— Мяу! — Дуаньминь, совершенно не обращая внимания на действия Шэнь Сихэ, прыгнул к ней в объятия, выбрал удобное местечко и свернулся клубочком.
Он принялся тереться головой о Шэнь Сихэ и извиваться всем телом, желая, чтобы с ним поиграли. Шэнь Сихэ погладила его, велев успокоиться, а сама открыла тетрадь и принялась внимательно читать с самого начала.
Вернувшиеся Чжэньчжу и Биюй увидели Шэнь Сихэ, сидевшую вполоборота на длинном диване и слегка опиравшуюся на столик из резного груши дерева. Её взгляд был мягким, а выражение лица — безмятежным.
В ней больше не было той подавленности и вечно нахмуренных бровей, что преследовали её на Северо-Западе; исчезла и та холодная суровость, отталкивающая людей, которая появилась после предательства Линлун. Сейчас Шэнь Сихэ напоминала цветок гибискуса, распустившийся в вазе навстречу свету — она была нежна до мозга костей.
Они и не чаяли увидеть цзюньчжу такой. Как и говорил принц, эта поездка в столицу, возможно, стала для неё началом новой жизни. У обеих девушек невольно увлажнились глаза; никто не знал, сколько тревог и смертного страха они пережили прежде.
Ли Яньянь узнала о возвращении Е Ваньтан в столицу лишь на шаг позже Шэнь Сихэ. Она вновь отправила весть четвёртому принцу Сяо Чантаю, но та, как и прежде, канула камнем на дно моря. Между ней и Сяо Чантаем всегда были лишь отношения сотрудничества, и она никогда не считала, что должна действовать, оглядываясь на него.
Ещё тогда, когда они только решили объединить силы, она предупредила: это дело не должно коснуться Сяо Чанчжэня. Однако на сей раз Сяо Чантай нарушил обещание.
К счастью, яд оказался обычным. Будь он смертельным, разве Сяо Чанчжэнь сейчас не был бы уже…
Ли Яньянь не смела развивать эту мысль. Она обязана была заставить Сяо Чантая дать ей объяснения.
Она разузнала о делах семьи Е и подождала три дня, пока матери Е Ваньтан не стало лучше, и только тогда послала Е Ваньтан приглашение.
Чжао-ванфэй скончалась рано, и в прошлые годы в императорской семье было всего три принцессы-консорта. Они ладили между собой довольно мирно, и между ними сохранялась некая приязнь. Теперь, когда Е Ваньтан вернулась в столицу, Ли Яньянь лично отправила ей приглашение, и та, разумеется, не нашла повода для отказа.
Е Ци, услышав, что дочь собирается навестить Ли Яньянь, не заподозрил неладного. Каким бы откровенным ни был Сяо Чантай с Е Ци, он никак не мог поверить ему, что поддерживает тесную связь с Дай-ванфэй. То, что его собственные помыслы были чисты, не означало, что другие не станут строить домыслы, поэтому Сяо Чантай, разумеется, не стал наставлять Е Ци остерегаться Ли Яньянь.
Он верил, что Ли Яньянь знает меру и не причинит вреда Е Ваньтан.
Ли Яньянь и впрямь не собиралась вредить Е Ваньтан. Она лишь пригласила её к себе, обменялась любезностями, немного поболтала о пустяках и, провожая, произнесла:
— Четвёртая невестка, когда вернёшься к императорской гробнице, не забудь передать от меня привет четвёртому брату.
«От меня», а не «от меня и Дай-вана». Е Ваньтан показалось это немного неуместным, но она не стала раздумывать долго, решив, что Ли Яньянь просто оговорилась, и с улыбкой кивнула в ответ.
Ли Яньянь смотрела, как повозка Е Ваньтан скрывается за воротами особняка. Она не знала, что стоило повозке отъехать, как та тут же свернула с пути, ведущего к дому семьи Е. Прежде чем Е Ваньтан успела что-либо понять и вскрикнуть, её оглушили ударом ребра ладони по шее.
Когда Е Ци вернулся со службы домой, дочери всё ещё не было. Он немедленно помчался в Шунань-ванфу, но Ли Яньянь ответила, что Е Ваньтан уехала два часа назад.
Оба поняли, что случилось нечто серьёзное, и Е Ци сразу же сообщил об этом властям.
В то же время Сяо Чантай, находившийся у императорской гробницы, вновь получил послание от Ли Яньянь. На сей раз оно было заметно толще обычного. Открыв его, он увидел тетрадь, содержимое которой заставило его в первый же миг в ужасе отбросить её в сторону.
Лицо его исказилось. Зажмурившись на мгновение, он снова взял тетрадь и принялся перелистывать страницу за страницей. На них были детально зарисованы маленькие картинки: три больших зверя, терзающих человека. Рисунки были настолько подробными, что образы врезались в память, вызывая сильнейшее чувство сопричастности, будто всё происходило наяву.
