Запустив бумажного воздушного змей, Сяо Хуаян повез Шэнь Сихэ на охоту. В марте, в пору цветущей весны, дичь еще не была упитанной, но повсюду резвились дикие кролики. Еще до приезда Сяо Хуаян приказал Люйлину с людьми прочесать местность, так что крупных зверей здесь не осталось.
— Когда натягиваешь лук, голова должна быть повернута к цели, рука с тетивой — на уровне глаз, а сам лук — на одной линии со взглядом… — Сяо Хуаян, сидя на своей лошади, лично учил Шэнь Сихэ стрелять.
Для первого раза Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян предусмотрительно подготовил легкий лук, который подходил девушке.
Сяо Хуаян натянул свой лук; его уши внезапно дернулись. Шэнь Сихэ лишь услышала, как легкий ветерок прошелестел в траве, а в следующее мгновение краем глаза заметила мелькнувшую тень — это была стрела Сяо Хуаяна.
Тянь Юань тут же бросился в заросли, нашел стрелу и вернулся, держа за уши серого кролика с окровавленной лапкой.
Какая точная стрельба! Шэнь Сихэ восхищенно посмотрела на Сяо Хуаяна сияющими глазами. Она даже не почувствовала добычу, а он уже успел ее поймать.
Когда любимая девушка смотрела на него таким взглядом, Сяо Хуаян ощутил такой прилив гордости, словно подстрелил не кролика, а Большого зверя1.
— Дянься, как прикажете поступить с этим кроликом? — подошел с вопросом Тянь Юань.
С одной стороны был бьющийся в руках зверек, с другой — восхищенный взор Шэнь Сихэ. Сяо Хуаян вдруг почувствовал, что кролик совсем не заслуживает столь высокой похвалы, и его улыбка мгновенно исчезла.
— Отдай Цзюй-гунян, пусть она решит, что с ним делать.
Тянь Юань ясно ощутил, что его господин снова пребывает в странном расположении духа. Склонив голову, он поспешно унес кролика к Цзюй.
Он и не подозревал, что под взглядом цзюньчжу мужское тщеславие тайцзы-дянься раздулось до таких пределов, что он почти вообразил, будто добыл тигра. Увы, Тянь Юаню не хватило проницательности, и он своим появлением разрушил эти грезы.
Это заставило его трезво осознать: Шэнь Сихэ смотрела на него так вовсе не потому, что он совершил нечто великое, а просто потому, что в этом деле у нее не было открыто ни одного отверстия2.
Прежде Шэнь Сихэ не интересовалась подобными вещами, но это не значило, что она не почувствовала перемену в Сяо Хуаяне.
— Что-то не так, Дянься? — не совсем понимая, спросила она.
Сяо Хуаян только сейчас понял, что слишком резко переменился в лице. Испугавшись, что Шэнь Сихэ поймет его превратно, он поспешно вернул себе беззаботную улыбку:
— Тянь Юань — лишь подчиненный, с чего бы мне ему улыбаться? Я радуюсь, только когда смотрю на тебя.
Шэнь Сихэ медленно и глубоко вздохнула, решив не обращать на него внимания. Сжав бока лошади, она направила ее вглубь леса. Ей тоже хотелось ощутить радость охоты, но у нее не было ни силы в руках, ни меткости, поэтому поначалу стрелы из ее лука летели совсем недалеко.
Едва научившись рассчитывать силу и выпускать стрелу, она обнаружила, что все равно мажет. В ней проснулся азарт — ей во что бы то ни стало захотелось подстрелить хоть какую-то дичь. Сяо Хуаян следовал за ней и, завидев добычу, пугал ее стрелами, направляя прямо к Шэнь Сихэ.
К сожалению, таланта в этом деле у Шэнь Сихэ явно не хватало, а может, просто сказывался недостаток опыта. После прогулки, длившейся больше часа, она так ничего и не добыла. Зато Сяо Хуаян, помогая ей, случайно подстрелил еще несколько зверьков.
Шэнь Сихэ по-прежнему была полна воодушевления, но начала испытывать сильный голод.
— Давай вернемся, поедим, а потом продолжим.
Видя, что она в таком хорошем настроении и, несмотря на неудачи, полна решимости, Сяо Хуаян, разумеется, был готов составить ей компанию до конца.
— Хорошо. Я велю обустроить в Дунгуне учебный зал боевых искусств, и после нашей свадьбы сам обучу тебя конной стрельбе.
