Сяо Хуаян на самом деле полагал, что, когда он проснется, Шэнь Сихэ непременно уже уйдет, или он очнется от ее прикосновений, когда она будет его перекладывать, но он никак не ожидал, что, открыв глаза, увидит Шэнь Сихэ, которая, прислонившись к ложу и держа в руках книгу, тихо читала.
Зажглись фонари, комнату наполнил мягкий свет свечей, ложась на ее плечи и придавая ей вид статный и кроткий. С того места, где он лежал, через державшую книгу руку он как раз мог видеть ее веки, что естественно подрагивали, наполовину прикрывая ясные очи. В ее блестящих, одухотворенных, подобных обсидиану зрачках не было привычного безразличия или туманности, лишь манящие покой и отстраненность.
Он и не думал, что в чьих-то глазах можно увидеть безмятежность тихих лет и спокойствие процветающего мира 1.
Шэнь Сихэ, сосредоточенно читавшая книгу, уже собиралась перелистнуть страницу, как вдруг заметила пару темных глаз. Она отложила книгу:
— Дянься, пожалуйста, вставайте.
Сяо Хуаян действительно хотел еще немного полежать, но в комнате уже зажгли свечи, а значит, на улице стемнело, и Шэнь Сихэ наверняка еще не ужинала. Он уже собирался подняться, как вдруг ему в голову пришла одна мысль. Приняв изможденный вид, он прикинулся, будто не может пошевелиться:
— Тело от сна размякло, не могу встать.
Шэнь Сихэ пристально посмотрела на него.
Сяо Хуаян, проявив бесстыдство, протянул руку:
— Может быть, Ю-Ю потянет меня…
Бах! Не дав ему договорить, Шэнь Сихэ толкнула его обеими руками. Не ожидавший подвоха Сяо Хуаян скатился на пол и приземлился на ковер у ложа.
К счастью, ложе было не выше двадцати цуней, так что Сяо Хуаян просто растянулся на ковре, не сразу придя в себя.
Шэнь Сихэ медленно поднялась. Ее ноги немного затекли, и она постояла мгновение, привыкая, после чего произнесла:
— Ничего страшного, что тело размякло. Если немного кувыркнуться, силы сами собой вернутся.
Услышав ее слова, Сяо Хуаян перевернулся на спину и, подперев голову рукой, улыбнулся так радостно, словно весенний ветер растопил снега:
— Мое сердце ликует.
Шэнь Сихэ пропустила это мимо ушей. Почувствовав, что слабость в ногах прошла, она, даже не взглянув на него, направилась к выходу.
Стоило ей обогнуть его, как Сяо Хуаян вскочил и обхватил ее сзади, прижав ее руки своими крепкими, словно железными, руками. Не обращая внимания на сопротивление, он крепко сжал ее в объятиях и нежно прошептал на ухо:
— Ю-Ю, мое сердце ликует, я никогда еще не знал подобной радости.
— Сяо Бэйчэнь, отпусти, — приглушенно приказала Шэнь Сихэ, тщетно пытаясь вырваться.
— Нет, я просто хочу обнять тебя. Позволь мне обнять тебя еще немного, Ю-Ю… — Сяо Хуаян просил не то как проситель, не то как наглец.
Шэнь Сихэ, чей характер был насквозь пропитан правилами и этикетом, не могла терпеть подобной близости. Она и так уже досадовала на себя за сегодняшнюю минутную слабость, а Сяо Хуаян к тому же не знал меры. Разгневавшись, она изо всех сил наступила ему на подъем стопы.
Сяо Хуаян скривился от боли и слегка ослабил хватку. Тогда Шэнь Сихэ вырвалась и с силой оттолкнула его:
— Сяо Бэйчэнь, если такое повторится, я применю ядовитую иглу!
Ее гнев и смущение показались Сяо Хуаяну невероятно милыми. Даже превозмогая боль, он не мог сдержать нежной улыбки, отчего выглядел немного нелепо, но его это не заботило:
— Как же быть? Отныне я буду следовать за тобой тенью и не успокоюсь, пока мы не станем единым целым…
Его слова были двусмысленными, а тон — легкомысленным. Заметив висевший рядом меч, Шэнь Сихэ выхватила его из ножен.
— Ю-Ю, смени гнев на милость! Смени гнев на милость! Это я был дерзок, это я виноват, не сердись, не сердись, — Сяо Хуаян понял, что его привычка вести себя развязно, оставшаяся со времен странствий по цзянху, окончательно привела в ярость благородную и сдержанную Шэнь Сихэ, и поспешил повиниться.
Он осторожно подошел к Шэнь Сихэ, забрал меч и вернул его в ножны.
