Сяо Хуаян испытывал невольную досаду из-за того, что Шэнь Сихэ была столь нечутка к его чувствам, но при мысли о том, что она готова меняться и принимать его в расчет, его сердце наполнялось неизъяснимой радостью.
Добившись своего, Сяо Хуаян не посмел задерживаться. Хоть со стороны и казалось, что Шэнь Сихэ утратила бдительность, они всё же были супругами, и разве Сяо Хуаян мог не чувствовать, что она краем глаза следит за каждым его движением?
Стоило Сяо Хуаяну сделать шаг вперед, как Шэнь Сихэ тут же отступала. Он лишь хотел подойти поближе, чтобы нежно попрощаться, но её настороженный вид напомнил ему о том отпущенном олененке — она была столь же прелестна.
— Отдыхай пораньше. Если я понадоблюсь, просто подуй в костяной свисток, — тихо рассмеялся Сяо Хуаян и бесшумно скрылся в окне.
Шэнь Сихэ с облегчением выдохнула и поспешила умыться. Перед сном она специально наказала Моюй:
— Даже если тайцзы-дянься явится посреди ночи, не впускай его без моего позволения.
— Слушаюсь, — кивнула Моюй.
Только тогда Шэнь Сихэ со спокойным сердцем легла и погрузилась в сладкий сон.
В то же время на почтовой станции у тайцзыфэй внезапно случился приступ болезни. Чжэньчжу-гунян, лекарь, находившаяся при ней, постучала в дверь к сопровождающему дворцовому врачу, чтобы взять некоторые травы. У того их не оказалось, и пришлось потревожить Сяо Чанфэна, который сейчас отвечал за их безопасность. Сяо Чанфэн отправил людей в городскую аптеку за лекарством, а сам вместе с врачом пришел к покою тайцзыфэй и остался ждать результатов осмотра за ширмой.
Закончив осмотр, врач вышел, и Сяо Чанфэн чутко уловил перемену в его лице. С беспокойством он спросил:
— Как себя чувствует тайцзыфэй-дянься?
Врач отвел взгляд и, поклонившись, произнес:
— Отвечаю ван-е: у тайцзыфэй-дянься истощение и холод. Я изучил рецепт Чжэньчжу-гунян, лекарства подобраны исключительно верно. Раз здесь находится Чжэньчжу-гунян, мне нет нужды размахивать топором перед воротами Лу Баня1, тайцзыфэй-дянься непременно скоро поправится.
Услышав это, Сяо Чанфэн слегка приподнял брови и взглянул на смутные силуэты за ширмой. Он чувствовал, что здесь что-то не так, но не мог сразу понять, что именно. К тому же ему не стоило долго задерживаться в комнате Шэнь Сихэ — в бахче не поправляют обувь, а под сливой — головной убор2, особенно глубокой ночью.
— Хорошо, раз с ней всё в порядке, — почтительно проговорил Сяо Чанфэн. — Сяован находится в соседней комнате. Если у тайцзыфэй будут поручения, просто пришлите за мной кого-нибудь.
— Благодарю Сунь-вана, — голос тайцзыфэй звучал крайне хрипло и слабо.
Когда Сяо Чанфэн ушел, его люди последовали за ним. В конце коридора дворцовый врач поклонился, собираясь удалиться в свои покои, но Сяо Чанфэн схватил его за руку:
— Сяован чувствует недомогание, пусть врач пройдет в мои покои и проверит мой пульс.
Врача привели в комнату Сяо Чанфэна, и тот заметно занервничал. Сяо Чанфэн неспешно уселся за столик, медленно налил себе горячей воды и лишь затем поднял глаза на встревоженного лекаря:
— Как на самом деле обстоят дела с тайцзыфэй-дянься?
— Отвечаю ван-е: тайцзыфэй-дянься действительно вне опасности. Если она примет лекарство, то завтра сможет встать с постели, — ответил врач.
— О? — голос Сяо Чанфэна многозначительно повысился. — Если так, то почему после проверки пульса тайцзыфэй ваше лицо исказилось от смятения?
— Ван-е, я вовсе не…
— Подумайте хорошенько, прежде чем отвечать. Больше всего я ненавижу, когда меня пытаются обмануть, — сурово прервал его Сяо Чанфэн.
Сердце врача екнуло, он поспешно упал на колени:
— Ван-е, здоровью тайцзыфэй-дянься действительно ничто не угрожает, но…
— Но что? — допытывался Сяо Чанфэн.
— Ван-е, у каждого человека свой уникальный рисунок пульса, который не может сильно измениться за короткое время. Два дня назад, когда вы, ван-е, только прибыли, я уже осматривал тайцзыфэй-дянься и хорошо изучил состояние её здоровья. Сегодня же я снова коснулся её запястья, и пульс тайцзыфэй-дянься разительно отличался от того, что был прежде. Здоров человек или болен — разница в силе пульса огромна.
