Раз Сяо Чантай не знал, что Е Ваньтан находится в её руках, зачем ему понадобилось въезжать в столицу? Этому могло быть лишь одно объяснение: Сяо Хуаян ввёл его в заблуждение. Е Ваньтан якобы попала в руки к Сяо Хуаяну, и целью этого обмана было заманить Сяо Чантая в столицу. Заодно это заставило бы его ослабить бдительность при встрече с ней — идеальный момент, чтобы нанести удар!
— Четвертая невестка в моих руках, — Ли Яньянь хватило этой единственной фразы, чтобы проницательный Сяо Чантай мгновенно осознал суть происходящего.
— Глупая женщина, ты погубила меня! — Сяо Чантай резко вскочил, ударив по столу, но в этот же миг вспышки гнева он почувствовал, как его конечности внезапно обмякли. Он поспешно оперся о столешницу, уставившись на Ли Яньянь взглядом, полным недоверия и скрытой свирепости.
— Ты это… — Ли Яньянь поначалу разозлилась на оскорбление, но, заметив, что Сяо Чантай внезапно осекся, и сама встревожилась. Она хотела было встать и расспросить его, но обнаружила, что и её тело стало ватным и бессильным.
— Люди!.. — в спешке крикнула она наружу.
Из-за резкого прилива эмоций яд, попавший в организм неизвестно когда, подействовал быстрее. Сяо Чантай мгновенно среагировал и заставил себя успокоиться. Ли Яньянь звала на помощь, но никто не откликался.
Их встреча была тайной, и ни один из них не взял с собой много охраны. Сяо Чантай и вовсе пришёл один, никак не ожидая, что это место давно раскрыто. Почувствовав, что действие дурмана, лишившего его сил, немного ослабло, он выхватил из-за пояса кинжал.
Сверкнула холодная сталь. Ли Яньянь, побледнев от ужаса, повалилась на каменную скамью. Сяо Чантай, не сводя с неё глаз, замахнулся и с силой вонзил кинжал в собственную руку. Боль мгновенно прояснила его затуманивающееся сознание и, казалось, вернула ему каплю сил.
Стиснув зубы, он развернулся и, пошатываясь и держась за столбы беседки, покинул место встречи.
Ли Яньянь не владела боевыми искусствами, и её сопротивляемость этому пришедшему из Западных регионов расслабляющему мышцы дурману 1 была куда слабее. Она распласталась на каменном столе, подобно выброшенной на берег рыбе, тяжело хватая ртом воздух и провожая угасающим взором уходящего Сяо Чантая.
Внезапно во дворе послышался шум, и перед ней стремительно выросла чья-то фигура. Она с трудом приоткрыла глаза и увидела знакомое суровое лицо:
— А-Чжэнь…
Сяо Чанчжэнь смотрел на неё сверху вниз, затем медленно перевёл взгляд на пятна крови на земле. Он уже собирался уйти, но Ли Яньянь, собрав неведомо откуда взявшиеся остатки сил, вцепилась в его рукав:
— А-Чжэнь…
В следующий миг в усадьбу ворвались люди из префектуры Цзинчжаофу, заявив, что получили донос о совершённом здесь убийстве.
Увидев супругов Дай-ван, а затем и кровь на земле, стражники тут же бросились по следу. Они дошли до кабинета, где кровавые следы обрывались у стены. Всем стало ясно, что здесь скрыт тайный проход, но, сколько они ни обыскивали комнату, найти его не удавалось.
— Дянься, в доме Цянь есть тайный проход, четвёртый принц сбежал, — Тянь Юань первым делом доложил об этом Сяо Хуаяну.
Сяо Хуаян уже вернулся в Дунгун. Чтобы избежать подозрений, что бы ни случилось дальше, он должен был оставаться во дворце. К тому же он всё равно не мог действовать лично, так что его местоположение не имело значения.
— Принеси план дома Цянь.
Они тщательно обыскивали это владение, их люди даже внедрились внутрь, но тайный проход так и не обнаружили.
Тянь Юань развернул перед Сяо Хуаяном схему планировки.
— Где вход в тайный проход? — спросил Сяо Хуаян.
— В этой комнате, — Тянь Юань указал пальцем на карту.
Сяо Хуаян быстро окинул схему взглядом, припоминая расположение дома Цянь и прилегающих улиц. Он обернулся к висевшей позади огромной карте всей столицы. Спустя несколько мгновений он поднял тонкую деревянную указку:
— Передай законы и указы, пусть возьмёт людей и перехватит его в этом месте.
— Слушаюсь.
