Это дело не имело к нему отношения: тайцзы намеревался расправиться с четвёртым принцем. Тайцзы был помолвлен с Шэнь Сихэ, и чтобы сдерживать её и тайцзы, а также зная о его чувствах к Шэнь Иньчо, он похитил девушку, надеясь привлечь его на свою сторону для защиты.
Лицо Шэнь Иньчо немного просветлело. Она чинно поклонилась Сяо Чанминю и собралась уходить.
Сяо Чанминь подсознательно протянул руку и схватил её за локоть, но Шэнь Иньчо быстро вырвалась и отступила на несколько шагов.
Её отношение к нему, как к ядовитой змее или скорпиону, заставило Сяо Чанминя замереть; в его груди невольно вспыхнул гнев:
— Из-за того, что я спас тебя, и я был первым, кого ты увидела, ты подозреваешь, что пострадала из-за меня? Тайцзы втянул тебя в это, но тебя это нисколько не волнует? Что? Неужели порог Дунгуна выше, чем у моего поместья Чжао-ванфу, и ты тоже хочешь делить одного мужа со своей сестрой?
Шэнь Иньчо сжала кулаки. Она едва сдержалась, чтобы не влепить стоящему перед ней человеку пощёчину, но рассудок остановил её. Перед ней был принц, и разница в их положении была огромной — у неё не было никаких оснований для подобной дерзости.
Раскрасневшаяся от ярости, Шэнь Иньчо холодно усмехнулась:
— Дянься, Хуайян кланяется вам не в знак благодарности за спасение, а лишь соблюдая этикет и разницу в чинах. Действительно ли тайцзы втянул меня в это? Если бы ваши неподобающие чувства ко мне не стали известны всем и каждому, разве настигла бы меня сегодняшняя беда? Если бы четвёртый принц не решил, что, использовав меня, он сможет получить помощь дянься, то стал бы он, ради простой нелюбимой наложницы из семьи Шэнь, использовать меня для давления на тайцзы?
Конечно, нет. Сяо Чантай похитил её главным образом для того, чтобы воспользоваться влиянием Сяо Чанминя.
Глаза Сяо Чанминя покраснели от её обвинений:
— Шэнь Иньчо, есть ли у тебя сердце? Ради тебя меня прижали к стене в собственном поместье! Ради тебя я раскрыл своих тайных стражей, которых взращивал долгие годы, и потерял более двадцати человек! И ты смеешь говорить, что все твои страдания — по моей вине?
— Разве нет? — Шэнь Иньчо не отступала ни на шаг. — И это не единственный раз. Когда во дворец меня столкнули в ледяное озеро, если бы не ваши неуместные чувства ко мне, разве стали бы другие плести заговоры, пытаясь свести нас в пару, чтобы преградить тайцзы путь к женитьбе на моей А-цзецзе?
Кровь прилила к лицу Сяо Чанминя, он почувствовал, как во рту разливается вкус горечи.
Что это за логика? Выходило, что его любовь и забота о ней были ошибкой. Она была втянута в это из-за Шэнь Сихэ, но к той у неё не было ни капли ненависти!
— Ради безопасности Хуайян в будущем, прошу дянься с сегодняшнего дня вести себя так, будто мы незнакомы. Если в будущем кто-то снова похитит Хуайян, даже если к моему горлу приставят нож, прошу дянься даже не смотреть в мою сторону. Хуайян не суждено принять вашу глубокую привязанность! — бросив эти беспощадные слова, Шэнь Иньчо развернулась и зашагала прочь.
Сяо Чанминь от ярости даже смотреть ей вслед не хотел; он боялся, что если взглянет ещё раз, то его стошнит кровью!
Как только Шэнь Иньчо подошла к воротам поместья Чжао-ванфу, она увидела стоящего там Сяо Чанъина. Они обменялись взглядами, и Шэнь Иньчо поприветствовала его поклоном.
— Сяован проводит владычицу уезда Хуайян до дома Шэнь, — по своей инициативе заговорил Сяо Чанъин.
Шэнь Иньчо полагала, что Сяо Чанъин пришёл навестить Сяо Чанминя, поэтому, услышав его слова, тут же насторожилась.
— Владычице уезда Хуайян не стоит много думать, сяован не станет похищать тебя средь бела дня у ворот поместья Эр-гэгэ, — нетерпеливо бросил Сяо Чанъин. — Сяован лишь беспокоится, как бы по пути из квартала ванов с тобой снова чего не случилось, иначе цзюньчжу снова придется хлопотать за тебя.
В последнее время люди Шэнь Сихэ были заняты поисками Шэнь Иньчо. Если бы кто-то в этот момент нанёс удар по дому цзюньчжу, он бы до смерти испугался за Шэнь Сихэ. Зная, однако, что Шэнь Сихэ не нуждается в его беспокойстве, ему оставалось лишь каждую ночь сидеть на крышах чужих домов неподалёку, следя за каждым движением в её резиденции.
«Так вот в кого он влюблён…»
Шэнь Иньчо всё поняла и не стала отвергать доброту Сяо Чанъина:
— Благодарю Ле-ван-дянься за труды.
