Этот небольшой эпизод наконец заставил даже такого толстокожего человека, как тайцзы-дянься, перестать донимать Шэнь Сихэ, и вскоре они прибыли к усадьбе, где под стражей содержался Сунь-ван.
Усадьба выглядела самой заурядной, к тому же это было жилище простых столичных жителей. Шэнь Сихэ только сейчас вспомнила, что и их повозка была весьма обыкновенной. Они вошли внутрь. Шэнь Сихэ немного разбиралась в искусстве Ци Мэнь Дун Цзя и смогла разглядеть, что во дворе была установлена формация.
— Цзюньчжу, запоминайте мои шаги, — наставлял Сяо Хуаян.
Моюй и Чжэньчжу остались ждать у входа. Во дворе мерцал свет свечей. Шэнь Сихэ внимательно наблюдала и следовала за Сяо Хуаяном. Они вошли в дом, в спальне открыли потайную дверь и спустились в тайную комнату. Там, словно погребальная статуя, неподвижно стоял юноша с мечом.
Наконец Шэнь Сихэ увидела Сунь-вана, чья слава гремела наравне с именем её отца. Его удерживали тяжелые кандалы, руки также были скованы толстыми железными цепями. Волосы были слегка растрепаны, но одежда оставалась чистой и опрятной. Однако лицо его было мертвенно-бледным, а губы отливали пугающей синевой.
— Дядя, — тихо позвал Сяо Хуаян, и в его тоне слышалось почтение.
С того момента, как появился Сяо Хуаян, Сунь-ван не сводил с него глаз. Он считался «мертвым» уже десять лет, и лица сыновей Бися давно стерлись из его памяти. К тому же дети меняются с каждым днем, и он не мог сразу определить, кто именно перед ним.
— Дянься, синий цвет рождается из индиго, но превосходит его по глубине 1. Ты весьма искусен, — голос Сунь-вана был слабым и лишенным сил, однако он не выказал ни капли слабости.
Сунь-ван перевел взгляд на Шэнь Сихэ. Несмотря на её несравненную красоту, он лишь мельком взглянул на неё и сразу отвернулся, в его глазах не промелькнуло даже тени восхищения. В его годы любая красота казалась лишь пустотой.
— Дядя наверняка понимает, почему племянник велел схватить тебя, — Сяо Хуаян так и не раскрыл своей личности.
Сунь-ван усмехнулся:
— Дянься не стоит утруждаться. Из того, что ты хочешь узнать, я не пророню ни слова.
— Дядя не желает даже выслушать, что племянник готов пообещать взамен? — на лице Сяо Хуаяна не было и следа гнева.
Сунь-ван ответил:
— Что бы это ни было, ты всё равно не позволишь мне выйти отсюда живым.
— Племянник полагал, что дядя — человек не из наивных, — взгляд Сяо Хуаяна стал холодным. — Раз ты увидел лицо племянника, о каком пути к спасению может идти речь?
— Раз так, то к чему лишние слова?
Сяо Хуаян спросил:
— Ради чего дядя так рисковал, тайно пробираясь в столицу?
Взгляд Сунь-вана, до этого остававшийся безучастным, дрогнул.
— Двоюродной бабушке осталось жить считанные дни. Племянник может позволить дяде проводить её в последний путь, исполнив тем самым долг сыновней почтительности, — сказал Сяо Хуаян.
Сунь-ван на мгновение замер с бесстрастным лицом, а затем на его губах появилась беспомощная и горькая усмешка:
— Дянься, я уже видел а-нян и попрощался с ней. Тебе не нужно тратить силы впустую. Если ты еще помнишь о нашей кровной связи, то даруй мне быструю смерть. Это станет достойной наградой за то, что ты называешь меня дядей.
— К чему дяде быть столь упрямым? — Сяо Хуаян повернул голову к нему.
Сунь-ван лишь опустил голову и замолчал.
— Ван-е беспокоится о Сунь-ванфу? — внезапно заговорила Шэнь Сихэ. Сунь-ван вскинул голову и впился в неё острым проницательным взглядом.
Шэнь Сихэ по-прежнему сохраняла спокойствие:
— Ван-е тревожится, что нам станет известно о вашей частной армии. Стоит начаться малейшему волнению, и Бися непременно узнает, что утечка информации произошла от ван-е. Это неминуемо обернется бедой для Сунь-ванфу.
— Кто ты такая? — спросил Сунь-ван.
— Я? Ван-е нет нужды знать, кто я, — Шэнь Сихэ слегка улыбнулась. — Неужели ван-е полагает, что раз уж ты сегодня попал в наши руки, а мы не получим от тебя удовлетворительного ответа, то не тронем Сяо Чанфэна?
Сунь-ван прищурился, его взгляд стал крайне опасным.
