Шэнь Юэшань не сказал этого прямо, но Шэнь Сихэ знала о скрытой тревоге в его глазах.
Он боялся, что всё со стороны Сяо Хуаяна, включая оказанные милости, было лишь расчётом. Хотя подобные мысли могли показаться мелочными, сердца людей сокрыты за их кожей 1, а живя в такой семье, что ходит по острию ножа, можно лишь думать о каждом в самом дурном свете — только так можно сохранять бдительность и уберечь себя.
Он боялся, что она пошатнётся под тяжестью этих благодеяний и в конце концов окажется в безвыходном положении.
Шэнь Юэшань шевельнул губами и, напоследок словно легко вздохнув, больше не произнёс ни слова, испытывая некоторую неловкость от того, что не знал, как облечь мысли в речь.
— А-де также может быть спокоен: если он не станет строить козни против меня, я тоже не буду замышлять ничего против него. И уж тем более я не стану вредить ему из жажды власти, — Шэнь Сихэ неверно истолковала беспокойство Шэнь Юэшаня.
Что касается Сяо Хуаяна, то в самом начале она выбрала его, потому что он был законнорожденным сыном небесного дома от главной жены, и ещё…
Но она никогда не думала о том, что если он окажется долгожителем, то она отравит его, чтобы лишить жизни.
— Ю-Ю… а-де желает лишь, чтобы ты была в порядке, — в конце концов лишь мягко произнёс Шэнь Юэшань. Его слова были краткими, но смысл их был глубоким и заставлял задуматься.
Он, как и Шэнь Юньань, знал, что сейчас её сердце твердо, словно скала, и его трудно поколебать, но ведь она была всего лишь юной девушкой. Откуда ей было знать, как трудно противиться пылкости юноши, который искренне, всей душой стремится угодить женщине? Живой человек из плоти и крови — как он может остаться действительно бесчувственным?
Он надеялся, что в будущем его дочь будет жить в радости и покое, что найдётся тот, кто укроет её от ветра и дождя, кто станет её опорой и пойдёт ради неё на всё — тогда она сможет хоть немного расслабиться и быть счастливой. Но в то же время он боялся изменчивости человеческих сердец. Боялся, что когда она познает всё это, то будет страдать и мучиться от любви.
Тревога родителей о детях, пожалуй, никогда не иссякнет.
В итоге Шэнь Сихэ всё же отправилась во дворец. Сяо Хуаян заварил тибетский чай — напиток, приготовленный на теплом свежем молоке; стоило ему коснуться губ в этот холодный ветер, как вся стужа тут же развеялась.
— Благодарю Дянься за сегодняшний подарок — жемчуг. Столь ценную вещь не подобает принимать без заслуг. Однако нехорошо отвергать столь глубокое расположение Дянься, поэтому Чжаонин также подготовила подарок и надеется, что Дянься примет его. — Шэнь Сихэ лично приняла из рук Чжэньчжу несколько изящных шкатулок и передала их Сяо Хуаяну. — Посмотрите, Дянься, нравится ли вам?
Сяо Хуаян открыл их — внутри был набор превосходных чайных чаш. Фарфор Синъяо был белым, как снег, тонким и блестящим, работа была искусной. Даже Сяо Хуаян, у которого было бесчисленное множество чайных чаш, не мог не похвалить:
— Чудесные чаши.
— Чжаонин не сильна в чайном искусстве, и этот дар Дянься лишь тогда не будет потрачен впустую. — В своё время один мастер из Синъяо попал в беду и был спасён Шэнь Юэшанем. С тех пор он каждый год дарил набор изделий Синъяо, большинство из которых Шэнь Юэшань отдавал Шэнь Сихэ.
— Ю-Ю излишне церемонна. Ю-Ю подарила мне ароматный уголь, а я подарил цзюньчжу северную жемчужину — это изначально был лишь обмен любезностями. Теперь же Ю-Ю снова дарит мне чайные чаши, и я уже не знаю, что преподнести цзюньчжу взамен. — Сяо Хуаян не упоминал о прошлых благодеяниях, сказав лишь, что северная жемчужина была ответным даром за ароматный уголь.
В этой ситуации казалось, что Шэнь Сихэ излишне соблюдает этикет, но её это не заботило:
— Ароматный уголь того не стоит. В прошлом Дянься во многом помог Чжаонин, и Чжаонин следует быть благодарной Дянься. Раньше на Северо-Западе в семье не было других женщин из старшего поколения, поэтому Чжаонин управляла домашним хозяйством. Если у нас с кем-то в семье были добрые отношения и в доме вана появлялось что-то редкое, Чжаонин всегда посылала им часть в подарок.
Она ясно дала понять Сяо Хуаяну, что её действия — не более чем обычный человеческий обмен любезностями; она не считает его чужаком, но и не думает о нём постоянно.
Сяо Хуаян был очень умен, как он мог не понять? Однако он уже настроился на постепенный прогресс и был готов проявлять настойчивость.
— Ю-Ю, не нужно перечислять мне всё былое, иначе мы с тобой никогда не закончим этот спор, — Сяо Хуаян улыбнулся. — Ю-Ю пришла специально, только чтобы принести ответный дар?