— Столько хлопот, — бросил Сяо Чанъин и размашисто зашагал вперёд.
Все эти женщины невыносимы: ведут себя жеманно, медлят, ни капли не похожи на решительную Шэнь Сихэ.
Сяо Чанъин подготовил повозку. Шэнь Иньчо сделала вид, что не слышала его ворчания, и вошла внутрь.
На полпути Мо Юань в сопровождении Тань и охраны встретил её, чтобы забрать. Вести дошли до них чуть позже, чем до тех, кто жил в квартале ванов. Сяо Чанъин передал девушку Мо Юаню и Тань, развернул коня и уехал.
— Кормилица, мне… мне нужно ехать в дом цзюньчжу? — спросила Шэнь Иньчо, пересаживаясь в другую повозку. — Я доставила А-цзецзе столько хлопот.
— Сяньчжу, вас похитили из-за тайцзы и цзюньчжу. Неужели сяньчжу не злится на неё, а ещё и винит себя за доставленные беспокойства? — спросила Тань.
Шэнь Иньчо в замешательстве посмотрела на Тань:
— Кормилица, вы с детства учили меня: если один в чести — все в чести, если один в позоре — все в позоре 1. Когда жалуешься на то, что тебя втянули в беду, нужно больше думать о тех благах, что ты получила, ведь их всегда больше. Моя фамилия — Шэнь, и своим богатством я обязана именно ей, поэтому я не должна заботиться лишь о себе. В будущем… найдутся и другие, кто захочет ударить по мне, чтобы разделаться с ними.
Тань улыбнулась с облегчением и нежностью. Она протянула руку и погладила Шэнь Иньчо по голове:
— Слова сяньчжу совершенно верны. Вас втянули в это, потому что вы носите фамилию Шэнь. По той же причине цзюньчжу беспокоилась о вас и посылала людей на поиски. Поэтому сяньчжу не стоит ни обижаться, ни корить себя.
Шэнь Иньчо подумала, что так оно и есть. Раз так, то в дом цзюньчжу можно не ехать: она не слишком хотела видеть Шэнь Сихэ, да и та вряд ли жаждала встречи с ней. Мо Юань — верный воин Шэнь Сихэ, он в безопасности доставит её домой, и та сама обо всём узнает.
Когда они прибыли в дом Шэнь, Мо Юань оставил шестерых человек:
— Сяньчжу, цзюньчжу распорядилась, чтобы они остались охранять дом Шэнь.
Дом Шэнь принадлежал всему клану, и право Шэнь Сихэ распоряжаться в нём было выше, чем у Шэнь Иньчо. То, что Шэнь Сихэ сообщила ей об этом, было проявлением честности. Это означало, что люди будут лишь охранять поместье снаружи, не следя за ней и не донося о её словах. Кроме того, если она захочет избежать их присутствия, она может делать это по своему усмотрению.
— Я поняла, — кивнула Шэнь Иньчо.
Мо Юань вернулся в дом цзюньчжу с докладом. Шэнь Сихэ лишь безучастно кивнула.
Ей следовало оставить людей в доме Шэнь гораздо раньше. До этого она опасалась, что Шэнь Иньчо слишком много о себе возомнит и решит, будто Сихэ, живя в собственном доме цзюньчжу, хочет ещё и контролировать дом Шэнь, тем самым унижая её. Когда в семье мир — все дела процветают. У Сихэ хватало врагов среди чужаков, и ей не хотелось вступать в дрязги с Шэнь Иньчо, поэтому она и не оставляла там своих людей.
В этот момент в комнату поспешно вбежала Чжэньчжу. С серьёзным лицом она обратилась к Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу, из дворца пришла весть: четвёртый принц совершил самосожжение.
— Самосожжение? — Шэнь Сихэ была поражена. С чего бы вдруг всё закончилось самосожжением?
— Именно так. Далисы, Цзунчжэнсы и местный уездный начальник вместе провели расследование и пришли к выводу, что четвёртый принц погиб в огне по собственной воле, — в глазах Чжэньчжу промелькнул скрытый огонёк. Она на мгновение замялась, прежде чем продолжить: — Четвёртый принц применил против Бися колдовство угу 2, это обнаружила стража гробницы. Он убил стражника, но не знал, что тот уже успел передать весть. В итоге он выбрал самосожжение.
Колдовство угу!
Шэнь Сихэ не ожидала, что Сяо Хуаян окажется настолько жестоким. В эпоху Хань беда колдовства угу погубила императрицу Вэй и всю партию тайцзы, а при нынешней династии угу и вовсе считалось тягчайшим преступлением, прописанным в законах!
***
- Если один в чести — все в чести, если один в позоре — все в позоре (一荣俱荣，一损俱损, yī róng jù róng, yī sǔn jù sǔn) — чэнъюй, означающий неразрывную связь судеб членов одного клана. ↩︎
- Колдовство угу (巫蛊, wūgǔ) — вид чёрной магии с использованием фигурок; в китайской истории обвинение в угу часто служило поводом для массовых казней. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
