вашего Высочества. Раз вы знаете о моих чувствах, вам не следовало быть со мной таким добрым, напрасно порождая во мне надежды и чаяния, которых быть не должно. Что бы вы ни захотели, чтобы я сделала, я на все согласна. Единственное, чего я не хочу, — чтобы Ваше Высочество меня обманывал.
Золотой пояс соскользнул с ее талии — он разжал руки.
Не дожидаясь его ответа, она отступила в сторону и, опустив голову, сказала: —
Если Ваше Высочество желает, чтобы я была распорядителем на церемонии, я исполню эту роль. Если Ваше Высочество желает, чтобы я надела это пышное ритуальное облачение, я надену его. Если в будущем Вашему Высочеству потребуется, чтобы я приняла на себя вечное проклятие, я с радостью пойду даже на смерть.
Мужчина перед ней стоял молча.
Она, поклонившись, стала отступать и, дойдя до дверей зала, обернулась. Но когда ее рука коснулась двери, чтобы толкнуть ее, она услышала его низкий голос:
— Мэн Тинхуэй.
Ее пальцы дрогнули. Сделав вид, что не расслышала, она решительно толкнула дверь, намереваясь выйти.
Но тут он внезапно взревел:
— Какая дерзость!
У нее зазвенело в ушах, сердце испуганно екнуло. По его голосу она поняла, сколько ярости было в этом крике, и тут же замерла, нахмурившись и отдернув руку. Но не успела она обернуться, как почувствовала резкую боль в плече, он схватил ее и развернул к себе.
Его движения были так быстры, что она успела лишь оцепенеть.
Подняв глаза, она увидела его окаменевшее лицо и глаза, полные гнева.
Спустя мгновение она опустила взгляд и тихо произнесла:
— Я проявила дерзость и готова понести наказание от Вашего Высочества. — Она хотела склонить голову, но резкая боль пронзила ее подбородок, он крепко сжал его тремя пальцами, не давая пошевелиться.
Его взгляд, острый как лезвие, вонзился ей прямо в глаза.
— Мэн Тинхуэй, твоя жизнь ничего не стоит?
Ей показалось, что у нее заболели даже зрачки, так невыносим был его жестокий тон.
Его пальцы сжались еще сильнее.
— Если я спас тебя тогда, то и сейчас тем более не желаю твоей смерти. Неужели в твоих глазах я настолько неразборчив в средствах?
Она поняла, что это ее слова разозлили его, и пробормотала:
— Мои речи были слишком резки, я на самом деле так не думаю…
Не успела она договорить, как он, перегнувшись, впился в ее губы, да так яростно, как только мог, и, резко сжав руки, намертво заключил ее в своих объятиях.
Боль была нестерпимой. Из ее горла вырвался сдавленный стон, тело мелко задрожало.
Но он не проявил ни малейшей жалости. Переместив руку, он сжал ее щеки, заставляя открыть рот, и продолжил кусать нежную кожу ее губ изнутри. С силой сомкнув зубы, он вторгся языком в ее рот, полностью завладев ею.
Она запрокинула голову. Ее язык и зубы не могли противостоять его натиску, боль в губах усиливалась, но в сердце будто вспыхнул огонь. Крошечные искорки разгорелись в пламя, от которого все ее тело запылало, а соски, прижатые к его груди, начали мелко дрожать.
Ее руки бессознательно потянулись к его талии, нащупывая и цепляясь за пояс его халата.
Жесткие пальцы, сжимавшие ее щеки, вдруг разжались. Она только хотела вздохнуть, как ощутила влажное прикосновение за ухом — его губы, зубы и горячий язык снова атаковали, кусая и целуя мочку ее уха.
По спине, до самого низа живота, пробежала волна щекочущего онемения.
Она невольно вскрикнула — этот стон, похожий на мяуканье весенней кошки, заставил покраснеть ее саму. Но огонь в сердце разгорался все сильнее. Чувствуя, как его язык и зубы становятся все более дерзкими, она не удержалась и обняла его за шею.
Его тело напряглось. Тонкие губы скользнули по ее щеке, подбородку, шее. Он зубами разорвал воротник ее форменной одежды и затем точно приник к ее тонкой шее. Рука, сжимавшая ее талию, опустилась ниже, обхватила ее мягкие ягодицы и с силой подняла ее вверх.
Тяжело дыша, она охотно обвила ногами его талию, сама оттянула алый ворот своей форменной одежды, а затем потянулась к нему, запустив пальцы под воротник его халата сзади и легонько, нежно царапая его кожу. Вскоре она почувствовала, как то, что оказалось зажатым между ее ног, становится все горячее и тверже.
Его взгляд был полон густой, обжигающей страсти, он не сводил с нее глаз.
Она слегка склонила голову и, припав к его уху своими алыми, искусанными губами, выдохнула: «Ваше Высочество…» — Она легонько повела бедрами, намеренно прижимаясь к нему, и, увидев, как он нахмурился и стиснул зубы, снова прошептала: «Ваше Высочество».
- Вэй (蜼 / wěi) — вид длиннохвостой обезьяны, изображение которой вышивалось на ритуальных одеждах знати и чиновников в Древнем Китае как символ мудрости.
↩︎ - Фу и фу (黼黻 / fǔ fú) — два из двенадцати древних узоров, которые вышивались на церемониальной одежде императора и высшей знати. «Фу» (黼) — узор в виде топоров, символ решительности. «Фу» (黻) — узор из двух симметричных фигур, напоминающих иероглиф «弓» (лук), символ способности отличать добро от зла.
↩︎ - Биси (蔽膝 / bìxī) — «прикрывающий колени», декоративный элемент одежды, похожий на передник, который носили поверх халата во время официальных церемоний.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