— Хорошо, — кивнула Шэнь Сихэ.
Они поехали обратно и, проезжая мимо небольшого озера, увидели пятнистого оленя, который склонился к воде. Его уши подрагивали, а стройное тело вместе с синим небом отражалось в зеркальной глади, в окружении сочной изумрудной травы и молодых деревьев.
Эта мирная картина заставила Шэнь Сихэ невольно улыбнуться. В тот же миг Сяо Хуаян натянул лук, целясь в сторону оленя. Шэнь Сихэ не успела и рта раскрыть, как со свистом выпущенная стрела вонзилась в землю у самых ног животного.
Олень испуганно отпрянул, а стрела пригвоздила к земле ядовитую змею. Лишь когда та начала извиваться, Шэнь Сихэ заметила ее.
Окрас змеи почти сливался с цветом земли, и Шэнь Сихэ, залюбовавшись оленем, совсем не обратила на нее внимания.
— Она не обязательно укусила бы оленя, — Сяо Хуаян убрал лук. — Но если бы это случилось, олененок бы точно погиб. Раз он тебе понравился, я, конечно же, должен был его защитить.
Шэнь Сихэ молча посмотрела на Сяо Хуаяна.
Он нежно улыбнулся ей в ответ:
— Все, что тебе дорого, находится под моей защитой.
Шэнь Сихэ была крайне проницательна. Как она могла не понять скрытого смысла его слов? Он давал ей понять, что из-за нее приложит все силы, чтобы защитить Северо-Запад.
— Я запомню ваши слова, Дянься, — на ее мягких розовых губах заиграла легкая улыбка.
Сяо Хуаян тоже улыбнулся. Она не отвергла его, не усомнилась в нем и не стала, как прежде, говорить, что верит в искренность лишь его нынешнего порыва. Этим она давала ему понять, что готова дать шанс доказать истинность сказанного сегодня.
Со слабой улыбкой Шэнь Сихэ поехала вперед, а Сяо Хуаян следовал за ней.
Когда они вернулись, в воздухе уже разливался аромат готовой еды — это было искусство Цзюй. Во время подобных весенних прогулок всегда трапезничали на природе. Уводить из Дунгуна сразу много людей было неудобно, поэтому Шэнь Сихэ заранее сказала, что возьмет Цзюй с собой.
Жареный кролик, рыбный суп, рыбная каша, пареная курица, а также изысканные пирожные, привезенные из поместья… Шэнь Сихэ устроилась вместе с Сяо Хуаяном, а Чжэньчжу и остальные — неподалеку. Шэнь Сихэ заметила, что Чжэньчжу и Суй Аси успели собрать немало лекарственных трав.
Покончив с едой, Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян прогулялись вдоль ручья, чтобы поспособствовать пищеварению, после чего снова отправились на охоту.
В тот день Шэнь Сихэ так ничего и не поймала, но была очень счастлива. В течение всей весны Сяо Хуаян время от времени приглашал ее на прогулки и охоту, и Шэнь Сихэ охотно соглашалась. В своем особняке она тоже начала упражняться в стрельбе. Спустя месяц тренировок и с помощью Сяо Хуаяна ей наконец удалось подстрелить добычу — пёструю голубку, пролетавшую над озером.
Мяса в ней было мало, но Цзюй, желая порадовать Шэнь Сихэ, отделила его от костей, мелко порубила и сварила чашку каши с мясным фаршем.
— Отдай Дянься. За это время я съела немало его добычи, так что сегодня сделаю ответный подарок, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Цзюй тут же нахмурилась. Если бы она знала заранее, что придется кормить Дянься, то просто зажарила бы птицу на скорую руку — зачем было прикладывать столько усилий?
Сяо Хуаян давно это заметил: служанки Шэнь Сихэ относились к нему по-разному. Хуньюй была к нему крайне предупредительна (хотя и меньше, чем к Шэнь Сихэ), Чжэньчжу и Биюй проявляли лишь почтение, и только эта Цзюй явно его недолюбливала.
Не будь она простой служанкой, Сяо Хуаян заподозрил бы, что ее взгляд ничем не отличается от взгляда на соперника в любви — словно он отнял у нее дорогого человека.
- Большой зверь (大虫, dà chóng) — старинное китайское прозвище тигра. ↩︎
- ни одного открытого отверстия (一窍不通, yī qiào bù tōng) — идиома, означающая полное отсутствие способностей или знаний в какой-либо области. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
