Гэн-фужэнь проводили из ванфу. Не считая ран, которые она нанесла себе сама, многие видели, что её отослали обратно в поместье Гэн с румянцем на лице.
Хотя Гэн Лянчэн вступил в сговор с врагом и предал родину, а сам уже был мертв, окончательного приговора ещё не вынесли, и дом его пока не конфисковали.
Вернувшись домой, Гэн-фужэнь пребывала в смятении. В её голове всё время звучали слова Шэнь Сихэ: «Раз ты так тоскуешь по нему, отправляйся составить ему компанию». Эта фраза была произнесена так буднично, но при воспоминании о ней Гэн-фужэнь бросало в дрожь от ужаса — в этих словах чувствовалась лишь жажда крови.
Она дождалась темноты и тайком выскользнула из поместья Гэн. Добравшись до заброшенного храма, она оставила там свой опознавательный знак и вскоре вернулась обратно.
Следовавшая за ней по пятам Моюй тоже вернулась в ванфу, чтобы доложить обо всём Шэнь Сихэ.
— Ты приближалась? Заметила кого-нибудь? — спросила Шэнь Сихэ.
— Служанка не приближалась, лишь предположила, что она непременно отправилась в это место. Я не заметила никого поблизости, и охраны там не оставили, — ответила Моюй.
Шэнь Сихэ удовлетворенно кивнула:
— Ступай отдыхать, сегодня можешь не дежурить.
Только не приближаясь и не оставляя людей, можно заставить настороженного человека ослабить бдительность. Лишь не совершая битья по траве, чтобы спугнуть змею 1, можно с легкостью изловить саму змею.
Когда все удалились, Шэнь Сихэ всё ещё стояла у окна, созерцая луну и погрузившись в раздумья. Вдруг Сяо Хуаян подхватил её на руки и понес к постели:
— Прекрасная ночь мучительно коротка, Ю-Ю должна думать лишь обо мне одном.
Все мысли Шэнь Сихэ были прерваны Сяо Хуаяном. Она посмотрела на него; его тёмные глаза были глубоки, а в его осанке чувствовалось нечто, готовое вырваться из клетки. Что до плотских утех между мужем и женой, Сяо Хуаян отдавался им всецело, вкушая всевозможные радости. Хотя Шэнь Сихэ тоже находила в этом удовольствие, ей всё ещё было стыдно, однако она совершенно не могла отказать этому мужчине, который был чрезвычайно властным и деспотичным в интимной близости.
Ледяной шёлк сполз, обнажив кожу, подобную сияющему нефриту,
Горные пики гордо вздымались, алея нежностью персика;
Тени на парче и бамбуковой циновке сплетались воедино,
В ласках цветов и луны рассеялись облака.
Утром во время туалета Шэнь Сихэ заметила в своём взоре пленительную истому, а в уголках глаз — нескрываемую страсть. Испугавшись собственного отражения, она захлопнула зеркало.
Сяо Хуаян неспешно подошёл к ней, взял румяна, пудру и кисть для бровей, намереваясь накрасить её сам.
Шэнь Сихэ сердито взглянула на него, но он лишь самодовольно улыбнулся. Впрочем, его рукам всё же удалось скрыть весенние краски в её взоре, и только тогда Шэнь Сихэ перестала пронзать его гневными взглядами.
Люди на стороне Гэн-фужэнь были крайне осторожны и не выходили на связь несколько дней подряд. Лишь после того как Шэнь Юэшань и остальные посовещались и когда для окончательного суждения крышка гроба была закрыта 2 над преступлениями Гэн Лянчэна, поместье Гэн опечатали. Гэн-фужэнь, не пожелавшая пойти на развод по согласию, несколько дней скиталась без крова, и только тогда тот человек объявился. Но как бы осторожен он ни был, в итоге он всё равно оказался в руках Шэнь Сихэ.
— Выдай своих сообщников, и я дарую тебе быструю смерть, — произнесла Шэнь Сихэ ровным голосом, сидя в полумраке комнаты.
Связанный человек молчал, опустив голову. Ему дали снадобье, лишившее его сил, так что он не мог даже покончить с собой. Говорить ему ничто не мешало, но он не собирался открывать рот.
Шэнь Сихэ подождала мгновение и кивнула Моюй. Та щипцами поднесла раскаленный докрасна медный чайник к самому лицу пленника. Чжэньчжу схватила его за руку и швырнула его безвольную ладонь на раскаленный металл.
— А-а-а! — от обжигающей боли даже этот тренированный человек не смог сдержать пронзительного крика.
Но не успел он закончить крик, как Чжэньчжу с силой рванула его руку обратно — слой плоти остался на медном чайнике. Рядом стоял сосуд с соленой водой, в которую немедленно погрузили его искалеченную руку.