Врач говорил крайне осторожно, но Сяо Чанфэн был проницателен. Как мог он не понять скрытый смысл?
— Ты хочешь сказать, что пульс тайцзыфэй-дянься за эти несколько дней изменился настолько, будто это два разных человека?
Врач склонил голову и промолчал, что было равносильно признанию.
Глаза Сяо Чанфэна блеснули. Тайцзыфэй умудрилась сменить человека прямо у него под носом, но зачем тогда устраивать этот спектакль сегодня ночью? Разве не следовало скрывать это как можно дольше?
Почтовая станция не была заблокирована. Если Чжэньчжу и остальным нужны были травы, они могли послать людей в городскую аптеку. Зачем им понадобилось беспокоить дворцового врача? А если бы они не потревожили врача, то не привлекли бы и его внимание.
Если бы они тихо достали лекарство, он, даже узнав об этом на следующий день, не стал бы ничего подозревать. Служанки подле тайцзыфэй кажутся весьма смышлеными, неужели они не додумались до этого? Такое поведение больше похоже на намеренную попытку через лекаря дать ему понять, что тайцзыфэй подменили.
— Вы видели лик тайцзыфэй-дянься? — спросил Сяо Чанфэн.
— Ван-е, я человек ничтожный, как я смею осквернять взором лик феникса? — тихим голосом произнес врач.
Тайцзыфэй лежала в постели, и когда он пришел, полог балдахина был опущен. К тому же человеку низкого звания не положено поднимать головы при осмотре знатных особ. В оба раза он так и не увидел лица тайцзыфэй.
— Идите отдыхать. И пусть это дело умрет вместе с вами, — махнул рукой Сяо Чанфэн, отпуская врача.
Лекарь, желая поскорее сбежать, поспешно откланялся и скрылся за дверью.
Сяо Чанфэна совершенно не заботила непочтительность врача, пустившегося наутек. Он размышлял над тем, какую игру затеяла Шэнь Сихэ.
Перед тем как Бися отправил его сюда, он в доверительной беседе признался, что подозревает неладное в деле об исчезновении Шэнь Юэшаня.
У Сяо Чанфэна на этот счет было свое мнение. Это не было направлено против Шэнь Юэшаня, просто любой, кто знал о его славных былых подвигах, не верил, что на Шэнь Юэшаня могли напасть из засады так успешно, что он пропал без вести. Лянчжоу находится совсем недалеко от Северо-Запада, Шэнь Юэшань должен знать здешние земли как свои пять пальцев, и невозможно, чтобы до сих пор не нашлось ни единой зацепки.
На пути в Ланьчжоу на судно Шэнь Сихэ было совершено масштабное покушение. Бися говорил, что происхождение тех убийц весьма запутанное — задействованы люди как минимум трех сторон. Все признаки указывали на то, что это дело непростое, и Сяо Чанфэн, разумеется, проявлял предельную осторожность.
На следующий день тайцзыфэй действительно смогла подняться с постели. В маленьком дворике позади почтовой станции Сяо Чанфэн увидел, как она сидит в полном одиночестве. Лицо её было бледным, взгляд — отсутствующим, а рядом не было ни души. Он подошел ближе, и тайцзыфэй подняла на него глаза.
Сяо Чанфэн сложил руки в приветствии. Слова проверки, что уже вертелись на языке, он в итоге проглотил, сказав лишь:
— На улице сильный ветер, а тайцзыфэй-дянься только оправляется от недуга, вам следует беречься простуды. Почему же рядом нет никого, кто мог бы услужить вам?
— Мне стало тоскливо… я велела им уйти, — голос тайцзыфэй звучал болезненно и хрипло.
Хотя Сяо Чанфэн и видел тайцзыфэй несколько раз, по-настоящему они беседовали лишь на церемонии совершеннолетия Шэнь Иньчо, когда пострадала кошка Ю Саньнин. Шэнь Сихэ тогда вмешалась в дело как хозяйка, но больше они не пересекались, и он не мог с уверенностью судить, подлинная она или нет.
Однако сначала была эта намеренная попытка известить его о подмене через врача, а затем — столь случайная встреча наедине. Сяо Чанфэн чувствовал, что всё это неспроста.
***
- Размахивать топором перед воротами Лу Баня (班门弄斧, bānménnòngfǔ) — кичиться своим мастерством перед истинным знатоком. ↩︎
- В бахче не поправляют обувь, а под сливой — головной убор (瓜田李下, guātián lǐxià) — оказываться в двусмысленной ситуации, вызывающей подозрения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
