— Принц намерен подать пример остальным? Выступить в первых рядах? — спросила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь молча кивнула.
На деле никто не осмеливался брать на себя ответственность; поскольку удержания были не слишком велики, все намеревались стерпеть. Однако у Шунань-вана был вспыльчивый нрав, он не мог выносить такого унижения, к тому же — если это случилось один раз, кто знает, не повторится ли во второй?
— У меня есть для тебя идея, — губы Шэнь Сихэ изогнулись в легкой улыбке.
Глаза Бу Шулинь загорелись, она вытянула шею, придвигаясь ближе к Шэнь Сихэ.
Улыбка Шэнь Сихэ стала шире:
— Как ты меня отблагодаришь?
Бу Шулинь: …
— Ну что ты, мы же свои люди, к чему так ранить наши чувства? — с глубоким сокрушением в голосе посетовала Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ погладила Дуаньмина:
— О каких чувствах между нами может идти речь?
Бу Шулинь схватилась за сердце:
— Ю-Ю, ты так ранишь меня… В сына какой семьи ты успела влюбиться на этот раз?
Шэнь Сихэ неспешно произнесла:
— Способ, который я тебе предложу, не только не позволит твоему а-де нажить врагов, но и убережет его от немилости Бися, а также поможет вернуть всё удержанное военное снабжение.
— В самом деле? — Бу Шулинь уперлась руками в стол.
— Чему ты так радуешься? — Шэнь Сихэ окинула её взглядом. — Должна знать: чем лучше способ, тем он дороже.
Бу Шулинь сделала несколько кругов перед Шэнь Сихэ и только тогда спросила:
— Сначала скажи, чего ты хочешь?
— Через несколько дней начнется осенний охотничий сезон, и тогда ты поможешь мне кое в чем разобраться, — улыбка Шэнь Сихэ была едва уловимой.
Красавица перед ней была ослепительно хороша, а её улыбка могла любого лишить рассудка, но Бу Шулинь по какой-то причине невольно отступила на шаг.
— Не бойся, твоей жизни ничто не угрожает, и я не заставлю твое хрупкое тело охотиться на тигров или убивать медведей, — сказала Шэнь Сихэ, одарив её слегка пренебрежительным взглядом.
Почувствовав себя оскорбленной, Бу Шулинь воскликнула:
— В этот осенний охотничий сезон я добуду для тебя тигра!
— Хорошо, я буду ждать.
Бу Шулинь: …
Она дважды кашлянула:
— Ох, какой сильный ветер сейчас подул, я ведь ничего не говорила…
Биюй и остальные не удержались и, прикрыв рты ладонями, рассмеялись.
Шэнь Сихэ перестала подшучивать над ней и лишь спросила:
— Согласна или нет?
— Согласна, согласна, согласна! — закивала Бу Шулинь. Она верила, что Шэнь Сихэ не подвергнет её опасности, а опозорится она или нет — ей было всё равно, она находила в этом своеобразное удовольствие.
До тех пор, пока она сама не считала это позором, любые взгляды в её сторону были для неё лишь проявлением зависти и восхищения!
— Пусть твой а-де объединится с остальными для разоблачения, но сделайте так, чтобы слухи о готовящемся доносе дошли до министра финансов, — произнесла Шэнь Сихэ.
В голове Бу Шулинь возникли знаки вопроса.
— Если слухи просочатся, как же тогда разоблачать? — Бу Шулинь показалось, что Шэнь Сихэ над ней издевается.
— Не думаю, что удержания военного бюджета по всей стране — дело рук Министерства хозяйственных дел, — Шэнь Сихэ опустила глаза, её нежная рука мягко поглаживала Дуаньмина по спине. — Скорее это похоже на то, что кто-то хочет подставить это ведомство. Посмотри внимательно: разве те немногие места, где бюджет не был урезан, не связаны так или иначе с Министерством хозяйственных дел?
— Разве это не кумовство? — Бу Шулинь и остальные всегда полагали, что это просто покровительство своим.
— Нет, это было сделано для того, чтобы предотвратить утечку информации, — уверенно сказала Шэнь Сихэ. — Осенний налоговый зерновой сбор был похищен именно сейчас, и кто-то намеренно запутывает следы, чтобы отвлечь внимание министерства. К тому же вы не осмеливаетесь подать донос, и в министерстве, боюсь, до сих пор не знают о происходящем. Как только Дун Бицюань узнает правду, он неминуемо начнет тщательное расследование, а затем сделает всё возможное, чтобы восполнить образовавшуюся брешь.
— И всё так просто? — Бу Шулинь чувствовала, что дело не может быть настолько простым, но не видела никакого подвоха. Она не верила, что в столь серьезном вопросе Шэнь Сихэ станет водить её за нос или рыть ей яму.
— Именно так просто, — улыбка Шэнь Сихэ была сладостной и очаровательной.
Бу Шулинь всё еще сомневалась, но понимала, что Шэнь Сихэ больше ничего ей не скажет.
