В императорском дворце были люди семьи Шэнь, а также те, кого Сяо Хуаян передал Шэнь Сихэ.
С самой церемонии бракосочетания она жила в стороне от распрей. Как бы бурно во дворце ни обсуждали борьбу за власть, она оставалась глуха к этим пересудам. Сяо Хуаян и отец приложили немало усилий, чтобы она смогла вернуться домой на свадьбу А-Сюня, и она не желала, чтобы из-за посторонних дел что-то пошло не так, а потому до сих пор ни во что не вмешивалась.
То, что сегодня она предприняла это небольшое действие, было лишь напоминанием: она терпит не потому, что её легко обидеть или у неё нет своих людей во дворце.
Узнав, что Шаояо покончила с собой из страха наказания, стоило ей только попасть в Министерство внутренних дел, Жун-гуйфэй лишилась чувств от ярости.
Это означало, что люди Шэнь Сихэ были не только в её покоях, но и в Министерстве внутренних дел.
Шэнь Сихэ сделала это умышленно — она решила убить курицу, чтобы припугнуть обезьяну1. Она хотела показать Жун-гуйфэй, что вольна разделаться с кем угодно.
Смерть свидетеля обрывала все нити, действия были стремительны и решительны. И пусть каждый понимал, что здесь что-то нечисто — что с того?
Жун-гуйфэй, обладавшая властью над гаремом, явно потакала распространению сплетен о Шэнь Сихэ. Если начать глубокое расследование, Дворец Фучу вряд ли окажется чист, да и дело это не считалось крупным.
Будучи тайцзыфэй, Шэнь Сихэ, о которой судачил весь дворец, имела полное право потребовать объяснений от обитателей Дворца Фучу. То, что она ограничилась лишь наказанием одной служанки, можно было счесть попыткой замять дело.
В этом небольшом столкновении между Дунгуном и Дворцом Фучу Шэнь Сихэ явно одержала верх.
На следующий день Шэнь Сихэ отправилась на аудиенцию к императору Юнину. Подле него в это время находилась шуфэй.
— Бися, в последнее время меня преследуют кошмары. Мне то и дело снится отец: его голос полон скорби, он зовет меня из беспросветной тьмы. Я желаю отправиться в Лянчжоу, чтобы лично разыскать следы отца, — обратилась с просьбой Шэнь Сихэ. — Прошу вашего соизволения.
Император Юнин отложил кисть, выпрямился и посмотрел на Шэнь Сихэ. Благодаря стараниям Сяо Хуаяна, наложившего ей грим, она выглядела крайне изнуренной и болезненной.
— С твоего бракосочетания с седьмым лан прошло меньше месяца. Как можешь ты, будучи тайцзыфэй, с такой легкостью покидать дворец и столицу? Я уже отправил три отряда на поиски вана Северо-Запада. Тебе и седьмому лан следует спокойно оставаться во дворце и ждать известий.
— Бися, военные губернаторы Хэси, Луньюя и Шофана задействовали более десяти тысяч местных солдат. Земли Лянчжоу зажаты между Тубо и тюрками, постоянные передвижения войск могут навредить межгосударственным отношениям, — Шэнь Сихэ отвесила глубокий поклон. — Прошу позволить мне лично отправиться в Лянчжоу. Раз отец так часто является мне во снах, значит, наши сердца связаны. Если я найду его поскорее, это успокоит народ во всех краях.
Император Юнин молча смотрел на Шэнь Сихэ.
Она же замерла в почтительном поклоне, не двигаясь.
Противостояние длилось недолго, пока император Юнин наконец не произнес:
— Позволь мне обдумать это.
Хотя она не получила окончательного ответа, Шэнь Сихэ не стала настаивать. Она молча поклонилась:
— Надеюсь на ваше понимание, Бися. Позвольте откланяться.
Император Юнин кивнул, провожая её взглядом.
— Бися, почему бы вам не исполнить желание тайцзыфэй? — улыбнулась шуфэй, едва Шэнь Сихэ ушла.
Император Юнин повернул голову к ней:
— А ты, как погляжу, совсем не злопамятна.
— Я не злопамятна? — тихо рассмеялась шуфэй. В её глазах промелькнул неприкрытый хищный блеск. — О нет, Бися. Я очень мелочна. В тот день, когда меня подвесили в диком поле на краю гибели, ледяной ветер резал, словно нож, пробирая до самых костей, будто при казни через медленное расчленение. Эту «доброту» я не забуду до самой смерти.