— Есть одно дело, о котором я хотела бы предупредить Дянься, — Шэнь Сихэ сосредоточилась. — Господин Сюэ, возможно, не очень хорошо себя чувствует. Он поручил Сюэ Циннян заботам моего старшего брата.
Слово «поручил» было деликатным намеком на то, что Сюэ Хэн, возможно, скоро покинет этот мир.
Улыбка исчезла с лица Сяо Хуаяна:
— Известно ли, по какой причине?
Он видел Сюэ Хэна всего два дня назад, и тот выглядел румяным, бодрым и полным сил, несмотря на преклонные годы.
— Болезнь сердца. Он тоскует по покойной жене, скорбь слишком велика, — вздохнула Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян верил, что если бы это не были достоверные сведения, Шэнь Сихэ не стала бы сообщать ему об этом. Он спросил о причине, изначально планируя пригласить Линху Чжэна осмотреть Сюэ Хэна. Сюэ Хэн был талантливым министром; его уход стал бы большой потерей для государства, а при дворе из-за его смерти мог начаться хаос.
Но если это болезнь сердца, то даже великий ло цзинсянь будет бессилен, ведь человек сам не хочет жить.
— Ю-Ю, не думала ли ты о том, чтобы позволить Тао Юйши войти в три управления? — спросил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ подняла брови. Она вовсе не думала о том, чтобы строить карьеру для дедушки по материнской линии. Её чистые глаза были глубокими и блестящими, как обсидиан, но казались подернутыми легким туманом, мешающим разглядеть истину; она пристально смотрела на Сяо Хуаяна.
Улыбка на губах Сяо Хуаяна была мягкой, а взгляд — ясным и чистым:
— У меня нет намерения испытывать тебя. Тао Юйши — человек честный, и если он будет в трёх управлениях, там непременно настанут новые времена.
Шэнь Сихэ покачала головой:
— Высокое дерево притягивает ветер 2. К тому же, после нашей свадьбы Бися ни за что не позволит моему дедушке занимать ключевой пост.
— Даже если Бися не захочет, это не обязательно будет невозможным, — небрежно произнёс Сяо Хуаян. — Всё можно спланировать. Под тремя управлениями находятся шесть министерств. В министерстве кадров Сюэ Хуэй кажется наиболее подходящим, но Бися давно не нравится, что семья Сюэ и семья Цуй связаны одной ветвью и во всём подавляют Ван Чжэна, связывая ему руки.
Министр финансов только вступил в должность и не будет переведён. Остаются министерство военных дел, министерство юстиции, министерство общественных работ и министерство ритуалов.
Сяо Хуаян выхватил горсть шахматных фигур из стоящей рядом шахматной коробки и выложил на доску четыре камня:
— Министерство ритуалов не слишком влиятельно, министр строительства уже стар. Что касается министра военных дел и министра юстиции — стоит лишь сместить этих двоих, как неизбежно потребуется продвижение кого-то извне шести министерств.
Таким образом, Тао Чжуаньсянь стал бы лучшим кандидатом.
Шэнь Сихэ поняла: Сяо Хуаян не собирался принуждать императора Юнина, он лишь хотел оставить ему единственный выбор.
— Высокое положение налагает большую ответственность, а дедушка уже в годах. Мне нужно спросить его самого, что он об этом думает. — Шэнь Сихэ не принимала решений за Тао Чжуаньсяня. Если он захочет, она может попробовать объединить усилия с Сяо Хуаяном. Если же он не захочет, то на этом всё и закончится.
— Тао Юйши непременно согласится, — уверенно заявил Сяо Хуаян.
Тао Чжуаньсянь был человеком способным и талантливым, не уступающим Сюэ Хэну, однако из-за его честности и того, что семья Тао не была великим знатным родом, без посторонней помощи должность инспектора третьего ранга стала для него пределом. Иначе он бы за столько лет не остался за бортом шести министерств.
То, что он не искал выгоды, не означало отсутствия амбиций.
Тем более, когда его внучка вот-вот станет тайцзыфэй, он тем более захочет иметь больше власти, чтобы лучше защищать Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ поняла, на что намекал Сяо Хуаян. Увидев, как он убирает фигуры, она заметила неподалеку ещё один чёрный камень и, чтобы сменить тему, сказала:
— Дянься, вы пропустили одну фигуру.
Сяо Хуаян и Тянь Юань одновременно посмотрели туда. У Тянь Юаня сердце ёкнуло: это же была драгоценная вещь Дянься! Если её сейчас бросят обратно в шахматную коробку, где все камни на одно лицо, как её потом отыскать?
Улыбка застыла на губах Сяо Хуаяна.
- сердца людей сокрыты за их кожей (人心隔肚皮, rén xīn gé dù pí) — идиома, означающая, что невозможно узнать, о чём на самом деле думает другой человек. ↩︎
- высокое дерево притягивает ветер (树大招风, shù dà zhāo fēng) — образное выражение о том, что человек в высоком положении неизбежно становится мишенью для критики и зависти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