— А-а-а-а-а! — от боли, проникающей до самого костного мозга, у него потемнело в глазах. Он жаждал провалиться в забытье, но Суй Аси, стоявшая подле него, одной лишь серебряной иглой не давала ему лишиться чувств.
Чжэньчжу вытащила его руку и тут же нанесла лекарство от ран.
— У меня есть самые жестокие пытки и лучшие врачи, которые заставят тебя терпеть бесконечные муки, не давая умереть… — тихим и ясным голосом проговорила Шэнь Сихэ. Её тон был спокойным и холодным, подобно звону сталкивающихся льдинок — настолько мелодичным, что можно было забыть о зловещем смысле её слов.
Несмотря на пытки, человек всё ещё крепко сжимал дрожащие зубы.
Видя это, Шэнь Сихэ в душе восхитилась верностью людей, взращенных императором Юнином:
— Допросите его как следует, но знайте меру. Пока не заговорит, он должен оставаться в живых.
Той же ночью человек, истерзанный до полусмерти, на теле которого не осталось ни одного живого места, наконец не выдержал и выдал всё, что знал, моля лишь о скорой кончине. Разумеется, Шэнь Сихэ не даровала ему избавление сразу. Следуя его показаниям, она захватила всех выданных им людей и лишь после этого прикончила его одним ударом клинка. Остальных тоже подвергли пыткам, и когда стало ясно, что больше им сказать нечего, всех этих людей — чуть более десяти человек — убили.
Шэнь Сихэ велела Моюй снять головы убитых и смазать их драгоценным ароматным снадобьем — это был погребальный аромат. Благодаря этим благовониям плоть не разлагалась, хотя для одних лишь голов этот способ был не столь долговечен, как для целых тел, запечатанных в гробах.
Впрочем, чтобы доставить их в столицу, этого было более чем достаточно; Бися должен был опознать людей до того, как они сгниют.
— Ю-Ю, тебе не нужно поручение для меня? — Сяо Хуаян всё ждал, когда Шэнь Сихэ даст ему задание.
Во всей Поднебесной лишь он мог бесшумно и незаметно доставить эти головы пред очи Бися.
Шэнь Сихэ оторвала взгляд от книги, посмотрела на полного ожиданий Сяо Хуаяна и снова вернула книгу на место, преграждая ему обзор:
— Для такого пустяка Дянься не стоит утруждать себя.
— У тебя есть способ? — Сяо Хуаян вскинул брови, явно заинтригованный.
Шэнь Сихэ лишь загадочно улыбнулась в ответ. Сяо Хуаян прождал какое-то время, и его любопытство начало царапать сердце и скрести печень. К делам других людей он не испытывал ни малейшего интереса, но всё, что касалось Шэнь Сихэ, вызывало у него живое воодушевление и необузданное любопытство.
Как раз когда он собрался было расспросить её, за дверью послышался голос Чжэньчжу:
— Тайцзыфэй, прибыл Сунь-ван-дянься.
Сяо Хуаяну пришлось сесть в стороне. Опершись локтем о столик из резного груши дерева и опустив плечи, он принял вид немощного больного.
Вошедший Сяо Чанфэн совершил полагающийся ритуал и спросил:
— Тайцзыфэй искала сяована, будут ли какие-нибудь распоряжения?
— У меня есть подарок для Бися. Только Дянься под силу доставить его Бися лично в руки, поэтому я вынуждена обременить вас этой заботой, — Шэнь Сихэ отложила книгу и перевела взгляд на стоящий впереди большой ящик.
Сяо Чанфэн проследил за её взглядом:
— Позвольте узнать, что это?
— Дянься может взглянуть сам, — уголки губ Шэнь Сихэ приподнялись.
Сяо Чанфэн открыл ящик. Внутри лежали маленькие квадратные шкатулки. Он приоткрыл одну из них и мгновенно изменился в лице, невольно отшатнувшись.
Сяо Хуаян находился слишком далеко и не мог ничего видеть, поэтому под пристальным взором Шэнь Сихэ ему пришлось изобразить любопытство:
— Что случилось?
Сяо Чанфэн резко обернулся и уставился на Шэнь Сихэ:
— Что это значит, тайцзыфэй?
— Я возвращаю Бися тех людей, которых он сам к нам прислал. Ах да, здесь есть ещё и признательные показания. Я не верю, что эти люди осмелились бы так нагло оклеветать императора, поэтому приложила немало усилий, чтобы сохранить их облик. Пусть Бися лично опознает этих мелких злодеев, кои посмели клеветать на Шэншана и сеять раздор между императорским двором и Северо-Западом, — Шэнь Сихэ сделала знак Чжэньчжу, чтобы та передала показания Сяо Чанфэну.
- Битье по траве, чтобы спугнуть змею (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершить неосторожное действие, которое предупредит противника. ↩︎
- Когда крышка гроба закрыта, выносится окончательное суждение (盖棺定论, gài guān dìng lùn) — подвести окончательный итог чьей-либо жизни или деятельности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