Она открыто явила свою мелочность и свирепость — те черты, с которыми император Юнин прежде не сталкивался. В его присутствии и в прошлом, и теперь, будь то его женщины или кто-то другой, все старались выставить себя в лучшем свете. Это был первый раз, когда кто-то не побоялся предстать перед ним с таким искаженным злобой лицом.
— Тайцзыфэй ведет себя слишком властно, — внезапно произнес император Юнин.
— Тайцзыфэй позволяет себе быть столь напористой лишь потому, что опирается на мощь вана Северо-Запада. Если бы… — шуфэй сделала паузу, — если бы ван Северо-Запада действительно сгинул на этот раз, я была бы искренне рада.
Услышав это, император Юнин едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке сквозила сложность:
— Все далеко не так просто.
Шуфэй с недоумением посмотрела на него, и император, перехватив её озадаченный взгляд, принялся объяснять:
— В тюркском каганате сейчас междоусобица. Им не резон наживать внешнего врага, так что те, кто напал на вана Северо-Запада, — точно не тюрки. Ван Северо-Запада прошел через сотни сражений, его не сломили бы и тысячи воинов, однако нападение на него увенчалось успехом, и теперь его местонахождение неизвестно. Здесь явно кроется какой-то подвох.
— Бися хочет сказать, что кто-то совершил покушение на вана Северо-Запада, прикрываясь именем тюрков? — розовые губы шуфэй слегка приоткрылись от удивления. — Кто же осмелился на такую дерзость?
Услышав её вопрос, император Юнин не удержался от довольного смеха и слегка покачал головой:
— Не в этом суть. Суть в том, что нападение «удалось».
Шуфэй согласно кивнула:
— Да, этот человек — истинная угроза, его непременно нужно схватить.
От такого ответа император Юнин не знал, смеяться ему или плакать, но в его глазах промелькнула теплота. Монарху не нужны глупцы рядом, но и слишком умные опасны. Он продолжил:
— Во всем подлунном мире никто не смог бы с легкостью захватить вана Северо-Запада, если бы он сам не пожелал сдаться.
Сначала шуфэй будто не понимала, к чему он клонит. Она несколько раз моргнула, раздумывая, и лишь спустя время её осенило. Кончиками тонких пальцев она прикрыла рот:
— Бися, вы хотите сказать, что ван Северо-Запада…
Либо он в сговоре с кем-то и ведет свою игру, либо исчез намеренно?
Вот почему Его Величество не позволял людям тайзы-дянься покинуть столицу: он опасался, что у них иные замыслы и они готовятся ударить изнутри и снаружи одновременно?
— Не совсем бестолковая, — заметил император Юнин.
— Но они… — на лице шуфэй отразилось непонимание.
Что именно они задумали?
Император Юнин понял её невысказанный вопрос. Взгляд его стал глубоким, устремленным вдаль:
— Этого и я не знаю.
Последние дни император Юнин тоже размышлял над тем, действительно ли Шэнь Юэшань исчез. И хотя он был почти уверен, что это инсценировка, нельзя было исключать и долю вероятности, что всё произошло на самом деле — в конце концов, Шэнь Юэшань уже немолод.
Если он исчез по-настоящему, то за этим мог стоять только Сяо Цзюэсун. Его цель угадать несложно: переманить Шэнь Юэшаня на свою сторону. Убивать его Сяо Цзюэсуну незачем — живой Шэнь Юэшань для него куда ценнее мертвого, ведь пока тот жив, он может служить рычагом давления на самого императора.
Если бы это было делом рук Сяо Цзюэсуна, он бы отпустил Шэнь Юэшаня через несколько дней. Но прошло уже столько времени, и на Сяо Цзюэсуна это походило мало.
Значит, Шэнь Юэшань сам пожелал скрыться. Какова причина? Вероятнее всего, он обнаружил тайных соглядатаев, которых император с таким трудом внедрил на Северо-Запад, и решил под этим предлогом провести чистку в рядах Северо-западной армии. Лишь такой повод позволил бы Шэнь Юэшаню избежать суровой кары, даже если его уловка с исчезновением будет раскрыта.
Поэтому император Юнин отдал приказ своим людям, с таким трудом проникшим в Северо-западную армию, не предпринимать никаких действий.
— Бися, если это и впрямь так, вам тем более стоит исполнить просьбу тайцзыфэй, — внезапно с сияющей улыбкой проговорила шуфэй.
- убить курицу, чтобы припугнуть обезьяну (杀鸡儆猴, shājī-jǐnghóu) — наказать кого-то одного в назидание остальным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