Человек на картинках был одет в простое платье, по виду — ханец, но Сяо Чантай знал, что это Му Нуха.
— Вань-Вань попала в руки тайзы. — Он заставил себя успокоиться и прижал тетрадь к столу. — Этим тайзы даёт мне понять: если я не явлюсь в столицу, Вань-Вань исчезнет из этого мира так же бесследно, как и Му Нуха.
Му Нуха мёртв, и смерть его была ужасна. Но никто не знает о его гибели — об этом ведомо лишь Сяо Хуаяну и ему самому. Но что с того, что он знает? Даже если он предъявит эту тетрадь и скажет, что здесь запечатлена мучительная смерть Му Нуха, ему никто не поверит. К тому же он не сможет объяснить, откуда ему самому известны такие подробности.
— Дянься, вам нельзя ехать, — в ужасе прошептал подчинённый, услышав новости. Му Нуха и впрямь мёртв!
Бися посылал столько людей на облаву, но им так и не удалось схватить Му Нуха. Тот обладал чутьём волка из степей. Сяо Хуаян преследовал его по пятам, и хотя люди Сяо Чантая тайно помогали беглецу, ключевым оставалось то, что сам Му Нуха рано замечал опасность, быстро уходил от погони и искусно скрывался.
Тайзы-дянься ухитрился поймать Му Нуха, который скользил по землям нашей империи словно вьюн. Его могущество оказалось куда больше, чем они предполагали.
Если Сяо Чантай решится сейчас войти в столицу, он неизбежно угодит прямо в расставленные сети.
Сяо Чантай тоже колебался. Он не принял решение сразу, а велел подчинённому удалиться. Оставшись один, он тихо сидел на простом дощатом ложе, и в глазах его читалось сомнение, а на лице — мучительная борьба.
— Дянься схватил жену четвёртого принца? — спросила Шэнь Сихэ, едва Сяо Хуаян пришёл к ней, услышав долетающие снаружи слухи.
— Она не у меня, — с улыбкой ответил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ на мгновение замерла, но тут же догадалась:
— Дай-ванфэй мастерски разыграла план «скрыть небо, чтобы переплыть море» 1.
Она разузнала всё о случившемся. Даже она поначалу поверила, будто Е Ваньтан покинула особняк князя Дай, и не ожидала, что Ли Яньянь использует это лишь для того, чтобы отвести от себя подозрения. Она открыто проводила гостью, а затем велела её перехватить.
— И она не боится, что четвёртый дянься после этого станет её врагом?
— Ли-ши и Лао У — друзья детства, как сливы и бамбуковая лошадка. За эти годы Лао У многим пожертвовал ради неё. Боюсь, он — единственный человек в этом мире, который ей небезразличен, — тихо вздохнул Сяо Хуаян.
Просто между ними стоит слишком много преград из государственной вражды и семейной ненависти, которые невозможно преодолеть. Ли Яньянь не хочет признавать своих чувств к Дай-вану, ведь такая любовь заставит её ненавидеть саму себя — он сын её врага.
Она понимает, что династии сменяют друг друга и что слабые — это мясо, а сильные их поедают. Однако это не значит, что подобные высокие истины могут унять муки её совести как дочери своих родителей.
Она не способна просто покориться обстоятельствам и с радостью, без тени сомнения, предаваться любви с сыном своего врага.
— Я понимаю, — Шэнь Сихэ были ясны чувства Ли Яньянь.
Гу Цинчжи была прозорливее Ли Яньянь. Она с самого начала знала, какой финал ждёт семью Гу и императорский дом, поэтому всегда сохраняла рассудительность в отношениях с Сяо Чанцином. Если бы не это, Гу Цинчжи оказалась бы в том же положении, что и Ли Яньянь: не в силах ни любить, ни ненавидеть, каждый день проводя в бесконечных терзаниях.
Сяо Хуаян пристально посмотрел на Шэнь Сихэ:
— Ю-Ю, мы никогда не дойдём до такого.
Видя, как Ли Яньянь и Сяо Чанчжэнь мучают друг друга, Сяо Хуаян ощутил необъяснимый страх — страх, что однажды он и Шэнь Сихэ могут оказаться в подобной ситуации. И ради того, чтобы этого не случилось, он никогда не сделает ничего, что могло бы навредить семье Шэнь или Северо-Западу.
Он ошибся, решив, что её слова «я понимаю» относятся к их нынешнему положению или к тому времени, когда он взойдёт на престол.
— Дянься, мы будем действовать заодно, — ответила она. Вместе оберегая наше общее будущее.
***
- скрыть небо, чтобы переплыть море (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — военная хитрость, означающая достижение цели через обман или маскировку своих истинных намерений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