Шэнь Сихэ проигнорировала это:
— Ван-е не побоялся инсценировать смерть ради планов Бися. Помимо желания сразиться с северо-западной армией, ты в большей степени заботился о долгосрочном будущем Сунь-ванфу. В те годы Бися сообщил ван-е об этом деле. И хотя твоя смерть позволила бы сохранить железную волю владыки, Бися не смог бы открыто расправиться с Сунь-ванфу. Однако Сунь-ванфу превратился бы в пустую оболочку. Бися перестал бы доверять вашему дому, и даже если бы он не стал намеренно подавлять вас, нашлись бы те, кто, подстраиваясь под перемену ветра, начал бы чинить препятствия. Поэтому ван-е оставалось лишь сносить унижения и нести тяжелое бремя, инсценировать смерть и создать для Бися отряд боевой элиты. Однако войсками, которые ван-е тренировал лично, другим было бы трудно командовать. Если же после твоей смерти власть перейдет к Сяо Чанфэну, это удовлетворит нужды всех сторон. Бися получит армию боевой элиты, Сяо Чанфэн — военную власть, а Сунь-ванфу — былое величие.
Сунь-ван внимательно разглядывал Шэнь Сихэ некоторое время, а затем тихо рассмеялся:
— Столица и впрямь место, взращивающее таланты. Я покинул её десять лет назад и не думал, что столичные девушки обладают столь проницательным взором.
Это было признанием. Впрочем, в этом признании уже не было ничего страшного. Сунь-ван продолжил:
— Раз уж я попал в ваши руки, я не смею недооценивать ваши способности. Но Чанфэн не чета мне. Он уже унаследовал титул и является принцем первого ранга. Если вы захотите напасть на него, придется еще посмотреть, позволит ли это Бися. Если вы совершите опрометчивый поступок, то сами обнаружите себя перед лицом Бися.
Немного помолчав, он добавил:
— Если Чанфэн проиграет вам, значит, его таланты уступают вашим. Как отец, я подготовил для него все возможные пути. А то, как сложится его будущее, зависит лишь от его собственных умений.
Сунь-ван оказался крепче, чем они предполагали. Он воистину был ван-е, прошедшим через кровь и пламя на полях сражений. Видя его состояние, становилось ясно, что Сяо Хуаян, вероятно, уже испробовал на нем все доступные методы, но тот оставался непреклонен.
Шэнь Сихэ взглянула на Сяо Хуаяна. Против такого твердого орешка, как Сунь-ван, она тоже была бессильна.
— Дядя может ничего не говорить, это не беда. Племянник прикажет вскрыть твоё тело и тела твоих охранников, — голос Сяо Хуаяна звучал мягко. — Если человек годами живет в одном и том же краю, пища и климат оставляют в его теле определенные следы.
Сунь-ван пропустил слова мимо ушей, лицо его оставалось бесстрастным.
— Впрочем, даже если мы ничего не обнаружим, это неважно, — продолжил Сяо Хуаян. — Племяннику останется лишь использовать тело дяди, чтобы посеять раздор между Бися и двоюродным братом Чанфэном. Интересно, сможет ли тогда Бися по-прежнему доверять брату Чанфэну, и не заподозрит ли брат Чанфэн, что смерть дяди как-то связана с Бися?
Услышав это, Шэнь Сихэ улыбнулась:
— Дянься, у меня как раз есть один план.
— О? Рассказывай, — Сяо Хуаян проявил неподдельный интерес.
— Лучше навсегда заточить ван-е здесь, не обращая внимания на жизнь или смерть, — Шэнь Сихэ прищурилась. — У одного из моих подчиненных есть искусство перестановки костей. Мы найдем человека с похожим телосложением, придадим ему облик ван-е, а затем подстроим так, чтобы нынешний Сунь-ван по воле случая встретил этого «отца». Тот завоюет доверие брата дянься, и тогда нам не придется беспокоиться, что наше великое дело не увенчается успехом.
— Искусство перестановки костей? — Сяо Хуаян слышал о таком. Человек, обучивший его искусству маскировки, говорил, что маскировка хоть и выглядит правдоподобно, её легко разоблачить, в то время как искусство перестановки костей — это маскировка, которую невозможно раскрыть. Стоило один раз перестроить кости по образцу, и двойник навсегда становился точной копией этого человека.
— Вы… — Лицо Сунь-вана наконец помрачнело. Он слушал, как они обсуждают способы расправы над Сунь-ванфу и его старшим законным сыном, которого он растил собственноручно. Он прекрасно понимал, где в их словах было лишь нагнетание страха, а где — истинные возможности.
Этот сговор двоих вовсе не был попыткой пустить ему пыль в глаза!
- Синий цвет рождается из индиго, но превосходит его по глубине (青出于蓝而胜于蓝, qīng chū yú lán ér shèng yú lán) — идиома, означающая, что ученик превзошел своего учителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
