— Неужели нет спасения? — спросила Шэнь Сихэ-цзюньчжу, отвечая вопросом на вопрос.
Немного подумав, Се Юньхуай сказал:
— Три года назад в уезде Линфэн округа Фэнчжоу я видел одного старика, который спас мальчика. Тот случайно съел ядовитый гриб, и у него началось кровотечение из семи отверстий.
— Ядовитый гриб! — Шэнь Сихэ-цзюньчжу прищурилась. — Мо Юань, немедленно отправляйся на поиски Бянь Дадзя! Также проверь Фан Игуна из Императорской медицинской службы!
— Слушаюсь.
— Цзюньчжу, что всё-таки произошло? — Се Юньхуай почувствовал, что Шэнь Сихэ-цзюньчжу не в себе.
— Изначально я не хотела втягивать тебя в это, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ-цзюньчжу. Во дворце она не упомянула Се Юньхуая перед императором Юнином, а покинув его, не стала рассказывать ему о случившемся, чтобы не навлечь на него беду.
Если бы она знала, что всё закончится именно так, ей следовало бы раньше рассказать Се Юньхуаю о вчерашнем деле Бянь Дадзя:
— Бянь Дадзя умерла прямо передо мной от кровотечения из семи отверстий. Позже подтвердилось, что это было намеренное отравление. Я долго не могла понять, почему она вдруг напала на меня — это совсем не в её духе, ведь она проницательна и умеет терпеть. Лишь сегодня у меня возникла смелая догадка: возможно, она инсценировала свою смерть.
— Инсценировала смерть? — Се Юньхуай не понимал, зачем певице это понадобилось.
— Она и шестой принц любят друг друга. Сейчас шестой принц отправился на Тяньшань, а горы эти бескрайни и опасны. Что, если и с шестым принцем Сяо Чаньюем на Тяньшане случится «несчастный случай»? — Шэнь Сихэ-цзюньчжу вложила в эти слова особый смысл.
Се Юньхуай слегка удивился, а затем вздохнул:
— Если всё так, как говорит цзюньчжу, то это редкая по глубине преданность.
— Согласна, — кивнула Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
Она не подумала об этом раньше, во-первых, потому что вид умирающей Бянь Дадзя был слишком ужасающим, что создало у всех иллюзию неминуемой кончины.
Теперь же, размышляя об этом, она понимала: Бянь Дадзя была женщиной исключительной красоты. Даже если она сама не придавала значения своей внешности, она всё равно должна была дорожить своей природной прелестью. В мире существуют тысячи смертельных ядов, зачем же было выбирать тот, что так обезображивает лицо?
С другой стороны, Шэнь Сихэ-цзюньчжу не была из тех, кто верит в чувства между мужчиной и женщиной. Она и представить не могла, что шестой принц Сяо Чаньюй, привыкший к роскоши и богатству, не просто захочет заполучить Бянь Дадзя, но и будет неустанно строить планы, чтобы сделать её своей законной женой, и даже будет готов бросить всё ради неё.
Такую глубокую преданность Шэнь Сихэ-цзюньчжу видела впервые в жизни.
Мо Юань вскоре привел Фан Игуна, который вчера осматривал Бянь Дадзя. Он был обычным лекарем и не имел чина.
— Ничтожный приветствует цзюньчжу. Будут ли какие-нибудь распоряжения? — почтительно спросил Фан Игун.
Цзюньчжу вызвала его под предлогом недомогания, но он понимал, что не обладает достаточным весом, чтобы заслужить её доверие, поэтому вызов был лишь формальностью.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу, увидев живого и здорового Фан Игуна, поняла, что его не пытались убрать как свидетеля, а значит, он ни в чём не виноват. Тем не менее она спросила:
— Был ли вчера яд, которым отравилась Бянь Дадзя, действительно неизлечим?
Фан Игун знал, что Шэнь Сихэ-цзюньчжу оказалась замешана во вчерашних событиях, поэтому отвечал осторожно:
— Цзюньчжу, моих скромных способностей не хватило бы, чтобы вернуть её к жизни.
Шэнь Сихэ-цзюньчжу тихо вздохнула:
— В этом вся Бянь Дадзя.
Бянь Дадзя была всего лишь танцовщицей. В обычное время она, возможно, и смогла бы пригласить одного-двух врачей с глубокими познаниями и безупречной репутацией, но когда все лучшие лекари Императорской медицинской службы собрались в Дунгуне, ей пришлось довольствоваться услугами обычного помощника, который ещё только учился.
Поэтому неудивительно, что он не смог распознать странности в её пульсе.
Она просчитала каждый шаг. Таким образом, ей не нужно было вступать в сговор со многими людьми, подвергая себя лишней опасности или совершая новые жестокости, которые могли бы вызвать подозрения в причинах её смерти.
Се Юньхуай понял, что Шэнь Сихэ-цзюньчжу задело то, что Бянь Дадзя использовала её как прикрытие для своего побега. Подумав, он сказал Фан Игуну:
— Фан Игун, я немного смыслю в искусстве Ци Хуан 1. Не могли бы вы поведать мне о вчерашнем пульсе и симптомах Бянь Дадзя?