— Цзюньчжу, вы собираетесь расстроить планы тайцзы-дянься? — вполголоса спросила Биюй, когда Бу Шулинь ушла.
— Нет, я ему помогаю, — Шэнь Сихэ равнодушно улыбнулась. — Чтобы обвинения, которые он готовит для других, стали неопровержимыми, как гора.
В осенней прохладе Биюй почему-то стало жаль тех, кто попал в поле зрения тайцзы-дянься и их цзюньчжу…
Вернувшись к себе, Бу Шулинь долго размышляла, но не нашла иного выхода, кроме как пересказать слова Шэнь Сихэ в письме к Шунань-вану. Какое бы решение он ни принял, это будет его выбор, и тогда ему не в чем будет её упрекнуть.
Получив весточку от дочери, Шунань-ван помрачнел и сказал своему приближенному:
— Вот посмотри, обе — дочери, но почему дочь Шэнь Юэшаня заправляет делами в столице, а моя Бу Тохай только и может, что идти у других на поводу!
С каждым словом Бу Тохай распалялся всё сильнее, он упер руки в бока и выругался:
— Проклятье, неужели мое «Море» не сможет затопить его «Гору»?
Приближенный про себя подумал: «Разве вы сами не знаете лучше всех, под силу ли вам одолеть вана Северо-Запада?»
— Принц, успокойтесь. Сейчас речь идет о словах шицзы, будем ли мы им следовать?
Бу Тохай расхаживал взад-вперед, уперев руки в бока. Если бы Шэнь Сихэ увидела его сейчас, она непременно нашла бы его сходство с Бу Шулинь поразительным.
Это было не шуточное дело. Раз они решили объединиться для разоблачения, но при этом позволить сведениям просочиться в министерство — это было равносильно доносительству. Случись осечка, и Бу Тохай превратится в бесчестного человека, подставившего своих товарищей, в вероломного подлеца.
Его причислят к приспешникам двора, и в будущем региональные армии непременно станут его избегать. Если в Южном Шу начнется война, он вполне может оказаться в полной изоляции без всякой поддержки.
Но если он не поверит, это, во-первых, испортит отношения между Южным Шу и Северо-Западом, а во-вторых, может втянуть его в неведомую и опасную авантюру.
— В столице у нас никого нет. А-Линь хоть и кажется простоватой, но на деле она проницательна. Раз уж она доверилась Чжаонин-цзюньчжу, то и мы доверимся её суждению, — свою дочь он знал хорошо: на вид бесшабашная, а на самом деле расчетливая.
По письму дочери и по этому необычному делу с удержанием военного бюджета он смутно догадывался, что в столице происходит нечто грандиозное и скрытое от чужих глаз. Сейчас малейшая оплошность могла привести к краху, и чтобы не стать пешкой в чужой игре, он решил на этот раз поверить Шэнь Сихэ.
Когда известие о нехватке военного бюджета во всех округах дошло до Дун Бицюаня, он в ярости разбил свою любимую стеклянную чашу и пнул подвернувшегося под руку доверенного слугу:
— Вы что, восстание решили поднять? Как вы посмели тронуть военные деньги!
— Дун Гун, продовольствие, которое требовал Бися, было разграблено, у нас не оставалось выбора. Мы не смели поднимать шум, но нужно было как-то восполнить недостачу…
Всё, что требовал император, передавалось тайно, поэтому даже в случае грабежа нельзя было предавать это огласке, а уж тем более открыто преследовать преступников.
— Даже если так, как вы посмели не доложить о случившемся и самовольно распорядиться военным снабжением? Кто наделил вас сердцем медведя и желчью леопарда?! — Дун Бицюань так разозлился, что на его лбу вздулись вены.
Слуга простерся на земле, не смея проронить ни слова.
Управляющий Дун Бицюаня поклонился:
— Господин, сейчас важнее всего решить, как выбраться из этой ловушки.
— Осенний налоговый зерновой сбор похищен, Бися вне себя от тревоги. Если мы сейчас доложим еще и об удержании военного снабжения, наши головы полетят, чтобы утихомирить его гнев.
В такой момент они ни за что не осмеливались бы открыть императору правду о столь масштабной ошибке!
Дун Бицюань сгорал от беспокойства, и тогда управляющий предложил:
— Господин, а что если мы сами восполним военный бюджет во всех округах?
— Восполним? Откуда нам взять столько зерна? — резко возразил Дун Бицюань.
— Необязательно возмещать всё сразу. Мы можем закупить продовольствие на стороне по низкой цене, восполнить часть и дать понять армиям в округах, что двор начал выплаты, тогда они не станут поднимать смуту. А когда мы минуем этот опасный рубеж, тогда и поищем другой выход?
***
- Сердце медведя и желчь леопарда (熊心豹子胆, xióngxīn bàozi dǎn) — идиома, означающая крайнюю дерзость или безрассудную храбрость. ↩︎
- Неужели мое «Море» не сможет затопить его «Гору» — игра слов: в имени Бу Тохая иероглиф «хай» означает море, а в имени Шэнь Юэшаня — «шань» означает гора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