Еще раз заискивающе улыбнувшись ей, он крикнул наружу:
— Тянь Юань, приготовь еды…
— Не нужно, — холодно бросила Шэнь Сихэ и стремительно вышла.
Сяо Хуаян проводил ее взглядом и, не пытаясь остановить, коснулся носа. Когда ее силуэт окончательно скрылся из виду, он одним прыжком запрыгнул на ложе и закрыл глаза. В его ноздрях все еще витал ее прохладный аромат, и он не удержался, чтобы не перевернуться, обнимая одеяло.
Когда он вернулся в прежнее положение, то столкнулся взглядом с вошедшим Тянь Юанем. Тот поспешно опустил голову, делая вид, что ничего не видел.
Улыбка Сяо Хуаяна мгновенно исчезла, он вновь обрел величественный и элегантный вид. Сев, он спросил:
— В чем дело?
— Му Нуха исчез, — ответил Тянь Юань.
— Исчез? — Сяо Хуаян нахмурился.
— Да. Сегодня были свидетели того, как Му Нуха убил принцессу Янлин. Он был схвачен чиновниками Цзинчжаофу и заключен в тюрьму. Однако, когда Бися прислал людей для допроса, Чжан Фуинь обнаружил, что человек пропал. Самое странное, что никто в Цзинчжаофу не знает, как именно он исчез, — Тянь Юань выглядел мрачно.
Услышав это, Сяо Хуаян вскочил, собираясь выбежать наружу, но Тянь Юань мертвой хваткой вцепился ему в ногу:
— Дянься, вы не можете выйти! Иначе весь сегодняшний план станет ловушкой, которую вы сами для себя расставили 2!
— Пошел прочь, — глухо приказал Сяо Хуаян.
Но Тянь Юань не разжимал рук. Сяо Хуаян пнул его другой ногой в плечо и, оттолкнув, выбежал. У самых ворот он столкнулся с вернувшейся Шэнь Сихэ.
Увидев ее, Сяо Хуаян с облегчением выдохнул, и тревога в его глазах рассеялась.
Шэнь Сихэ заметила перемену в его лице, и ее недавнее раздражение окончательно улетучилось. Его тревога за нее была искренней, хотя его легкомыслие тоже не знало границ.
— Чжаонин уже знает о побеге Му Нуха, — спокойно сказала Шэнь Сихэ. — Учитывая его проницательность, даже если никто не укажет ему на то, что Чжаонин устроила западню, он наверняка сам догадается. Дянься, не беспокойтесь, подле Чжаонин есть люди. Если он посмеет явиться, то сам попадет в расставленные сети.
Они как раз разминулись с Тянь Юанем: тот только что получил новости, а она у самых ворот услышала об этом от Чжэньчжу.
Первой ее мыслью было, что, если Сяо Хуаян узнает об этом, он, не раздумывая, бросится на ее поиски, опасаясь, что Му Нуха причинит ей вред.
Оказалось, что, сама того не замечая, она подпала под его влияние и поверила, что Сяо Хуаян готов ради нее на безрассудные поступки.
Сейчас, когда его глаза считались «ранеными», как бы он объяснил Бися свой выход из покоев? Даже если бы ему удалось выкрутиться, подозрения императора Юнина только усилились бы, и все предыдущие усилия пошли бы прахом.
Поколебавшись мгновение, она решила вернуться и лично успокоить его.
Взглянув на поднявшегося Тянь Юаня, который явно чувствовал боль в плече, Шэнь Сихэ распорядилась:
— Чжэньчжу, пусть А-Си осмотрит рану Тянь Юаня.
Сяо Хуаян, услышав напоминание Шэнь Сихэ, тоже почувствовал вину. Он слишком сильно беспокоился о ней и на миг утратил рассудок.
— То, что я сейчас сделал… — с извинением произнес он, обращаясь к Тянь Юаню.
— Дянься, не нужно смущать вашего слугу, — Тянь Юань поспешил опуститься на колени, но Сяо Хуаян успел его остановить. Тянь Юань действительно не держал зла и искренне ответил: — Дянься лишь беспокоился о цзюньчжу. Все эти годы вы относились к нам как к братьям. В моем сердце к дянься лишь глубочайшее почтение и благодарность.
- безмятежность тихих лет и спокойствие процветающего мира (岁月静好，盛世安稳, suìyuè jìnghǎo, shèngshì ānwěn) — идиома, означающая мирную, гармоничную и прекрасную жизнь. ↩︎
- стать ловушкой, которую вы сами для себя расставили (作茧自缚, zuòjiǎnzìfù) — дословно: «плести кокон и самому в нем запутаться»; попасть в затруднительное положение из-за собственных действий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