Фан Игуну было немногим больше двадцати лет. Се Юньхуай покинул столицу ещё до того, как тот поступил в Императорскую медицинскую службу, поэтому он не узнал его и лишь посмотрел на Шэнь Сихэ-цзюньчжу, ожидая её распоряжения.
— Расскажи Ци-дафу всё, что тебе удалось узнать вчера, — велела Шэнь Сихэ-цзюньчжу.
— Слушаюсь.
— Фан Игун, прошу сюда…
Се Юньхуай знал, что Шэнь Сихэ-цзюньчжу нужно еще расспросить Мо Юаня о местонахождении Бянь Дадзя, поэтому под этим предлогом вывел Фан Игуна из комнаты.
— Цзюньчжу, Бянь Дадзя уже положили в гроб, но его ещё не запечатали. Однако она умерла от отравления, и сейчас труп уже начал разлагаться, его облик искажён до неузнаваемости, — доложил Мо Юань.
— Комар носа не подточит, — кивнула Шэнь Сихэ-цзюньчжу. Это была последняя причина, по которой Бянь Дадзя выбрала такой ужасающий яд.
Этот яд встречался редко, и никто не знал точных симптомов. Её вид перед «смертью» был настолько поразительным, что, когда через день тело начало быстро разлагаться, никто не заподозрил неладного.
Человек мёртв, доказательств нет, а всё, что знала Шэнь Сихэ-цзюньчжу, было лишь догадками. Она не могла пойти на вскрытие гроба — это было бы проявлением неуважения к усопшей.
Её не заботило, что о ней будут говорить как о властной и своенравной особе, она просто знала, что сейчас осмотр тела не даст никаких полезных улик. В конечном счёте, она осознала всё на шаг позже, чем следовало.
— Цзюньчжу, — в этот момент вошёл Се Юньхуай. — Выслушав лекаря, я заподозрил, что отравление Бянь Дадзя могло быть лишь видимостью.
— Видимостью? — Шэнь Сихэ-цзюньчжу, придерживая плащ и ведя по полу длинным подолом платья, легкой походкой подошла к нему.
— Да. В тот день, когда старик спасал отравленного мальчика, я как раз был рядом и немного расспросил его. При таком отравлении помощь должна быть незамедлительной. Бянь Дадзя же приняла яд в дворце на глазах у всех; помощь могла прийти к ней втайне только глубокой ночью, а это слишком поздно.
Глядя на Шэнь Сихэ-цзюньчжу, Се Юньхуай продолжил анализ:
— Поэтому она, скорее всего, приняла не тот ядовитый гриб, а другой состав, действие которого можно было отсрочить. Что же касается кровотечения из семи отверстий, то оно вызвано не токсином; скорее, кто-заблаговременно поставил ей иглы. Этот человек в совершенстве владеет искусством иглоукалывания. Даже я не смог бы достичь такого мастерства.
— Это определенно был кто-то из отдела иглоукалывания Императорской медицинской службы, — Бянь Дадзя не покидала пределов дворца.
Подобные манипуляции нужно было проводить непосредственно в тот день. В отделе иглоукалывания служило немногим более пятидесяти человек; если исключить тех, кто вчера не выходил на службу или находился в Дунгуне, оставалось совсем немного.
— Это можно проверить, — Се Юньхуай, однако, хотел выяснить другое. — Если всё действительно так, как я предполагаю, она пока не может покинуть столицу. Ей необходимо, чтобы тот человек, который ставил ей иглы, повторил процедуру трижды в течение трёх дней, иначе малейшая оплошность лишит её возможности двигаться.
— Ищите, я обязана её схватить, — приказала Шэнь Сихэ-цзюньчжу Мо Юаню.
Она приложила столько усилий, столько раз претерпевала мучения, чтобы восстановить здоровье, а Бянь Дадзя ради собственной выгоды пустила прахом все её старания за последний месяц с лишним и довела её до нынешнего состояния.
Хотя Се Юньхуай то и дело повторял, что сможет помочь ей восстановиться, Шэнь Сихэ-цзюньчжу не унывала, но понимала, что в словах Се Юньхуая было много попыток её утешить.
Раз Бянь Дадзя осмелилась на такое, она должна быть готова ответить за последствия!
Пока Шэнь Сихэ-цзюньчжу продолжала расследование, ночью ответное письмо Сяо Хуаяна попало в руки Цуй Цзиньбая.
Хотя в нём было всего три иероглифа, их было достаточно, чтобы Цуй Цзиньбай понял намерения Сяо Хуаяна. Он немедленно отправил весточку Тянь Юаню. Тянь Юань во дворце действовал крайне ловко, к тому же в Императорской медицинской службе были их люди.
Вскоре они узнали, как Бянь Дадзя удалось обмануть небо, чтобы переплыть море 2.
***
- Искусство Ци Хуан (岐黄之术, qí huáng zhī shù) — классический термин для обозначения медицины, происходящий от имен мифического Желтого императора Хуан-ди и его лекаря Ци Бо. ↩︎
- Обмануть небо, чтобы переплыть море (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — китайская стратагема, описывающая достижение цели через создание ложной видимости, скрывающей истинные намерения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