Когда Тянь Юань удалился, Сяо Хуаян замер у резного окна. Снаружи пышно цвел сад, качались тени деревьев, и ветер доносил нежные ароматы. Заложив руки за спину, он перебирал на запястье пятицветные нити, чувствуя, что в этот раз Сяо Чантаю, скорее всего, снова удастся ускользнуть.
Шэнь Сихэ была слишком обеспокоена судьбой Шэнь Иньчо, чтобы отвлекаться на дела Сяо Чантая. В это время чиновник Цзинчжао доставил Сяо Чанчжэня и Ли Яньянь к императору и изложил Бися всю суть дела.
Император Юнин, едва выслушав его, понял, что сыновья снова затеяли междоусобную борьбу.
— Ли-ши, что ты делала в доме Цянь, с кем встречалась и чья кровь осталась на земле?
— Отвечаю Бися, мне это неведомо. Сегодня я вышла из дома, чтобы развеяться, но меня опоили лекарством и похитили. Очнулась я уже в доме Цянь, — Ли Яньянь склонилась в поклоне, касаясь лбом пола.
— Ты — ванфэй, и смеешь выходить в город без сопровождения? — император Юнин холодно посмотрел на неё.
— Я люблю тишину, потому взяла с собой лишь одну служанку, — ответила Ли Яньянь.
Император Юнин взглянул на Лю Санчжи, и тот, поклонившись, крикнул в сторону дверей:
— Ведите их.
Вскоре стража ввела двоих: один был привратником в особняке князя Дай, другой — в доме Цянь.
— Повторите ещё раз то, что только что рассказали, — велел Лю Санчжи.
Привратник из особняка князя Дай простёрся на земле и, дрожа, заговорил:
— Ванфэй частенько оставляет стражу и уходит лишь с молодой служанкой Сяоэ. Иногда днем, а иногда и глубокой ночью.
Следом за ним, запинаясь, заговорил привратник из дома Цянь:
— Ничтожный не знал, что это ванфэй. Эта госпожа частенько бывала в доме.
— Зачем она приходила? — допытывался Лю Санчжи.
Привратник, охваченный страхом, ответил:
— Ничтожный лишь ворота сторожит. Знаю только, что хозяина фамилия Цянь, а в лицо его никогда не видел. Я-то думал, что ванфэй — это… возвобожденная Цянь-ланцзюня…
И это не было ложью. Они были обычными сторожами в пустующей усадьбе. Цянь-ланцзюнь заглядывал редко, и всякий раз вместе с ним появлялась ванфэй. Кем ещё они могли их считать, если не любовниками? Так думали и они, и старый повар Чжан. Просто помалкивали, полагая, что это обычная интрижка богатого господина. Кто же знал, что дело коснется императорской семьи?
Лицо императора Юнина становилось всё мрачнее. Лю Санчжи велел страже увести привратников.
— Ли-ши, есть ли у тебя ещё оправдания? — спросил император.
Ли Яньянь и не думала паниковать. Она лишь слегка приподняла накрашенные яркой помадой губы:
— Бися, не стоит так спешить и клеймить меня измена. Как говорится, чтобы уличить в прелюбодеянии, нужно ловить в постели 2. Была ли измена — Бися стоит спросить у своего сына, он-то знает правду.
— Ли-ши! — пренебрежительный тон женщины привел императора Юнина в ярость.
Но Ли Яньянь было всё равно. Она подняла голову и посмотрела на стоявшего рядом на коленях Сяо Чанчжэня:
— Ты тоже веришь, что у меня есть кто-то другой?
Дай-ван Сяо Чанчжэнь как-то отрешенно повернул к ней голову. Их взгляды встретились. Его глаза были багровыми, но в них не читалось никаких эмоций. Посмотрев на неё какое-то время, он снова медленно отвернулся и склонился перед императором:
— Бися, я верю ей. Она не совершила бы того, что могло бы меня оскорбить.
— Ты!.. — император Юнин, вне себя от гнева, схватил пресс для бумаги и швырнул его в Сяо Чанчжэня.
Тяжёлый нефритовый пресс для бумаги, попав в голову, мог в лучшем случае пробить её до крови, а в худшем — убить на месте. Увидев это, Ли Яньянь рванулась вперёд и накрыла собой Сяо Чанчжэня.
Пресс для бумаги пролетел над ними и врезался в колонну главного зала, оставив глубокую вмятину, от которой болезненно резануло по глазам Ли Яньянь.
- 软筋迷药 (ruǎn jīn mí yào) — дурманящее средство, вызывающее временный паралич или сильную слабость в мышцах. ↩︎
- 捉奸要在床 (zhuō jiān yào zài chuáng) — китайская идиома, означающая, что для обвинения в прелюбодеянии необходимо поймать виновных непосредственно на месте преступления. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
